Арка 3: Мир не стоит на месте. Глава 1: Unlmited Cake Works

      Утро в торговом районе пахло свежей выпечкой и крепким кофе. Для большинства это был аромат уюта и начала нового дня. Для Энджи Тодороки — это был запах праздности. Той самой приторной, расслабляющей неги, которую он презирал всей душой. Его мир, мир Героя №2, пах иначе: озоном после разряда, горелым асфальтом и кровью. Это были запахи борьбы, силы и последствий. А ваниль и корица… это были запахи мира, который он защищал, но в котором ему самому не было места.       И всё же долг, холодный и неумолимый, как сталь, заставлял его возвращаться сюда снова и снова. Этот визит не был прихотью — это было наблюдение. Миссия. Объект его беспокойства затаился в небольшом двухэтажном домике, нелепо втиснутом между солидной книжной лавкой и магазином традиционных кимоно. Само это соседство было аномалией: знания и традиции с одной стороны, и приторная бессмысленность — с другой. А над дверью висела вывеска, каждый раз заставлявшая его челюсти непроизвольно сжиматься: «Unlimited Cake Works».       Кузня Бесконечных Тортов.       Для него «Кузня» была синонимом огня, пота и закалённой в бою стали. Превратить это слово в вывеску для места праздного отдыха было не просто насмешкой — это было кощунством.       Он вошёл. Над дверью звякнул колокольчик. Старатель замер на пороге, плечи инстинктивно напряглись, а взгляд за долю секунды просканировал помещение, оценивая угрозы. Но угроз не было. Он заставил себя расслабиться, с глухим раздражением отмечая этот въевшийся в плоть рефлекс. Энджи шагнул внутрь, чувствуя, как этот безобидный звон и запах ванили издеваются над ним, над его вечной готовностью к битве, которая здесь никогда не наступит.       И вот она. Фуюми. Его внимание, освободившись от поиска несуществующих опасностей, полностью приковала к себе её фигура у окна. Она улыбалась. Не ему, не кому-то конкретному — просто улыбалась, и в этой мимолётной улыбке было больше настоящего тепла, чем он мог вспомнить за долгие годы. Это место было её убежищем. От него. Он мог обратить в пепел любого врага, но оказался бессилен построить дом, из которого его дочь не захотела бы сбежать.       Отведя взгляд от дочери, он прошёл в самый дальний угол и сел. Место было выбрано инстинктивно: отсюда просматривался весь зал, вход и кухня. Привычка держать всё под контролем. Ирония была в том, что именно здесь, в этом тихом кафе, он не контролировал ровным счётом ничего. Ни свою дочь, ни загадочного кондитера, ни ту пороховую бочку эмоций, что грозила взорваться в его собственной груди.       Его взгляд скользнул по залу. За прошедший месяц он изучил это место до последней трещинки на плитке. Оно было упорядочено. Но это был не тот стерильный порядок больницы или холодный аскетизм додзё.       Основа — несомненно, его. Фарана. В ней чувствовалась логика мастера, для которого не существует лишних движений. Каждый стол стоял не просто ровно, а на выверенном расстоянии, чтобы не мешать проходу. Столовые приборы на стойке были не просто сложены, а расположены так, чтобы их было удобно брать. Это была не одержимость перфекциониста, а чистая практичность. Мир, где у каждой вещи есть свое единственно верное место.       И поверх этой безупречной, почти безличной схемы проступала она. Фуюми. Её тепло читалось в горшках с пышной мятой на подоконнике, в рамках с засушенными полевыми цветами. Вспыхнуло короткое, неприятное воспоминание: как она, сияя от гордости, повесила в гостиной свою неумелую акварель — какой-то кривоватый, но яркий цветок. И как он, не отрываясь от отчётов, бросил через плечо, чтобы она убрала то, что «отвлекает от главного».       Главным для него тогда был не уют. Главным был результат. Холодные коридоры их дома были лишь частью тренировочного комплекса, где не было места ничему, что не вело к силе. Здесь же её попытки не встречали сопротивления. Наоборот, казалось, что этот стерильный порядок был создан специально, чтобы она наполнила его жизнью. Он создавал безупречную сцену, а она расставляла на ней декорации. Результатом была не борьба, а странная, гармоничная до абсурда завершённость.       И именно эта гармония раз за разом приводила его к главному, самому раздражающему противоречию. Такая воля. Такой самоконтроль. Энджи знал, чего стоит подобная дисциплина — она выковывается годами, огнём и болью. Он сам направлял всю свою волю на одну-единственную цель: превзойти всех.       А здесь эта сила, способная, он не сомневался, менять ход сражений, была направлена на выпечку. На идеальную симметрию ягод на торте. Это было не просто нелогично. Это был абсурд. Всё равно что наблюдать, как великий мечник, отточивший до совершенства смертельный удар, всю жизнь использует его для нарезки овощей.       А всё, что было нелогично, Старатель считал потенциальной угрозой.       Взгляд Энджи зацепился за эту угрозу. Даже со спины в фигуре Фарана читалась выправка, которой не бывает у поваров. Прямая, как у солдата, осанка. Но дело было не только в ней. Когда он потянулся за мукой, в этом действии не было лишнего движения. Слишком плавно. Слишком точно. Выверенная траектория, рассчитанная на минимальный расход сил. Энджи видел такое несколько раз — у элитных оперативников, у мастеров боевых искусств. Это была выправка, выкованная в боях, а не на кухне.       Месяц. Он спустил на него своих лучших ищеек, задействовал все ресурсы, и получил в ответ оглушительную тишину. Ни единого следа в базах данных. Ни отпечатков, ни регистрации причуды, ни даже завалящего школьного фото. Человек-призрак.       Венчик в руках Фарана двигался с монотонной, выверенной скоростью. Этот тихий, методичный звук был невыносимо мирным. Он не вязался с той силой, которую Энджи видел в этом человеке. Раздражение от этого противоречия нарастало, пока не стало почти физически ощутимым. Энджи закрыл глаза, и тихий звук кафе мгновенно утонул в рёве…       …Пепел. Горячий, едкий, он забивался в нос и легкие. Воздух дрожал от рева и грохота рушащихся зданий. Вокруг был ад, но этот ад был ему привычен. Это была его работа. Он был Старателем, и он сжигал проблемы дотла.       Гигантомахия был просто большой проблемой. Очень большой. Энджи обрушил на него свой «Адский Шквал» — огненное торнадо, способное расплавить сталь. Гигант взревел, его кожа обуглилась и почернела. Любой другой злодей уже превратился бы в горстку праха. Но этот… он просто сделал шаг вперед, стряхивая с себя пламя, как надоедливую пыль. Под черной коркой уже проступала новая, розовая плоть. Регенерация.       — Всем отойти! Эвакуация! Это приказ! — его голос, усиленный жаром, гремел над улицей, перекрывая вой сирен.       Он снова атаковал. «Кулак Светоносного Огня». Удар такой силы, что асфальт под его ногами треснул. Он врезался в грудь монстра, отправляя того на несколько метров назад. Победа? Нет. Гигант лишь мотнул головой и снова пошел вперед. Он не был бойцом. Он был стихийным бедствием. Неумолимым, как ледник. Тупым, как скала.       Бой длился уже двадцать минут. Для спринтера вроде Энджи это была вечность. Его тело перегревалось. В глазах начало темнеть, дыхание стало коротким и рваным. Он чувствовал, как его собственное пламя начинает пожирать его изнутри. И он понимал — ему не победить. Он мог сдерживать. Мог ранить. Но не мог остановить. Эта мысль сжигала сильнее его пламени. Он, Герой №2, оказался бессилен.       Именно в этот момент он обернулся и увидел ее.       Фуюми. В толпе гражданских, которых герои рангом пониже оттесняли все дальше. Ее лицо было бледным от страха. Их взгляды встретились на долю секунды. И в этой доле секунды весь мир Энджи Тодороки перевернулся. Амбиции, рейтинг, соперничество со Всемогущим — все это обратилось в прах. Остался только животный, первобытный страх. Страх отца, который вот-вот потеряет своего ребенка.       Гигант сделал еще один шаг. Он был уже слишком близко к зоне эвакуации. «Нет», — пронеслось в голове Энджи. Он принял решение. Не как герой. Как отец. Он начал концентрировать пламя. Все, что у него было. Он забыл о перегреве, о последствиях. Его кожа начала трескаться, из-под нее пробивалось слепящее белое сияние. «Протуберанец». Его абсолютная, самоубийственная техника. Он сгорит, но он заберет этого монстра с собой. Это будет его последняя, самая яркая вспышка. Он уже чувствовал, как его сознание начинает плавиться от жара, как его собственная душа становится топливом для этого финального костра.       Он уже был готов умереть.       И тут он его заметил. На крыше соседнего офисного здания. Фигура в красном плаще. Спокойная. Неподвижная. Как наблюдатель на театральном представлении. В руках у него был лук. Старомодный, нелепый лук.       Что за?..       Воин в красном натянул тетиву. На ней не было стрелы. Вместо нее из воздуха соткался вибрирующий, спиралевидный клинок, который начал ввинчиваться в само пространство, искажая свет вокруг себя.       Раздался не взрыв. А тихий, но всепроникающий звук, похожий на треск ломающегося стекла.       Стрела-бур ударила Гигантомахию. И он… сломался. Его огромное тело изогнулось под немыслимым углом, его кости трещали, его мышцы рвались. Пространство вокруг него сжалось, схлопнулось, превращая его в уродливую, спрессованную массу. Он упал, как подкошенный, его регенерация была бессильна против атаки, которая ломала плоть и кости с ужасающей силой. Он был повержен. А затем прогремел взрыв.       На улице воцарилась тишина. Оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих обломков.       Энджи стоял, тяжело дыша, его самоубийственная атака так и не была завершена. Он был спасен. Спасен от самого себя. Он поднял взгляд на крышу. Там было пусто.       А потом он услышал аплодисменты. Люди, герои, полиция — все приветствовали его. Своего победителя. Своего Героя №2, который в очередной раз доказал свою силу. Каждая хлопок, каждый восторженный крик был для него как удар раскаленным железом. Ложь. Все это была ложь.       Он помнил, как нашел его позже. Как загнал в угол в одном из темных переулков. Как требовал ответов. А тот, уже в простой одежде, лишь спокойно смотрел на него и назвал себя «Фараном». В его взгляде не было страха. Лишь бесконечная, вселенская усталость. И Энджи сделал выбор. Не героя. Политика. Он похоронил правду под тоннами секретных отчетов. Он создал для этого призрака личность, дал ему дом и деньги. Не из доброты. Из страха. Он запер монстра в золотой клетке, чтобы иметь возможность наблюдать за ним. Чтобы убеждать себя, что он все еще контролирует ситуацию.       Энджи открыл глаза. Венчик в руках Фарана остановился. Тот ставил готовые белковые пики в холодильник.       — Папа?       Голос Фуюми звучал встревоженно. Она стояла рядом с его столиком.— Ты в порядке? Ты так странно замер.       — Все в порядке. Задумался, — ровным голосом ответил Энджи. Он взял чашку с кофе, которую она принесла, пока он был в своих воспоминаниях. — Просто работа.       Он сделал глоток. Кофе был превосходным, и это бесило еще больше. Идеальный кофе. Идеальные десерты. Идеальная маскировка.       — Слышал, в городе снова неспокойно, — небрежно бросил он, глядя в чашку. Это была разведка боем. — Говорят, появились двое подростков. Со странными, необъяснимыми способностями. Создают мечи из воздуха. Устроили переполох в подворотне, а затем в больнице.       Он внимательно следил за Фараном. Он не мог видеть его лица, но он следил за его плечами, за его руками, за малейшим изменением в ритме его движений.       Фаран замер. Всего на долю секунды. Его рука, тянувшаяся за следующим ингредиентом, застыла в воздухе. Этого было достаточно.       Он что-то знает или подозревает — понял Энджи.       Затем Фаран продолжил свое движение так, словно ничего не произошло. Он спокойно повернулся к пареньку-баристе, который с благоговением наблюдал за каждым его жестом.       — Рюджи, проследи, чтобы сливки не осели. А затем поставь в витрину. Его голос был ровным. Слишком ровным.       Энджи допил кофе. Он получил свой ответ. Этот человек был не просто аномалией, а проблемой. И теперь на поле появились новые, похоже, связанные с ним.       Он встал, оставляя на столе несколько купюр. Фуюми хотела что-то сказать, но одного его взгляда хватило, чтобы она замолчала. Он подошел к выходу, но у самой двери остановился и обернулся. Фаран как раз вытирал руки о полотенце, и их взгляды встретились.       Взгляд Старателя был полон огня, подозрений и невысказанной угрозы. Взгляд Фарана был пуст. Как у зеркала, отражающего лишь то, что в него смотрит.       Энджи вышел, и звон колокольчика прозвучал для него как таймер на бомбе. Он не знал, когда она взорвется. Но он будет готов.       Дверь за ним закрылась, отсекая приторно-сладкий запах выпечки. Холодный февральский воздух ударил в лицо, отрезвляя. Шум торгового района — гул машин, обрывки разговоров, далекая сирена — нахлынул со всех сторон, но Энджи уже не слышал его. Он погрузился в тишину собственного разума, в ту крепость, где он анализировал угрозы и планировал сражения. Его шаг, до этого размеренный, стал тверже, быстрее, словно он вышел не из кафе, а с поля боя, получив новые разведданные.       «Unlimited Cake Works». Бесконечная… чушь.       Он шел, не разбирая дороги, его тело двигалось на автопилоте, пока разум на полной скорости обрабатывал информацию. Патруль мог подождать. Сейчас было нечто важнее. Бомба, — думал он, сжимая кулаки в карманах своего штатского пальто. — Не одна. Целый арсенал.       Мысли в его голове начали выстраиваться в четкую, холодную структуру. Он не был гением, как Незу, но годы на передовой научили его видеть паттерны там, где другие видели лишь хаос.       Первый. «Объект Альфа», как он мысленно окрестил его. Фаран. Его личная проблема, его личный позор и его постоянная головная боль. Взрослый, внешне спокойный, с абсолютным самоконтролем. Сила — потрясает своим разрушительным потенциалом. Угроза национального уровня, которая по какой-то причине решила спрятаться за фартуком кондитера. Он был самой большой и самой непонятной из всех фигур.       Второй. «Объект Бета». Широ. Подросток. Импульсивный, как все в его возрасте, но с опасным блеском в глазах и манией спасать всех без разбору. Его люди доложили: создает из воздуха клинки, парные и при этом противоположные. Засветился в драке со второсортным злодеем, потом в той заварушке в переулке. Незу быстро подсуетился, отдав его под опеку Леди Горы. Леди Гора… Энджи мысленно скривился. Этой позёрке, помешанной на славе и внимании, я бы даже патруль не доверил, стажируйся она у меня. Идеальное прикрытие. Кто будет искать опасную аномалию за спиной у самой крикливой героини города? Попытка спрятать фигуру с доски? Или просто способ контролировать?       Третий. «Объект Гамма». Чара. Еще один подросток. Этот — самая тревожная переменная. Нестабильный, как перегретый реактор. Участвовал в той же бойне, что и Широ. Сбежал из-под носа у врачей и героев. Ранил Сотриголову. Последние данные указывали, что он оказался в районе Аса. Еще одна неконтролируемая сила под присмотром другой неконтролируемой силы. Прекрасно.       Четвертый. «Объект Дельта». Имя ему еще не дали, но в отчетах он проходил как Зверь. Тот, кто убивал в переулке. Неизвестное существо, темная, хаотичная сила, сражавшаяся с обоими подростками. Единственный из четырех, кто уже перешел черту, оставив за собой кучу трупов. И его тоже быстро убрали со сцены, отправив в Тартар.       Энджи остановился посреди тротуара. Люди обтекали его, как скалу.       Четыре. Четыре аномалии за один месяц. И все они, так или иначе, были связаны с одним — с созданием клинкового оружия. Ножей. Мечей. Когтей.       Один — случайность. Два — совпадение. Три — закономерность, — эта старая поговорка стучала в его висках. — Четыре — это уже умысел. Или предзнаменование.       Эта мысль об умысле неизбежно вела к единственному существу в Японии, способному видеть такие закономерности даже раньше него. Незу. Директор ЮЭЙ, с его причудой «Высокий Интеллект», был не просто умным — он был живым суперкомпьютером, для которого всё общество было одной большой шахматной партией.       Энджи усмехнулся без капли веселья. Его люди доложили, с какой скоростью и эффективностью Незу замял инциденты с подростками. Широ был моментально пристроен к герою, чья репутация и популярность могли скрыть любые странности. Информация о побеге Чары была засекречена на уровне, доступном лишь единицам. Зверя упрятали в Тартар так тихо, что об этом не написала ни одна газета.       Это означало одно: директор знает. Он видит ту же картину, что и Энджи. Возможно, даже более полную.       И что он делает? — этот вопрос жег сильнее собственного пламени. — Он играет.       Для Незу это была увлекательная загадка. Новый набор фигур с уникальными правилами, который появился на его доске. Он будет наблюдать, анализировать, просчитывать варианты, наслаждаясь интеллектуальным вызовом. Он видит возможность.       Энджи же видел угрозу.       Он уважал интеллект директора, но презирал его отстраненность. В мире директора люди были переменными в уравнении. В мире Старателя — они были теми, кого он должен был защищать. И пока директор наслаждался своей игрой, эти «фигуры» могли выйти из-под контроля и начать резать по-настоящему.       Он наверняка знает и о Фаране, — эта мысль пришла с абсолютной уверенностью. Незу не мог упустить появление силы, остановившей Гигантомахию. Но он молчал. Не связывался. Не задавал вопросов. Он ждал. Наблюдал за тем, как Старатель пытается справиться со своей собственной «фигурой». Возможно, это тоже было частью его эксперимента. Это бесило.       Его разум отчаянно искал объяснение, прецедент. Он не верил в демонов или пришельцев. Всему должно было быть логическое, пусть и невероятное, объяснение в рамках их мира. И в его памяти всплыл единственный похожий случай.       «Поколение Чудес».       Он хорошо помнил этот феномен. Пять или, всё же, шесть? учеников из одного класса ЮЭЙ, выпускники прошлого года. У каждого была своя мощная, уникальная причуда. Но помимо этого, у них у всех была вторая, общая способность. Это было аномально, это изучали лучшие умы, но это было… нормально, относительно. Они были понятны. Они блистали на спортивных фестивалях, соревновались, следовали правилам. «Чудеса» были феноменом внутри системы.       Если эти появились «внутри»… — пришел к выводу Энджи, — …то другие пришли — «извне».       Он остановился, поняв, что дошел до своего агентства. Высокое, темное здание, отражающее его собственную суть. Он не будет сидеть сложа руки.       Он не мог доверять Незу с его играми. Он не мог пойти в Комиссию — без твердых доказательств его поднимут на смех, обвинив в паранойе. Значит, он будет действовать сам. Как всегда.       Поднявшись в свой кабинет, он сел за стол и активировал защищенную линию связи.       — Мне нужна вся информация по инциденту в районе Камино неделю назад, — его голос был тверд как сталь. — Не официальные отчеты. Реальные. Показания свидетелей, записи с камер, отчеты патологоанатома по жертвам того… Зверя. Поднимите все, что похоронили.       Он сделал паузу, глядя на город за окном.       — И свяжите меня с Леди Горой. Скажите, что Герой №2 хочет обсудить ее нового подопечного. Неофициально.       Он отключил связь. Наблюдение за Фараном уже было усилено. Теперь он будет тянуть за другие ниточки. Он разгадает эту загадку. Не из любопытства, как Незу. А для того, чтобы быть готовым.       Чтобы, когда шторм наконец ударит, он мог встретить его стеной огня.       Примечание автора       Всем привет, кто дождался. Надеюсь, ожидание окупилось.       Я долго думал, какие истории и темы стоит поднять в третьем акте, чтобы мир стал выглядеть более живым, а не сценой для одного актера. На самом деле события этого акта были продуманы мной давно, но скорее на уровне схемы «причина-следствие-реакция». Изначально я хотел подавать их косвенно — через новости, отчеты или флешбэки, которые попадались бы на глаза Чаре (как, например, история с исчезновением причуд). Но в итоге решил, что будет интереснее вывести эти закулисные события на свет и показать их напрямую.       Постараюсь выдержать график — выкладка глав раз в три дня. Черновики в целом готовы, но мне хочется исправить в них некоторые шероховатости, а это требует времени. Признаюсь, оказалось непросто писать целые главы от лица разных персонажей…       Хотелось бы услышать ваше мнение о старте новой арки в комментариях.