Глава I — Тень между тронами

      Говорят, девушку привезли ночью. Не в цепях, как пленницу, не в золотом паланкине, как невесту. Просто — в тишине.       Без криков, без звона металла. Только шелест тяжёлого подола и тот ледяной, почти нечеловеческий взгляд, который невозможно было удержать на себе больше пары секунд. Слуги не смотрели ей в лицо — отводили глаза и торопились прочь. Наложницы крестились. А сам султан молчал. Молчал с той самой надменной тяжестью, будто решал — стоит ли посадить её на подушки из шёлка… или отдать палачу.

***

      Юный Шехзаде Мехмед вошёл в зал неспешно, почти лениво — как всегда. Но глаза у него были внимательные, подмечающие. В этот момент отец и старший брат уже обсуждали её. Девушку, о которой шептал двор. Он не знал её имени. Только то, что она с Балкан. И что её боятся. Даже мужчины. Это впервые он видел Мурада — наследника, льва султанской крови — таким… сдержанным. Словно каждый его жест был отмерен, словно в этой комнате появилось нечто, что невозможно просто назвать «женщиной». Что-то иное. “Столько шума из-за простого совпадения… Или удачи,” — пронеслось в голове Мехмеда, и усмешка затаилась в уголках губ.       Он сдвинулся вперёд, на полшага — чтобы получше разглядеть её. И она не дрогнула. Не опустила взгляд. Только стояла, будто мраморная статуя, и держала на себе вес чужих взглядов, как будто они были перьями, а не камнями. — Что думаешь, Мурад? — голос султана прозвучал спокойно, но с ноткой насмешки. Он с интересом наблюдал за старшим сыном. — Она предсказала смерть паши. И он умер. Балканцы боятся её. Думаешь, нам стоит избавиться? Или тебе нужна экзотика в гарем? Глаза Мурада чуть округлились. Почти незаметно. Но Мехмед подметил это. Мурад, гордый, расчётливый — испугался. Пусть даже на долю секунды. Интересно, — отметил про себя средний шехзаде. — Значит, не такая уж она и обычная. — Отведите её в покои, — глухо проговорил Мурад. — Рядом с моими. Дайте ей воды и еды. Пусть оживает… если, конечно, не встанет на колени и не начнёт молиться за свою жизнь. Он повернулся к брату, тон изменился. — А ты что думаешь, братец? Как в твоём санджаке? Амасью ещё не спалил? — В мыслях лишь осознание, сколько людей всерьёз верят в её пророчества, — ответил Мехмед без эмоций. — В санджаке всё спокойно. Жители благодарны, жалоб меньше. Люди начинают верить не в сказки, а в порядок. Он не смотрел на девушку. Но чувствовал её присутствие. Она будто впитывала всё вокруг — без слов. Слишком молчаливая, слишком спокойная. Неправильная. И потому — опасная.

***

      Позже, в своих временных покоях, Мехмед упал на диван, словно стряхивая с себя всю эту удушающую атмосферу дворцовых разговоров. Султан вновь собирал сыновей в Стамбул — поход надвигался, и каждый шаг требовал расчёта. Обсуждений было слишком много. Тишина длилась недолго — в комнату вошёл Рустем-ага, его верный слуга. — Докладывай, — проговорил Мехмед, не открывая глаз. — Что нарыл? — Шехзаде Мурад держит её в Золотой комнате, рядом с гаремом. К ней никто не приближается. Она не ест. Не плачет. Не говорит. — Упрямая, значит… Или просто сломана. Хотя, — Мехмед приподнялся на локте, — мне больше нравится думать, что это стратегия. — Один раз она всё-таки заговорила, — Рустем замялся. — Говорят, она назвала… дату смерти нашего Наследника. Мехмед замер. Лицо на миг стало непроницаемым, но в глубине глаз вспыхнул интерес. Он встал, ни слова не говоря, и направился к покоям султана.

***

      Они стояли вместе — султан и наследник. Разговаривали напряжённо, вполголоса. О чём именно — догадаться было несложно. — Сожгите её, Повелитель. Я не держу ведьм у себя, — Мурад держался уверенно, но голос подрагивал. И тогда заговорил Мехмед: — Ты боишься слов женщины? Каким султаном ты станешь? — с тенью насмешки он перевёл взгляд на отца. — Отдайте её мне. Хоть будет чем развлечься. Султан хмыкнул. — Делай как считаешь нужным. Её судьба теперь в твоих руках. ⸻       Прошло три дня. Девушка — всё это время молчала. Не просила. Не умоляла. Ни один из стражников не выдерживал её взгляда — они не знали, что страшнее: её молчание или возможные слова. Мехмед вошёл в темницу, коротко кивнув: — Вон, — бросил он стражам. Они ушли. Остались только он и она. Он подошёл, но не близко. Полумрак подземелья не скрывал её фигуру, не гасил напряжения. Она стояла прямо, руки сжаты за спиной. Ни дрожи, ни признака страха. Только выжидание. — Что ты сказала моему брату? Её голос был ровным, почти шепот, но каждый слог звучал отчётливо: — Что он умрёт. Не по моей воле. От своей гордости. Мехмед выпрямился. Улыбнулся без улыбки. — Если ты лжёшь — я убью тебя. Если говоришь правду — ты умрёшь без моей помощи.       Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. Только за дверью, закрыв её за собой, на миг остановился — словно что-то царапнуло внутри. А в темнице, одна, предсказательница медленно подняла глаза. И на губах её впервые появилась улыбка. Не злая. Не добрая. Просто… знающая.