➶ ｡˚Часть 6

      Сидя в ужасном помещении, Гоголь не мог никак примириться с утратой друга. Он слишком хорошо знал Достоевского, чтобы поверить в то, что тот может позволить себе вот так просто закончить жизнь. Прошло несколько часов тягостного молчания. Внезапно, Фёдор с трудом открыл глаза и сжал зубы. Хотелось кричать, хотелось закончить весь этот ужас. Ни разу за всю свою карьеру ему не доставалось так сильно.       – Т-т-ты ж-ж-жиф..? (жив) – кляп сильно давил на губы, и слова получались невнятными, но разобрать что-то было можно. Гоголь с широко распахнутыми глазами смотрел на лицо, как ему казалось ранее, убитого парня.       – Ой, ну ей-Богу, разве я мог умереть, когда ты здесь один? – слова были произнесены на одном выдохе, вероятно, через сильнейшую боль. – Ох, нечестивцы... Бог покарает...       Ещё несколько отрывистых слов слетело с губ Достоевского, пока он наконец не сел, облокотившись на грязную стену. Взглядом он окинул комнату, абсолютно запертую, без единой лазейки. И только после нескольких минут молчания, иногда прерывающегося тяжёлыми вздохами, Фёдор догадался стянуть кляп со рта пленника.       – Тьфу, блин! А еды вообще мало давали!.. А ты где был всё это время?       – Я рад, что с тобой всё хорошо... – вкрадчивым голосом произнёс тёмноволосый. – Расскажи теперь всё по порядку. Потом я.       – Ну как ты знаешь, я пошёл на кухню за чаем, – начал Гоголь свой рассказ, – из-за шкафа кто-то выскочил, правда-а-а... я не успел разглядеть, уж прости. И он зажал мне рот. А потом с помощью моего плаща, мы оказались тут. – Николай печально вздохнул и посмотрел на сосредоточенного Фёдора, – А ты как меня нашёл? И главное, как ты выжил?!       – Ну искал, очень долго искал... – тёмноволосый решил не упомянуть про муки, которые ему пришлось испытать за эти две недели. – А потом наткнулся на след, который оставили эти преступники. А выжил я по очень простой причине... – Достоевский осторожно снял плащ и показал простреленный бронированный жилет.       – Фи-и-и-ига-а себе!.. Ну я в тебе не сомневался, но так пугать было всё же нельзя, – Гоголь наигранно хмыкнул и отвернулся.       – Тише. Для них я мертвец, а ты пленник. – Фёдор заговорил приглушенным голосом. – Завтра они должны будут уехать, тогда и уйдём. ***       Достоевский уже битый час пытался вернуть Гоголю свободу, но все попытки были тщетны. Ни одна из его булавок не подходила, а цепи были так прикованы к стене, что не было ни малейшей возможности выбраться из этого заклятого подвала. Наконец шаг за шагом замки начали поддаваться, и Фёдор сумел освободить друга от железных оков. Гоголь с облегчением потер израненную кожу. Секундой позже, в порыве радости Николай подпрыгнул вверх и тут же обо что-то спотыкнулся. Чудом удалось избежать падения, и, повернув лампу в тёмном угол, оба пленника заметили ужасающую картину: свет лампы падал на изуродованное лицо человека, а точнее уже тела, разбухшего от сырости. Этот несчастный по виду явно пролежал здесь уже не одно десятилетие, абсолютно забытый всеми.       – А меня могла ждать такая же судьба?.. – пролепетал Николай, смотря на тело.       – Всё могло быть. – Фёдор выдохнул и огляделся.       Спустя минуту в коридоре послышались приглушенные голоса, сулившие явно не добро. Достоевский быстрым рывком усадил блондина у стены и накинул на него цепи, будто всё осталось таким же. Сам же Фёдор встал около входа, держа в руках пистолет, готовый отразить все атаки. На его губах играла едва заметная, хищная улыбка – улыбка хищника, выследившего добычу. Его вкрадчивый голос, обычно шёлковый и успокаивающий, сейчас звучал как сталь, закаленная в огне.       – Ну что ж, Фёдор, кажется, мы выбрались из этой неприятной ситуации, – проговорил Николай, потягиваясь. Его голос, несмотря на сложные обстоятельства, сейчас звучал так же легко, как раньше. – Хотя, признаюсь, эти железки были не самым приятным аксессуаром. Не думал, что я так востребован, чтобы меня похищать.       Фёдор не ответил сразу. Он прислушивался. Его острый слух улавливал малейшие шорохи, скрипы, дыхание. Он знал, что тайное освобождение — это лишь первый шаг. Настоящая битва только начиналась.       – Они идут. – наконец произнес Фёдор, его голос стал ещё тише, но от этого не менее угрожающим.       Блондин обернулся, и его весёлость мгновенно сменилась настороженностью. Он увидел, как из темноты коридора, ведущего в подвал, начали появляться силуэты. Грубые, неотесанные фигуры, вооруженные чем-то тяжёлым. Преступники. Те, кто хотел заставить замолчать Гоголя навечно, сделать так, чтобы более о нём никто никогда не вспомнил.       – Ах, вот и наши "гостеприимные" хозяева, – усмехнулся Гоголь, но в его глазах мелькнула тень волнения. – Надеюсь, они не рассчитывают на мою компанию надолго. Я предпочитаю более… лёгкие и приятные встречи, а с ними уже насиделся.       Достоевский не был бойцом в привычном смысле слова. Его сила заключалась в его разуме, в его способности предвидеть, в его хладнокровии. Он уничтожал противников не силой, а ловкостью и умом. Никогда он не просил пощады, и сам никого не щадил.       – Не беспокойся. Главное сиди тихо, – прошептал Фёдор, его взгляд был прикован к приближающимся фигурам. – Я позабочусь о том, чтобы ты остался в безопасности. И чтобы эти люди поняли, что играть с тобой – равносильно игре с самим Дьяволом.       Первый из нападавших, здоровенный мужчина с грубым лицом, бросился вперед, замахнувшись чем-то вроде дубины. Достоевский не стал ждать. Он двигался с невероятной скоростью и вместо того, чтобы блокировать удар, увернулся, проскользнув под рукой противника, и в тот же миг его локоть точным движением врезался в солнечное сплетение нападавшего. Мужчина согнулся пополам, издавая хриплый стон, и упал на колени, словно сражённый молнией.       – Дос-кун, ты просто чудо! – Николай, наблюдавший за этим с нескрываемым восхищением, присвистнул. – Я всегда говорил, что в тебе скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд!       Второй преступник, более юркий и вооруженный ножом, попытался обойти противника с фланга. Но Фёдор, словно предвидя его маневр, резко развернулся. Его тёмные волосы разметались, а в глазах вспыхнул холодный огонь. Он не стал вступать в ближний бой, вместо чего сделал резкий шаг назад, привлекая внимание противника, а затем, с молниеносной скоростью, схватил с пола обломок кирпича.       – Не стоит так спешить, господа, – произнес Достоевский. Пусть голос его был спокоен, но в нём звучала сталь. – Неужели у вас есть претензии? Выскажите их. Но не думайте, что грубая сила — единственный аргумент.       Преступник с ножом, ошеломленный происходящими событиями, на мгновение замешкался. Этого было достаточно для финального удара. Фёдор метнул кирпич с такой точностью, что тот попал прямо в руку, державшую нож. Сильный крик боли откликнулся эхом в подвале, и нож выпал из ослабевших пальцев преступника.       – Ох, как неэстетично! – воскликнул Николай, прикрывая рот рукой, но в его глазах плясали смешинки. – Двое против одно! А победил-то кто? – он поднялся во весь рост и вскинул руки вверх. – Дос-кун!!       Первый преступник, уже более или менее очухавшись, с перекошенным от злобы лицом, бросился на Достоевского, размахивая тяжёлой трубой, найденной на полу помещения. Фёдор, не теряя самообладания, отступил к стене, где стоял старый, пыльный шкаф. Он знал, что у него нет времени на долгую схватку. Ему нужно было вывести Гоголя из этого места.       – К стене! – скомандовал Фёдор, его голос стал резче. – И не двигайся, пока я не скажу!       – Вот это отметили Новый год!.. – произнёс блондин с лёгкой иронией, но всё же послушно встал у стены, за другом.       Когда здоровяк приблизился, Фёдор, используя шкаф как прикрытие, резко оттолкнул его. Мужчина, потеряв равновесие, врезался в шкаф. Раздался оглушительный грохот, и, сделав судорожный вздох, преступник уронил голову на каменный пол.       – Вот так! – выдохнул Фёдор, его грудь тяжело вздымалась. Он быстро огляделся. Один из нападавших был повержен, но второй, тот, что с ножом, уже поднимался, и его лицо исказилось от ярости в ужасной гримасе.       – Ты… ты заплатишь за это, чертов дьявол! – прорычал он, снова пытаясь схватить нож.       – Не уверен, – спокойно ответил Фёдор, его взгляд с нескрываемым отвращением скользнул по убийце. – Бог вас покарает, ждите суда небесного. Всё же вы, господа, не очень хорошо подготовились к этой встрече. Ваши мотивы… они так же туманны, как и ваши методы. Идём. – обратился он к Гоголю, – Думаю, нам пора покинуть это негостеприимное место.       – А то! Нам здесь явно не рады! – Гоголь усмехнулся, но тут же спохватился. – Когда мы здесь оказались, эти сво-... кхм-кхм... эти... плохие, в общем, отобрали у меня плащ!       – Это обстоятельство определенно меняет...       Договорить Фёдор не успел, из темноты коридора послышались новые шаги. Более размеренные, более уверенные. Это были не те грубые головорезы, что напали первыми. Это были те, кто стоял за всем этим.       – Похоже, наши хозяева решили лично поприветствовать нас, – прошептал Николай, его весёлость вернулась, но теперь в ней была стальная нотка. – Надеюсь, они принесли с собой не только угрозы, но и… интересные идеи.       Фёдор кивнул, его взгляд стал еще более сосредоточенным. Он чувствовал, как адреналин пульсирует в его жилах, но его разум оставался холодным и ясным. Достоевский знал, что эти новые противники будут умнее, хитрее. Но он был готов ко всему. Он всегда был готов.       – Диалог будет, – ответил Фёдор, его голос был тихим, но в нём звучала непреклонная решимость. – Но он будет вестись на моих условиях. И, поверь, мои аргументы будут куда более убедительными, чем их угрозы.       Он прижал Николая к стене, заслоняя его собой. Его руки были готовы к любым неожиданностям. Он был тенью, защищающей свет. И он был готов сражаться за своего друга, уже без контракта.       – Помни, – прошептал Фёдор, его взгляд был прикован к приближающимся силуэтам. – Твоя сила – в твоих словах. Моя сила – в том, чтобы эти слова могли быть услышаны. И я не позволю никому лишить тебя этого права.       Свет лампы дрожал, отбрасывая длинные, искаженные тени на стены подвала. В воздухе витал запах сырости, пыли и предчувствия схватки. Фёдор Достоевский стоял на страже, готовый встретить любую угрозу, которая посмеет приблизиться к его другу. Битва только начиналась, и Фёдор был готов к ней. Он был всегда готов к любому повороту сюжета, к любому испытанию.       Достоевский не стал ждать, пока преступники подойдут вплотную. Он знал, что в тесноте подвала его преимущество в скорости и ловкости будет нивелировано. Поэтому, как только первые силуэты показались из темноты, он схватил Николая за руку.       – Быстро! За мной! – прошептал Фёдор, его голос был напряжен, но не выдавал паники. Он потянул Гоголя к узкому проходу, который вёл в другую часть подвала, надеясь, что там найдется выход или, по крайней мере, более выгодная позиция для обороны.       Блондин в свою очередь понял серьезность ситуации и безропотно последовал за Фёдором. Его глаза сверкали в полумраке, отражая свет лампы, который теперь казался единственным источником света в этом мрачном месте.       – Дос-кун, ты уверен, что это лучший план? Может, стоило бы устроить им небольшой сюрприз прямо здесь? Например, завалить их всей этой пылью и паутиной? – проговорил Гоголь, и его обычная лёгкость пробивалась сквозь напряжение и усталость.       – Сюрпризы будут для этих грешников. Но не такие, – ответил Фёдор, его взгляд был прикован к проходу, откуда доносились шаги. Он чувствовал, как приближается опасность, и его инстинкты кричали об этом. – Нам нужно выиграть время. И найти выход.       Они проскользнули в узкий проход, который оказался еще более тёмным и сырым. Фёдор прислушивался к каждому звуку, пытаясь определить количество нападавших и их расположение. Он знал, что его противники, скорее всего, не были профессионалами, но их было больше и они были лучше вооружены.       – Кажется, они не очень любят свет, – заметил Николай, когда они оказались в полной темноте. – Может, это их слабое место? Или наоборот их преимущество?       – И то, и другое. – ответил Фёдор, продолжая бежать по тёмные коридорам. Он постоянно оборачивался, проверяя, точно ли Гоголь успевает за ним. Именно сейчас он чувствовал себя… ну, не то чтобы уязвимым, но более ответственным за жизнь другого человека.       Внезапно впереди послышался шорох. Фёдор резко остановился, отталкивая Николая к стене, за себя. Он видел, как в темноте мелькнул слабый отблеск металла, а затем раздалось приглушенное, но очень тяжёлое дыхание.       – Они здесь, – прошептал Фёдор, тщетно вглядываясь в темноту. Он чувствовал, как его сердце бьется учащённо, но разум оставался холодным. Он знал, что сейчас нельзя ошибаться, ведь одна малейшая ошибка может стоить жизни обоих.       Преступники вероятно ожидали, что они пойдут прямо, а потому решили устроить засаду. Но Фёдор знал, что они здесь и будут сражаться до последнего вздоха. Он быстро огляделся, пытаясь найти хоть какое-то укрытие или возможность для маневра, но было слишком темно, чтобы вообще разглядеть хоть что-то.       – Слушай меня внимательно, – начал Фёдор, его голос был тихим, но твёрдым. – Я сейчас отвлеку их, а тебе придётся бежать. Плащ, я уверен, сам найду у них. Здесь опасно тебе оставаться.       Достоевский, используя свою ловкость, оттолкнул Николая за небольшую тумбочку и бросился навстречу нападавшим, ловко уворачиваясь от их ударов. Он знал, что его главная задача — выиграть время для Гоголя. В этот момент, когда преступники были отвлечены, Николай, воспользовавшись моментом, выскользнул из укрытия и, ориентируясь по звукам, бросился к выходу из подвала. Достоевский, заметив это, последним рывком обезвредил одного из противников и, не оглядываясь, последовал за Николаем, оставляя позади хаос и поверженных врагов. Они выбрались на свежий воздух, где уже ждал их транспорт, и, тяжело дыша, сели в машину, оставив позади мрачное подземелье и своих незадачливых похитителей.       – Э-эх! Молодцы мы! – на выдохе проговорил блондин, откидываясь на сиденье.       – Ну тебе следовало бы быть осторожнее...       – Плащ!! Дос-кун, мой бедный волшебный плащ у них! – внезапно спохватился Гоголь.       – Ошибаешься. У меня. – спокойным голосом заявил Фёдор, доставая волшебную вещь.       – Что-о-о-о-о?!?! Когда?!       – Тише, ради Бога, тише... – Фёдор слегка улыбнулся, – у одного из этих грешников снял. Он им всё равно не нужен.       – Во-о-от это да-а-а!! – на губах Гоголя играла широкая улыбка, а сам блондин радостно завернулся в плащ.       Несколько минут ехали молча. Наконец Николай осторожно спросил, не скрывая удивления:       – Федь... А машина здесь откуда?..       – Ну не нас же она ждать будет, – хмыкнул Фёдор, сворачивая с заброшенных улиц, – Это машина тех людей.       Последовал громкий возглас удивления, но Достоевскому удалось успокоить друга. Они, конечно, машину не то чтобы украли, но да, они её украли.       – О Боги, тише, мы просто взяли без спроса. И когда ты успел стать таким законопослушным гражданином?       Благополучно оставив этот вопрос без ответа, Николай с наигранным возмущением уставился в окно. ***       Солнечный луч, пробившись сквозь тонированное стекло автомобиля, упал на светлые волосы Николая, заставляя их сиять, словно ореол. Он беззаботно болтал, рассказывая очередную смешную историю, его смех и шутки наполняли салон. Фёдор, сидящий за рулем, слушал его с едва заметной, но неизменной улыбкой.       – …и представляешь, Дос-кун, этот кот, он же просто наглец! Залез ко мне на стол, пока я пытался приготовить омлет, и стащил кусок сыра прямо из-под носа! Я чуть не упал от смеха! – Николай закончил свой рассказ, повернувшись к водителю.       – Звучит как типичный питерский кот, – кивнул Достоевский, продолжая следить за дорогой. – Они знают, как получить желаемое.       – Точно! Ты меня понимаешь! Вот почему с тобой так просто разговаривать. Ты всегда знаешь, что сказать. Не то что эти мои… ну, знаешь, эти скучные тихие люди, которые вечно что-то шепчутся за спиной, – Николай махнул рукой, как бы отгоняя невидимых собеседников.       Фёдор едва заметно улыбнулся. Он знал, что эти "скучные тихие люди" — не просто сплетники, а те, кто желает Николаю зла. Те, от кого он сейчас увозил его подальше, в страну восходящего солнца, где шумные улицы Токио и безмятежные сады Киото станут для Гоголя лишь экзотическим приключением, а не смертельной опасностью. Оставалось только надеется, что ничего не случится в перелете.       – Иногда тишина бывает красноречивее слов, – мягко заметил Фёдор, переключая передачу. – Но я рад, что могу быть тем, кто тебя понимает.       – Знаешь, – он окинул Достоевского взглядом профессионала, – ты не такой, как те. Ты всегда рядом, когда мне нужна помощь или нужно просто поговорить. Ты мой настоящий друг, – блондин положил руку на плечо Фёдора. Тот слегка напрягся, но тут же расслабился. Друг. Это слово звучало в его голове как горькая ирония. Он был его щитом, его тенью, его невидимым ангелом-хранителем, что следует за ним по пятам. А Николай видел в нём лишь компаньона, такого же лёгкого и беззаботного, как и сам.       – Мы скоро приедем, – более расслабленно сказал Фёдор, сворачивая на другую улицу.       – Так куда мы едем? Ты опять меня удивляешь! – Николай наклонился вперед, разглядывая улицы и пытаясь понять их маршрут.       – В одно очень интересное место. Ты вскоре увидишь, – ответил Фёдор, и его улыбка на мгновение мелькнула в зеркале. Он знал, что Гоголь будет в восторге. И он знал, что в Японии, вдали от всех опасностей, Николай сможет быть самим собой, не подозревая о том, как много ему пришлось пройти, чтобы оказаться там.       – Надеюсь, там есть вкусная еда! Я слышал, в Японии делают потрясающие суши! – Николай снова засмеялся, его мысли уже витали где-то далеко, в предвкушении новых впечатлений. Он даже не представлял, насколько правдивы были его слова.       – Суши там действительно восхитительны. И не только суши. – Достоевский кивнул, и его взгляд скользнул по лицу блондина. – Там целый мир вкусов, который тебе понравится.       Он старался говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать ни малейшего намёка на напряжение, которое он испытывал. Каждый поворот, каждый светофор – всё это приближало их к цели, но и усиливало его собственную тревогу. Он должен был быть начеку, даже когда Николай был так расслаблен.       – О, ты знаешь, что я люблю поесть! Это уже звучит многообещающе! – Гоголь прикрыл глаза на секунду, словно уже предвкушая аромат свежей рыбы и риса. – А что еще там есть интересного? Может, какие-нибудь странные животные? Или необычные традиции?       – Есть и то, и другое. – усмехнулся водитель, – Япония — страна контрастов. Там можно найти и древние храмы, и футуристические города. И да, животные там тоже очень интересные. Например, обезьяны, которые купаются в горячих источниках.       – Ого! Это обязательно надо увидеть! – глаза Николая загорелись ещё ярче. – Ты знаешь, Дос-кун, что меня удивляет? Ты всегда находишь такие классные идеи, куда поехать или что посмотреть! Я бы сам никогда не додумался до такого.       – Я просто рад, что могу разделить с тобой эти моменты, – ответил Фёдор, стараясь, чтобы его голос звучал искренне. Он посмотрел на Николая, на его безмятежное лицо и почувствовал ясный намёк: ему надо сделать так, чтобы только улыбка сияла на лице Гоголя.       – И я рад! – блондин прервал размышления и повернулся к Достоевскому, а его взгляд был полон детского веселья. – Я всегда удивляюсь, говоря с тобой! Как будто ты читаешь мои мысли!       – Возможно. Всё возможно. – Фёдор знал, что Николай не подозревает о том, насколько близко он к истине. Он действительно читал его мысли, его намерения, его опасности. И сейчас он вёл его туда, где эти мысли и намерения могли бы остаться в прошлом.       – Смотри, мы уже подъезжаем к аэропорту! – воскликнул Николай, указывая на приближающиеся огни. – Куда мы летим? Ты так и не сказал!       Фёдор припарковал машину у терминала.       – Скоро узнаешь. – он вышел из машины, – Добро пожаловать в новое приключение.       Николай, полный предвкушения, вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Он не видел ничего, кроме обычного аэропорта, суеты людей, спешащих на свои рейсы. В отличии от Фёдора, он не видел тех, кто мог бы следить за ними, тех, кто мог бы представлять угрозу. Но Достоевский видел. И он был готов к любым неожиданностям. Он был готов к тому, чтобы его друг, оказался в безопасности, чего бы ему это не стоило. Даже если для этого ему придётся сыграть роль, которую Николай никогда не сможет понять.       Фёдор на мгновение задержал на нём свой взгляд. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, что Николай не мог расшифровать – то ли забота, то ли что-то более глубокое, скрытое под маской профессионализма.