Интерлюдия 1 Маскарад окончен

      Его сознание проснулось не сразу — словно из густого тумана выплывали расплывчатые видения и ощущения. Сначала пришло понимание, что он лежит на твёрдом каменном полу, обдающем холодом через лёгкую ткань одежды. Потом — осознание чужой влажной сырости, пропитавшей воздух. В висках стучала боль, а взгляд застилала непроницаемая пелена, в которой скользили бликами странные отблески.       Медленно, очень медленно, Чара открыл глаза. Ему казалось, что веки налились тяжестью, будто кто-то запечатал их крепким клеем. Первое, что попалось в поле зрения — тёмная громада колонны, исписанной непонятными символами, возле которой плясала одинокая тень от редкого факела. Сквозь колеблющееся пламя отбрасывались причудливые узоры на стены.       Чара пошевелился. Суставы ныли так, словно он длительное время пролежал без движения. Дрожь от слабости пробежала по телу. Где он? И почему в памяти зияет такой огромный провал?       Он заставил себя подняться на локтях и осмотреться. Просторный зал из камня и резных перекрытий, освещённый магическими огнями, что мерцали у потолка. Эти огни выглядели смутно знакомыми: Чара уже встречал такое освещение где-то в подземелье. Но откуда он это знает? И почему сердце колотится так, будто вчерашний день был сплошным боем?              Справа виднелся возвышающийся над полом помост. На нём располагалось массивное золотое кресло, обитое фиолетовой тканью. Спинка была украшена гербом — стилизованным символом, напоминающим эмблему семьи Дриммур. Чара непроизвольно задержал на нём взгляд. Герб Дриммуров… Он встречал этот знак кое-где в Подземелье, на каких-то книгах, в редких документах, да и вообще в символике, связанной с Азгором. Но почему здесь, на троне, красуется именно этот герб?       — Подъём, приятель. — Неспешный, чуть насмешливый голос прозвучал у самого трона. Чара вздрогнул, поднял глаза. На троне, небрежно откинувшись на спинку и свесив ногу через подлокотник, сидел Санс — скелет, которого Чара знал как… Короля. Всегда вальяжный, всегда казавшийся равнодушным к происходящему. Он носил королевскую мантию, слегка запылённую и помятую на плечах. Но при этом почему-то Чаре казалось, что Санс вовсе не выглядит расслабленным. Его пустые глазницы смотрели пронзительно — в них читалась напряжённая готовность к действию.              — Да, да, не торопись, — продолжил Санс, заметив, как Чара пытается сесть. — Голова, наверное, гудит, да? Ничего удивительного после последней «встречи».       «Последней встречи…» — в голове Чары вспыхнула расплывчатая картина. Некто с ножом. Чёрные кеды. Тихая усмешка на губах. А ещё… какой-то женский голос, мягкий, но решительный: «Беги!» Мелькнула знакомая пушистая рука — кажется, это была Ториэль… Ториэль? Почему она так отчаянно защищала его?       — Гость вот-вот подойдёт к Залу Правосудия, — голос Санса вернул в реальность. — И он не фанат церемоний, если понимаешь, о чём я. Мне бы, конечно, посидеть тут подольше, но боюсь, тогда от трона ничего не останется… Хех.       Сердце Чары пропустило удар. Он вспомнил: где-то есть зал, который называют Залом Правосудия. Но почему всё настолько серьёзно? На языке вертелся вопрос, однако он застрял, не успев вырваться наружу: массивные двери в конце зала вдруг с лязгом распахнулись, и в проёме возникла огромная фигура в сияющих золотых доспехах. Чара, моргнув, остолбенел: это был Азгор. Тот самый мягкий и неуклюжий королевский учёный, что шагал обычно с сутулой спиной и тихо бормотал что-то о формулах и экспериментах. Только теперь он выглядел не как учёный — а как король. На его груди алел тот же герб Дриммуров, только ещё более внушительный, чем на троне; а в руке он сжимал массивный трезубец, сияющий кроваво-красным светом.       — Надеюсь, не пропустил самое важное, — произнёс Азгор низким, чуть глухим голосом, перекрывая эхо собственных шагов по камню. — Время не на нашей стороне. Санс нарочито медленно встал, сбросив королевскую мантию на сиденье. Теперь Чара заметил, что под ней у скелета была простая синяя толстовка — нет, даже не толстовка, а худи… Какое-то несерьёзное облачение для короля. Но только сейчас Чара впервые видел, во что Санс одевается без мантии. Ведь он знал его всегда как надменного, хотя и ленивого монарха.       — Смена декораций, босс? — Санс криво ухмыльнулся. — Ну что ж, конец нашему маскараду, да?       Слово «босс» прозвучало с особой интонацией, как будто Санс и Азгор делят между собой некий старый секрет. Чара всё ещё не мог осознать, как учёный Азгор — такой огромный, но всегда казавшийся безобидным — смотрится сейчас столь воинственно.       — Я уже много лет не король, — пробормотал Азгор, бросив короткий взгляд на трон. — И к сожалению… пришло время действовать.       Чара изумлённо переводил взгляд с одного на другого. Разве не Санс — король? Тогда почему герб Дриммуров на троне?.. К горлу подкатывала тревога.       — Он на подходе, — продолжал Азгор, коротко кивнув в сторону коридора. — И у него единственная цель — пройти до конца и уничтожить всё на своём пути. Как всегда бывает, когда у человека в руках… — он на миг запнулся, будто собирался сказать что-то важное, но передумал.       Сердце Чары ёкнуло. «Человек…» — эхом отдалось в памяти. Внутренне что-то сжалось, мелькнула мысль о том самом юноше с ножом. Имя проскользнуло было, но тут же потонуло в хаосе обрывков воспоминаний, словно кто-то заглушил его.       — Я попытаюсь его задержать, — заговорил Азгор. — Но все мы знаем, что одна лишь монстр-сила против решимости не всегда действенна. Он слишком силён, чтобы надеяться на победу. Моя цель — выиграть время, пока Чара… — он посмотрел прямо на Чару, — пока ты не решишься сделать выбор.       Выбор. Чара вспомнил, как тёплая ладонь Ториэль когда-то прикасалась к его волосам, а потом — строгий взгляд, полный невыразимой печали: «Ты обещаешь мне, что не причиняешь вреда людям?». Он дал это обещание. И вот сейчас этот самоубийственный запрет стоял перед ним, как стена.       — Ты ведь можешь это сделать, не так ли? — вмешался Санс, повернув голову к Чаре. — Ты… Королевский Судья. На тебе эта роль лежит уже давно. Но теперь придётся судить не монстров, а… — Он насмешливо фыркнул, шевельнув костью-фалангой.       Азгор, словно почувствовав напряжённость момента, выступил вперёд. Сверкающая броня издала низкий металлический звук. Красный трезубец в его лапах испускал чуть заметное пульсирующее сияние, как будто заряжался упругой энергией.       — Послушай, — сказал он, подступая к Чаре. — Твоё сердце и так полно решимости, это видно. Но ты колеблешься.       С этими словами он достал из небольшой кобуры на поясе шприц, наполненный густой алой жидкостью. Чара резко ощутил, как у него сжимается всё внутри при виде знакомого мерцания. Вспышки воспоминаний: Ториэль, тот же шприц, она вкалывает что-то себе в руку и кричит Чаре, чтобы он бежал, спасался… А потом её силуэт теряется во вспышке, заставляя сердце Чары сжаться от боли.       — Искусственная Решимость, — объяснил Азгор. — Я посвятил годы исследованиям, чтобы найти способ компенсировать слабость монстров в противостоянии человеческой душе. И создал инъекцию из фрагментов душевной энергии.       — Подожди, — начал Чара, сам не зная, что именно хотел спросить: «Не слишком ли это опасно? Каковы последствия?». Но Азгор не дал ему шанса возразить.       Двигаясь с неожиданной стремительностью, он схватил Чару за запястье и одним точным движением ввёл иглу. Алое вещество ворвалось в вены жгучей волной, будто раскалённый металл хлынул по всему телу.       — А-ах… — Чара широко раскрыл глаза, чувствуя, как каждый нерв опаляется алым пламенем. Реальность на миг задрожала, воздушная пелена наливалась густым красным цветом. При этом не было чувства, что это нечто чужое — наоборот, странным образом искусственная решимость сливалась с уже имеющейся внутри Чары силой. Будто два ручья объединились в один ревущий поток.       Виски сдавил оглушающий шум, сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Но затем что-то тихо щёлкнуло в сознании. Мгновенный всплеск — и Чара ощутил знакомое, хоть и никогда прежде не пережитое, чувство: он может сохранятся.       Он не видел ни сияния, ни надписи, висящей в воздухе. Но внутри возникло безошибочное знание, словно в пространстве и времени он может создать метку, к которой он может вернуться. Как будто самая суть реальности вскрылась перед ним, позволяя ухватиться за ниточку времени.       — Всё, — процедил Азгор, вынув шприц и делая шаг назад. — Прости, что так внезапно. Но иначе… он бы не дал нам шанса.       От боли в месте укола осталась обжигающая пульсация, но жар постепенно угасал, вбираясь в глубину души. Чара пошатнулся, прижимая ладонь к груди. Какая-то новая часть его внутреннего «я» пробудилась, и это пугало.       — У нас очень мало времени, — сказал Азгор, взглянув на Санса. — Я пойду в Зал Правосудия. Постараюсь выиграть для вас пару лишних мгновений. Чара, прошу — пойми, что только ты можешь нарушить своё обещание или… — он осёкся, видимо, не находя более мягких слов, — или все погибнут.       Санс криво ухмыльнулся, подмигнув Азгору: — Лады, босс. Удачи тебе там. И постарайся не растерять все свои кости в этом бою, хех, — затем он опустил взгляд на Чару. — А мы тут ещё поболтаем, ага?       Азгор, тяжело кивнув, зашагал к выходу. Золото его доспехов сверкало в дрожащем свете факелов, а трезубец излучал странное жаркое сияние, полное алого накала. Казалось, даже стены реагировали на его присутствие, дрожа тенями.       Чара проводил его взглядом, испытывая какое-то смешанное чувство. Тот Азгор, которого он знал как добродушного изобретателя, ни разу не казался ему хоть капельку страшным или суровым. Но сейчас он явился в облике боевого короля — пусть и бывшего короля. «Неужели все эти легенды о великих монстрах, возглавлявших народ монстров, были про него?» — подумал Чара. Это открытие оглушало.       Наконец массивные двери с грохотом захлопнулись за уходящим Азгором. В зале повисла напряжённая тишина, лишь раскалённое эхо прежних фраз резонировало в каменных сводах.       — Эй, — негромко позвал Санс. — Кажется, ты чуешь что-то, да? Или, скажем так, знаешь.       Чара обернулся. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоить дрожь в теле. Это было слишком странно.       — Да, — выдохнул Чара, чувствуя, что нужно выговориться. — Странное чувство. Санс кивнул, чуть вытягивая шею, будто прислушиваясь к чему-то, чего Чара не слышит.       — Вижу по твоему лицу. М-да… забавная штука, конечно. — Он деланно вздохнул, и в этом движении была заметна странная печаль.       Чара ощупал рану на руке, где только что побывала игла: ещё саднило, но кровь не шла. Он встал, пошатнулся, опираясь на колону. Вспомнилось, как он клялся Ториэль никогда не убивать людей. И тот неведомый человек — словно тень в закоулках его памяти — уже успел сотворить столько зла… Встаёт вопрос: сможет ли он, Чара, переступить через обещание? И готов ли он встать на путь, противоположный милосердию?       — Знаешь, — тихо добавил Санс, опустив взгляд. — Может, у тебя есть вопросы. И я, быть может, ответил бы на них... Но я так засиделся на троне, слышишь, как скрипят мои кости?       Чара чувствовал, как по телу прокатываются судорожные волны то ли адреналина, то ли новой решимости. Всё вокруг обретало пугающую ясность.       Другой всполох воспоминаний: Ториэль говорит с Чарой, укрывая его за спиной. Человек с ножом наступает, и Ториэль внезапно вкалывает себе ту же алую сыворотку. Она шепчет Чаре бежать и… тут всё рвётся, поглощается тьмой. Остались лишь неясные тени, напоминающие, что спасение тогда стоило ей самой жизни.       Горло сжал тревожный спазм. Всё в этом мире перевернулось: Санс — король, Азгор, бывший король, — теперь учёный, а Ториэль… она уже не сможет помочь.       — Послушай, — Санс снова заговорил. — Азгор собирается задержать его, но сам он прекрасно понимает, что не победит. Никто не может уничтожить решимость человека, особенно когда тот выбрал путь… — он на миг замолчал, видимо проглотив шутку, — ну, скажем, путь полного уничтожения.       Сквозь путаницу мыслей до Чары дошло, что речь идёт о геноциде. И этот человек… делает это хладнокровно, в каждом шаге.       — И что я… что я должен сделать? — глухо спросил он.              — То, что считал невозможным. Нарушить клятву. — Санс покачал головой       В груди резанула боль. Нарушить клятву, которую дал Ториэль. Разорвать её на части. Но у Чары словно не оставалось выбора: смерть ждала всех — и монстров, и его самого, если он откажется действовать.       В этот момент ощущение точки сохранения вспыхнуло в сознании особенно ярко. Будто кто-то поставил весомую печать во времени, к которой можно вернуться. Было страшно осознавать такую силу.       — Ладно, — сказал он, сжав кулаки, пытаясь унять дрожь. — Похоже, придётся… — Санс развёл руками, на лице появилась короткая тень усмешки. — Гляди-ка, моя королевская мантия всё ещё на троне. Может, потом наденешь? Хех, шучу. Ты же у нас судья, а не король. А мне эта корона никогда не была по нраву…       Чара даже не отреагировал на шутливый тон. Он чувствовал, что в любой момент распахнутся те двери — и всё, что есть в его жизни, перевернётся вновь.       — Только не торопись, — вдруг добавил Санс, голос которого резко похолодел. — В конце концов… ты можешь всегда… вернуться, да?       Что-то в интонации Санса заставило Чару насторожиться. Он взглянул на скелета: тот чуть приподнял плечи и устало вздохнул, будто решившись на что-то.       — Ну что ж, — протянул Санс, нервно пощёлкав костяшками пальцев. — Полагаю, это решающее мгновение. Давай-ка я помогу тебе… принять решение.       С этими словами он медленным движением поднял левую руку, из глазниц пропал свет. Чара ощутил, как в воздухе сгустилось напряжение, а магическая энергия зашевелилась вокруг Санса, обретая форму костей.       Внутри Чары что-то перевернулось, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Ему стало ясно: Санс, этот «ленивый король», теперь настроен серьёзнее, чем когда-либо. И, возможно, именно он намерен столкнуть Чару с истинным смыслом слова «решимость».       Но, прежде чем Чара успел охнуть, что-то полыхнуло у него под рёбрами — это новая сила вдруг откликнулась, словно почуяв надвигающуюся угрозу. Внимание Чары скользнуло вглубь себя, к мерцающей точке сохранения, которая явственно горела в сознании.       В зале повисла томительная пауза. Где-то вдали слышался отдалённый рокот шагов — быть может, это эхо шагов того самого человека… или просто дрожание стен.       — Готов? — негромко выдохнул Санс.       Губы Чары чуть дрогнули. Он ещё не понимал, откуда именно возникло это чувство, что всё уже предрешено и что впереди неминуемы боль и кровь.       Чара закрыл глаза.       — Если что — перезагрузишься… Знаешь, что «время — деньги». Так вот — это теперь не про тебя.