Глава 2

Спартанцы не умирают

Фрегат «Аспера-7» шёл на импульсной тяге вглубь безопасного сектора, а в медотсеке царил тихий хаос. Час назад, почти случайно, челнок засек сигнал спартанского маячка. Кай. Сознание, размытое, как под водой, цеплялось за обрывки фраз, тревожные голоса, мелькание света — всё сливалось в чужой, ослепительно-громкий мир. — …рёбра, правая лопатка, левое лёгкое — компрессия. Срочно в стабкапсулу! — Осторожно, нейроразъёмы! Не трогать! — Держите голову! Дыхание нестабильно! Грудь ломило, плечо горело. Каждый вдох отдавался вспышкой боли. Но хуже боли была пустота. Над ней суетились медики — трое в гермокостюмах, хирург со вспыхивающим голографическим интерфейсом. Броня открылась сама. По протоколу, в медотсеке корабля ККОН, при критичном состоянии бойца, отключила активные интерфейсы, блокирующие замки, что позволило медикам извлечь тело Спартанки. — Кислород 86%, давление в норме. Стабилизация пошла. — Возможное повреждение лёгкого. ЖКТ проверяй! — Она может очнуться! Вдруг, голос, не разобрать слов, знакомый, который не надеялась услышать. — Отставить! Перес, вы ранены! Не мешайте! Но Кай знала, эту девчонку мало что могло остановить. Перес оттолкнула одного из медиков, сама вся перевязанная, с ранами, залитыми биопеной, кинулась к столу. — Уберите руки! Я должна её видеть! Она выживет? Отвечайте! Кай едва приоткрыла глаза. Свет обжёг зрачки. Лица — вспышки. Мир — в огне и голосах. Только один голос пробился сквозь эту мглу: — Кай... не смей... не … - Перес вцепилась в край стола, готовая говорить что угодно, лишь бы не потерять еще одного, ставшего дорогим, человека. — Она держится, — тихо ответил врач. — С такими травмами... она не должна была уже дышать. Но борется. Перес, осунувшаяся, исцарапанная, улыбнулась криво, сквозь слёзы и кровь: — Потому что она Спартанец. Спартанцы не умирают. Голограмма мигает зелёным. Сердцебиение стабилизировано. Первые дни после прошли как в тумане. Выживших Спартанцев третьего поколения перебросили в госпиталь на околоземной орбите для восстановления. Перес приходила попрощаться, а Кай просто была рада, что её ученица окажется в тылу, подальше от этой мясорубки. Девчонка и так потеряла слишком много, чудо, что она выжила в этом аду, устроившим новеньким Спартанцам Парангоски и Акерсон. Она тоже была в этом виновата – слепо исполняла приказ, без вопросов, даже не анализировала ситуацию наперед не потому что не могла, а не хотела. Потому что тогда начинали закрадываться сомнения, правильно ли она поступила, вызвавшись на отдельное от команды задание. Предел пал. Конечно. Акерсон всё рассчитал. Последняя узнает — та, кто должна «работать, а не отвлекаться». Всё как всегда: ей поручили отладить симуляционные программы для новых кадетов, хотя ИИ и так прекрасно справлялись с подобными задачами. А потом, потом у неё не было времени на размышления: кадетов надо было подготовить в немыслимо кратчайшие сроки. Все были юными, но уже успевшими побывать в военных действиях. Почти все так или иначе сталкивались с Ковенантом. Её Кай заметила сразу. Через пару дней после её назначения инструктором программы, доставили еще двадцать два новичка. Перес была среди них. Увидев эмблему Серебряного отряда на броне Кай, она сразу же кинулась к ней, и, опустив все уставные приветствия и обращения, затараторила что-то о Джоне, о том, что ей удалось спастись, а все, все остальные погибли вместе с Пределом. Все, и её команда тоже. Спартанка растерялась, эмоции зашкаливали. Всё, на что была способна Кай в тот момент, это приказать кадету вернуться в строй и отправить новичков в тренировочный лагерь. Сама же она отправилась за периметр, проигнорировав пораженный взгляд Талии Перес, которым та её проводила. Что с ней происходило в тот момент, Кай предпочитает не вспоминать. Но почему-то именно с того момента она начала чувствовать, что теперь ответственность за жизнь этой бойкой, назойливой девчонки лежит на ней. Будто это своеобразный долг перед Джоном, который она должна ему отдать. Поэтому во время подготовки она не жалела Перес, спрашивала с нее строже, чем с остальных, и та не подводила. Сейчас же, Кай уже ни о ком не спрашивала, ни на что не надеялась. Ознакомилась со всеми доступными сводками. Джон-117 – пропал без вести. Риз-028 – пропала без вести. Ваннак-134 – пропал без вести. О других командах Спартанцев не было информации вообще – строго секретно. И только слова Джона, что Риз жива, сохраняли остатки тепла и надежды в Кай, что подруга в безопасности. Информация об Ореоле закрыта – вновь зона командования СВР. Космическое пространство там закрыто для всех кораблей ККОН без специального разрешения разведки. И она не просила объяснений. Просто была в строю. В броне. Целая. Тихая. Готовая. Командование не теряло времени. Спартанец выжил — значит будет сражаться. Война с Ковенантом катастрофически буксовала. Они бросили её обратно в пекло. Её это устраивало. Так некогда чувствовать боль, меньше времени наедине с собой, со своими мыслями. Она была чужой для солдат. Морпехи избегали её взгляда, называли за спиной «опыт Холси», «киборг», бывало и похуже. Даже командиры не скрывали настороженности. Но Кай ничего никому не доказывала. Она просто шла в очередной бой и возвращалась. Фронта Эйри-3. Блокада станции. Отряд из двенадцати человек, что отправили с ней, — выжили четверо. Кай вытащила троих под огнём, уничтожив два элитных штурмовика. Командир, лежащий в госпитале с ампутированной ногой, просто сказал: «Спасибо». Не глядя ей даже в лицо. Но сказал. Кай не понимала, за что он её благодарил, когда почти весь его отряд уничтожен, а сам он тяжело ранен. Цела только она. Меридион. Захват транспортника. Она не проронила ни слова. Но после успешной эвакуации весь отряд вышел в коридор встречать её. Весёлые, окрыленные победой и собственной везучестью. Один из новобранцев спросил: — Как твоё имя? Казалось, раньше Кай была бы рада такому приёму. Наверное, даже завязалось бы общение с радостными выжившими морпехами, но это было до. До гибели Предела, до гибели Ваннака, до гибели двух сотен Спартанцев, которых она обучала, до того, как их отряда не стало. Тем не менее, с той успешной эвакуации что-то изменилось. Морпехи делились новостями друг с другом, и вести о Спартанце, который приходит на помощь тогда, когда надежды на спасение нет, разлетелась довольно быстро. Кай перестали бояться. Стали уважать. А потом стали надеяться на неё. — Если с нами Спартанец, у нас есть шанс, — шептал кто-то перед миссией. Но потери всё равно были. Каждый бой оставлял в списке убитых новые имена. И их было слишком много. Спартанцев всегда сопровождала смерть. Чаще всего обычных бойцов, множества гражданских, иногда – товарищей по оружию. Своих они оплакивали по-своему, и никогда не забывали. Но Холси и тут всё предусмотрела – импланты подавления эмоций работали на славу, слишком долго горевать не приходилось, ведь всегда есть задачи важнее, а впереди новый бой. Потери солдат ККОН, которых отправляли с ней на миссии, теперь чувствовались иначе – не просто боевые единицы, а люди, которые на что-то надеются, что-то планируют. Люди, которые выдают ей оружие на складе и всегда проверяют, чтобы боекомплект был максимальный. Люди, которые готовы поделиться с ней сухпайком в долгой засаде. Она не говорила об этом вслух. Да и не с кем, если честно, было говорить. А потом она просто стала просить одиночные задания. Сначала вежливо. Потом — настойчиво. Командование вначале колебалось. А затем сдалось. С Кай миссии выполнялись. Потери – минимальные. Результат — безупречный. Без Кай — не возвращался вообще никто, а когда она шла на задание — был шанс выжить у многих. Новый вылет. Локация: Синклит. Город, превращённый в руины. Обломки небоскрёбов, плавящиеся под плазмой. Густой дым. Крик по рации: — В засаде! Нам нужен отход! Кай врывается через пролом в стене, граната под ноги — реакция мгновенная: шаг в сторону, взрыв глушит на долю секунды, но она уже в бою. Укладывает двух Шакалов выстрелами в шею. Элит с энергетическим мечом бросается на неё, она встречает удар в упор — щиты вспыхивают, броня трещит. Удар отбрасывает её на бетонную балку. Весь правый бок онемел. Что-то сломано. Сигналы тревоги в шлеме мигают ярко-красным. Но она не встаёт сразу. Сначала — мысль. Не страх. Не боль. Только… выбор. «Я выдержу. Я умею. Я должна. Сегодня никто не должен умереть». Она цепляется за эту мысль, как за стальной крюк. Медленно, с трудом, сжимая зубы, поднимается. Щиты уже не восстанавливаются. Меч Элита раскалил правую пластину, обжёг кожу — но броня ещё держит. Она перезаряжает винтовку, делает шаг. — Спартанец ранен, — раздаётся в рации, — повторяю, Спартанец-125 ранен! — Не отвлекаться! — срывается её голос. — Отступление по плану! Я прикрою! И она идёт — вперёд. На огонь. Чтобы никто, кроме отряда Ковенантов, не остался позади. Как только она перешла на одиночные миссии, её стали редко приглашать на брифинги. Но не в этот раз. Совещание проходило на борту «Гласа Правосудия» — в глухой, стерильной комнате, где всё, даже дыхание, казалось уставшим. На голографической карте — очерченный контур континента на планете Эртан-II. Кай стояла за спиной командира, молча, как и положено. - Подготовка зоны высадки завершена, — докладывал аналитик СВР. — Отряд Обсидиан обеспечил зачистку точки «Дельта-9». Потерь нет. Их эвакуировали до нашего прибытия — Служба разведки перебросила их на критически важную миссию в другом секторе. Подробности засекречены. Но нужно закончить работу. Командир даже не моргнул. Но Кай…Она застыла, лишь немного сжав пальцы. Отряд «Обсидиан». Это были её братья. Каждого помнила, хотя и давно не работали вместе. Значит она – не последняя. Значит есть выжившие и действующие отряды Спартанцев. Спартанцы не умирают. Осталось закончить начатое. Вот зачем она здесь. — Есть вопросы? — голос офицера отрезал момент, как нож. Кай едва заметно качнула головой. — Нет, сэр. Но внутри — буря. Они живы. И сражаются. И Кай тоже будет сражаться, она закончит работу, будто в команде, но на своих условиях. Задания приходили чёткие, часто просто высылали координаты и цель. Больше не было брифингов, не было разговоров. Никто не задавал вопросов о том, как прошла миссия. Главное – результат. А Кай всегда показывала отличные результаты, превосходившие все ожидания командования и предварительные расчеты умных ИИ. Вот только человечество медленно, но проигрывало эту войну. А Спартанцев было слишком мало, чтобы спасти всех. И Кай не позволяла себе расслабиться, отступить, проиграть. Работала на износ. Никто не ждал её обратно. Но она всегда возвращалась. Она перестала чувствовать боль. Точнее — научилась не обращать внимания. Теперь без имплантов. Неизвестно, что хуже. Слишком многое стало фоном: голоса в комлинке, сигналы готовности, её позывной, прошептанный с надеждой или страхом. Всё это звучало за пределами брони. Она шла. Стреляла. Выживала. Прошло всего четыре месяца с битвы за Ореол, но Кай потеряла ощущение времени. Все задачи в координатах и времени прибытия. Сон – когда падала от изнеможения после тренировок. Техники латали броню раз шесть или семь за это время: меняли модули, прошивали интерфейсы. Делали всё, что успевали в сжатые сроки между миссиями. Иногда — спешно, на бегу, между вылетами. Зачастую они уже не успевали проводить полную диагностику, лишь кивали молча Кай, зная, что через день — максимум два — она вернётся снова. Она говорила себе, что идёт дальше. Что это — долг. Но знала: это — боль. И её ничем не заглушить. Она просто больше не умела по-другому. И каждый раз, надевая шлем, пыталась не думать о том, кто бы мог сейчас быть рядом — если бы тогда им тоже оставили броню. Гелион-IV — пограничный мир, под военной блокадой. Несколько недель назад связь с флотом в секторе пропала. Сканеры установили: Ковенант захватил старую орбитальную станцию связи СВР — Эхо-6, модифицировал её и превратил в ретранслятор помех, гасящий сигналы командования и шифры ККОН. Попытки отрядов пробиться провалились. Три отряда опытных морпехов отправились туда пять дней назад. Не вернулись. Теперь пришло время Кай. Ставка на скрытность и её легендарную подготовку. — Ты войдёшь. Уничтожишь грави-узел и выберешься. Если сможешь. Задача была поставлена. Она просто взяла дополнительный боезапас, и оставила свою снайперскую винтовку. Эхо-6 дрейфовала, подёргиваемая приливными силами. Станция была огромной — шесть километров в длину, пояса радиаторов, щупальца обломанных антенн. Вся она была почерневшей, как пепел. На поверхности — следы вырезанных гравировок, племенного клейма Ковенанта. Шлюзы — отключены. Только один аварийный модуль можно было использовать. Кай — вошла именно через него. Переход — узкий. Тела. Пятеро убитых: двое морпехов, два техника. Повешены вверх ногами, как предупреждение. Она прошла мимо. Не глядя. Цель — в сердцевине станции. Там, по разведданным, находится грави-узел, встроенный в реакторную шахту. Она добралась до узла вентиляции, что вёл в техсектор. Под ней — четыре элита, патрулируют зал с генераторами. Один — в красной броне, командир. Остальные — в серо-фиолетовых доспехах. Все вооружены энергомечами. Кай смотрит сверху. Запоминает ритм. Расстояние. Скорость их движения. «Движение — шахматная партия. Каждая фигура играет свою роль. Главное — знать, кем жертвовать. И кем быть самой» - почему-то всплывает в голове фраза из далекого прошлого, когда они были еще кадетами. Она срывается вниз в момент, когда двое проходят под ней. Падает точно на третьего — вжимает ему нож в шейный разрез брони, уходит в кувырок, уклоняясь от вспыхнувшего меча командира. Первый удар — мимо. Второй — близко. Она захватывает руку элита, перекидывает его через бедро — бросает на пульт, что подаёт ток. Тело вздрагивает. Двое других — атакуют одновременно. Три удара мечом — и каждый раз она в миллиметре от гибели. Она использует всё пространство — столы, колонны, вентканалы. Один элит ударяет — и меч застревает в панели. Она бьёт его винтовкой по шлему — с силой, от которой тот трескается. Добивает выстрелом в незащищённую шею. Остался только командир. Он идёт медленно. Оценивает. Кай обводит взглядом зал. Находится в нескольких метрах от арсенала. Там — плазменная граната. Она метнулась к ней — и швырнула обратно через плечо, не глядя. Граната — врезается в грудь элиту, прилипает. Он пытается стряхнуть — поздно. Взрыв — ослепляющий. Она стоит, тяжело дыша. Щиты уже не восстанавливаются. Но все четверо — мертвы. Узел охраны — расчищен. Она берёт карту доступа, врывается в следующий отсек — где зафиксированы тяжёлые следы. Не Элитов. Джиралханаи. Значит, это ещё не конец. Коридор дрожал под ногами, станция умирала. Где-то за тонкими переборками рвались герметичные швы, воздух вырывался в вакуум, как стон раненого зверя. Гравитация стала нестабильной — шаги отдавались по металлическому полу, как в гулком саркофаге. Он вышел из мрака — Джиралханай, почти три метра ростом. Броня украшена челюстями павших, на нагруднике — рунический знак вождя. В одной руке — гравимолот. Он неспеша двинулся к ней. Медленно, хищно. Кай не колебалась. Винтовка — к плечу. Пять выстрелов. Щит Джиралханаев — мигает, но не гаснет. Он продолжает идти. Уверенно. Без спешки. «Щиты крепче, чем у элитов. И выдержка — звериная» - мелькнула мысль. Она активирует дымовую гранату, уходит в левый проход, поднимается на техническую балку. С высоты — ещё выстрел. В область шеи. Он пригибается — и бросает в неё мину. Взрыв сбрасывает её вниз. Щиты — полностью истощены. Броня Мьёльнир спасает тело от удара, амортизируя падение, но она откатывается, и Джиралханай бросается на неё. Секунда — и она снова на ногах. Молот с гулом рассеивает воздух — промахивается. Она перекатывается, наносит короткий удар прикладом в колено — без эффекта. Он отбивает её вбок — броня держит, но её отбрасывает через ползала. «Живи, пока можешь. Один момент — один шанс». Она ждёт. Прячется за обломком. Когда он приближается, резко выходит — сжимает рукоять ножа, бьёт в стык нагрудника и подмышечной пластины. Входит. Мелко. Но больно. Он взвывает и отмахивается — молот врезается в боковую пластину её брони с невероятной силой. Щит уже не работает. Удар идёт под углом, ниже пояса, в поясничный модуль доспеха. Мьёльнир амортизирует большую часть, но не всё. Позвоночник — сдвинут. Повреждение двигательных нейроузлов. Кай падает на колено. Винтовка — утеряна. Он идёт, волоча молот. Она — ползёт. Одна рука работает. Нога — не двигается. Но рядом — корпус плазменного усилителя. Старый, нестабильный. Она втыкает заряд в гнездо, ждёт, когда он приблизится, и, переворачиваясь, — швыряет активированный блок ему в грудь. Джиралханай рухнул с глухим грохотом, его броня трещала от перегрузки, как кузнечный металл. Но он был не единственный, кто стал побежденным. Кай-125 сидела, облокотившись о переборку, голова откинута, дыхание — будто рвётся наружу сквозь зубы. Броня была уничтожена. На левой руке — пластина пробита, обугленные края свисают, обнажая углепластик и слой синтетической мышечной поддержки. Кровь — в трещинах. Правое бедро — оплавлено от близкого взрыва, металл доспеха спёкся, плавясь вместе с внутренним слоем брони. Каждый вдох — будто стеклом по лёгким. Фильтры сгорели. Дым — внутри. На спине, под основным щитком, — вмятина и трещина после удара молота. Там, где Мьёльнир обычно выдерживает огонь танка. Удар пришёлся под углом, между сегментами брони — концентрированный импульс не был распределён должным образом, и позвоночный каркас принял на себя прямую волну. В костюме пищала тревога. Система выводила на визор: «Фатальное повреждение биоподдержки. Моторный контроль: 42%» «Щиты: 0%» «Нейросвязь нестабильна. Двигательные функции нарушены». «Обнаружены внутренние кровоизлияния. Обратный отсчёт эвакуационной капсулы: 03:41». Кай выполнила задачу. Уничтожила грави-узел. Она одна прошла то, что остальные не смогли. Сейчас она просто… сидела. Ноги не слушались, внизу — онемение. Руки дрожали от перенапряжения. «Я всё ещё здесь, миссия ещё не окончена». Она дотянулась до троса. Втащила себя в капсулу. Закрыла шлюз. И отключилась.