Интерлюдия 4: Маскарад Окончен Часть 3: Час Суда
23 августа 2025, 12:15 Вдох. Я на ногах. Плечо не болит. Колено в порядке.
Я посмотрел на Санса. Он стоял на своем месте, руки в карманах. Никакого Бластера, никакого полета.
Я тяжело дышал, пытаясь осмыслить только что полученный урок. Трехмерное мышление. Использование способностей не только для атаки, но и для передвижения.
Этот раунд продлился почти минуту.
— Готов снова? — спросил Санс.
Я ничего не ответил. Я просто снова создал в руках свои алые мечи. И приготовился к новому танцу.
Я снова стоял напротив него, алые мечи в руках ощущались как продолжение моих собственных нервов. Минута. Почти целая минута. Каждый проигранный цикл был жестоким, но эффективным уроком. Нельзя полагаться только на скорость. Нельзя думать только о ближнем бое. Нужно контролировать всё.
— А ты настырный, малец, — в голосе Санса прозвучала ленивая констатация факта. — Упрямство — это, конечно, хорошо. Посмотрим, есть ли за ним хоть капля мозгов.
— Увидишь, — бросил я в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал от напряжения. — Боюсь только, тебе это не понравится. Череп-то у тебя и так пустой.
Санс хмыкнул, но не ответил. Вместо этого он привычно щелкнул пальцами. Бой начался.
На этот раз я не стал бросаться вперед. Я остался на месте, и воздух вокруг меня загудел. Двадцать алых ножей сорвались с моих плеч, устремляясь к Сансу, но не по прямой. Они летели по широкой дуге, заходя с флангов, отрезая ему пути к телепортации в стороны. Одновременно с этим я рванулся вперед, сжимая в руках мечи, готовый к ближнему бою.
— О, так мы теперь тактики? — Санс удивленно приподнял бровь. — Пытаешься загнать меня в угол? Мило.
Он легко отступил назад, уходя от моего прямого выпада. Ножи, заходившие с флангов, уже были совсем близко. Он не мог телепортироваться ни влево, ни вправо. Только назад или вверх.
И он снова взмыл в воздух на своем призрачном Бластере.
— Я же говорил тебе, парень, думай в трех измерениях! — крикнул он сверху.
— Я и думаю, — процедил я сквозь зубы.
В тот момент, когда он оторвался от земли, я уже действовал. Ножи, летевшие по дуге, резко изменили траекторию и устремились за ним вверх. Одновременно я создал под ногами несколько платформ, взбегая по ним, как по лестнице, сокращая дистанцию по вертикали.
Санс опешил. Он явно не ожидал такого скоординированного маневра. Он заставил свой Бластер резко вильнуть в сторону, уходя от моих преследующих клинков. Но я уже был близко. Совершив последний прыжок с верхней платформы, я оказался прямо над ним.
— Попался!
Мой меч устремился вниз, целясь ему в плечо.
— Не-а.
В самый последний момент он просто сделал шаг со своего Бластера, падая в свободном падении. Мой меч с оглушительным скрежетом ударил по черепу летающей твари, и она с воем растворилась в воздухе. Я же, потеряв опору, тоже полетел вниз.
В воздухе мы были на равных. Секунду мы падали вместе, глядя друг другу в глаза. А потом под ним материализовался новый Бластер, который мягко подхватил его, а меня с силой прижало к полу изменившейся гравитацией.
Глухой удар. Снова.
— Неплохая попытка, — признал Санс, медленно опускаясь. — Ты почти заставил меня попотеть. Почти. Но ты слишком полагаешься на одну комбинацию.
Я поднялся, сплевывая на пол кровь. Губа была разбита.
— У меня этих комбинаций, как у тебя костей в шкафу.
Я снова ринулся в атаку, но на этот раз действовал иначе. Я постоянно менял стиль: несколько выпадов мечами вблизи, затем резкий отскок и веер из ножей издалека. Я ставил перед собой алые барьеры, чтобы блокировать его атаки, а затем использовал их как трамплины для неожиданных атак с фланга.
Бой стал более равным. Это уже не было избиением. Это был напряженный, изматывающий поединок. Я заставлял его двигаться, телепортироваться, постоянно менять позицию. Несколько раз мои клинки прошли в считанных сантиметрах от него, заставив его удивленно хмыкнуть.
Но с новой силой пришли и новые проблемы. Резонанс с Искусственной Решимостью давал мне колоссальную мощь, но контроль над ней все еще был несовершенен. В какой-то момент, пытаясь создать сложную конструкцию из нескольких движущихся платформ и барьеров одновременно, я почувствовал, как энергия выходит из-под контроля.
Платформа под моей ногой внезапно стала нестабильной, задрожала и… исчезла. Я провалился, теряя равновесие. В тот же миг барьер, который я выставил перед собой, чтобы блокировать костяную атаку, не выдержал и рассыпался на тысячи алых искр. Осечка. Глупая, досадная осечка.
— Упс, — только и успел сказать Санс.
Десяток костей, которые должен был остановить барьер, без всяких препятствий врезались в меня. Боль была острой, множественной, пронзающей.
Тьма.
…
Вдох. Я на ногах. Ни царапины. Только фантомная боль и жгучий стыд за свою ошибку. — Похоже, у твоей новой игрушки есть побочные эффекты, — констатировал Санс, который сделал какие-то выводы по моему напряженному виду. — Не стоит строить слишком сложные планы, если не уверен, что сможешь их выполнить. Иногда самый простой удар — самый эффективный. Я стиснул зубы. Он был прав. Я увлекся, переоценил свои силы. — Еще раунд? — он склонил голову набок. — Сколько угодно, — прорычал я. И мы начали снова. Раунд за раундом. Смерть за смертью. Я учился. Я адаптировался. Я запоминал его уловки, его любимые атаки. Я научился предугадывать его телепортации по едва заметному изменению воздуха. Я научился чувствовать, когда он собирается изменить гравитацию. Бой превратился в рутину. Смерть стала просто досадной помехой, концом одного цикла и началом другого. И в какой-то момент, после очередной Загрузки, я понял, что устал. Не физически. Я устал умирать. Устал от этой бесконечной, бессмысленной петли. — Знаешь, Санс, — сказал я, тяжело дыша. — Вся эта ситуация доводит меня до мозга костей. Он на секунду замер. А потом из его груди вырвался тихий, дребезжащий смешок. — Хех. А вот это было неплохо, малой. Действительно неплохо. Но в следующую секунду его лицо снова стало серьезным. — Но шутками эту войну не выиграть. Готов? Я кивнул. Я был готов. Готов ко всему. Или мне так только казалось. Мой каламбур, кажется, немного разрядил обстановку, но лишь на мгновение. Санс был прав. Шутками эту войну не выиграть. Новый цикл. Новый бой. Но теперь я знал больше. Я помнил каждую его уловку, каждый финт, каждую атаку. Я больше не был просто реактивным мешком для битья. Я стал охотником. Я начал предсказывать его действия. Когда он готовился телепортироваться за спину, я уже разворачивался, встречая его градом ножей. Когда он собирался изменить гравитацию, я уже создавал платформы на потолке и стенах, готовый к любому кульбиту. Когда он призывал свои Бластеры, я уже ставил барьеры на пути их выстрелов, используя их как укрытия для собственной атаки. Это была сложная, изматывающая игра в кошки-мышки, где роли постоянно менялись. Я загонял его. Медленно, но верно, я лишал его пространства, заставляя телепортироваться все чаще, тратить все больше сил. Его ленивая манера исчезла, сменившись предельной концентрацией. Теперь уже он едва успевал уходить от моих атак. Несколько раз мне почти удалось. Мой клинок прочертил искры по кости, которую он в последний момент выставил для блока. Другой нож оцарапал рукав его синей толстовки. Он больше не шутил. Он дрался всерьез. И я видел, как ему становится все тяжелее. Его движения стали чуть менее плавными, дыхание – чуть более прерывистым. Искусственная Решимость, сжигающая его изнутри, брала свою плату. В одном из циклов, который длился уже несколько мучительно долгих минут, я почти достиг цели. Я загнал его в угол тронного зала, отрезав пути к отступлению стеной из вращающихся алых клинков. Он стоял, тяжело дыша, его глазница горела тусклее обычного. Я видел это. Победа была близка. Мне нужно было лишь нанести последний, решающий удар. Не убить. Просто достать. Выиграть этот спор, эту проклятую игру. Но тут произошло то, чего я не ожидал. Санс вдруг выпрямился. Он посмотрел на меня, и его привычная ухмылка вернулась, но теперь она была другой – пугающей, безумной, полной отчаяния. — А знаешь, малой… ЭТО БЫЛО ВЕСЕЛ̾О — сказал он, и его голос задрожал. Я почувствовал, как воздух вокруг него начал вибрировать с новой, чудовищной силой. Его тело окутало сине-желтое сияние, такое яркое, что пришлось зажмуриться. Я услышал тот самый звук, который слышал в самом начале – тихий, мерзкий треск лопающегося стекла, но теперь он был в сто раз громче. Когда я снова смог открыть глаза, я увидел, что его тело… распадается. От него отделялись крошечные частички белой пыли, но сама его фигура при этом не исчезала, а наоборот, становилась плотнее, реальнее. Что происходит? Он… рассыпается? Но сила… она растет! Сила, исходящая от него, возросла многократно. Его душа разрушалась, и в этой агонии, в этом последнем всплеске, он становился сильнее, чем когда-либо. — Ты почти дотянул, — сказал он, и его голос звучал теперь как скрежет металла по стеклу. — Еще немного, и я бы рӑ͚ссыпал́ся. Но теперь… те͜перь у меня нет причин с́держиваться̇. Десятки Гастер-Бластеров материализовались вокруг него, заполняя все пространство. Их было так много, что их свет озарил тронный зал, как полуденное солнце. — Ты видишь, Чара? — он впервые назвал меня по имени. — Я и так уже т̈р̊у̂п̐. Х̀О̀Д̋Я̑Ч̐ЍЙ͋ ́М̃Е͠Р́Т̈В̿Е͘Ц̿, который держится на соплях и твоих перезагрузках. Я смог РЕШ̇ИТЬСЯ на это. Поставить ВС͞Ё на кон, сжечь остатки своей ДУШИ́ ради одной единственной ЦЕЛИ — Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде больше не было ни капли лени или скуки. Только холодное, как могильный камень, пламя. — Так почему ты НЕ МОЖЕШЬ? Почему Д͜УША Человеческой РЕШИМОСТИ, та самая СИЛАͅ, что способна ПЁРЕПИСЫВАТЬ РЕАЛЬНӦСТЬ... НЕ МОЖЕТ РЕШИТЬСЯ́? РЕШИТЬСЯ на то, чтобы убить, УБИТЬ уже ПОЌОЙНИКА, который СТОИТ на твоём ПУТИ?! Он не дал мне времени на ответ. Все Бластеры выстрелили одновременно. Я не чувствовал боли. Я не видел тьмы. Меня просто… не стало.…
Что-то изменилось. Тишина в зале казалась тяжелее, воздух — гуще. Санс, хоть и выглядел как обычно, с той же ленивой ухмылкой, смотрел на меня иначе. В глубине его пустых глазниц тлели угольки воспоминаний — смутные, обрывочные, как кадры из дурного сна, но он помнил. Он помнил мою последнюю неудачу. Он помнил свой вопрос. И он понял, в чем моя главная слабость. — Ну что, малой? — начал он, и в его голосе появились новые, ядовитые нотки. — Снова решил поиграть в благородство? Попытаться "просто достать" бедного старого Санса? — Он театрально вздохнул. — Какое разочарование. Я-то думал, ты — наша последняя надежда. А ты просто… ребенок, который боится испачкать руки. Его слова были как соль на открытую рану. Я стиснул зубы, но промолчал. — Знаешь, она бы этого не одобрила, — продолжил он, прохаживаясь вдоль трона. — Ториэль. Она была сильной. Она была готова сражаться и принимать трудные решения, если на кону стояло будущее. А ты прячешься за ее юбкой даже после ее смерти. Прячешься за обещанием, которое в этом мире уже ничего не стоит! — Заткнись! — выкрикнул я, но голос сорвался. — А что, не нравится правда? — его ухмылка стала шире, злее. — Пока ты тут изображаешь из себя пацифиста, он идет сюда. Тот, у кого с решимостью убивать все в полном порядке. Он пройдёт через Азгора, как нож сквозь масло. Он превратил Сноудин в кладбище. Он стер в пыль сотни монстров. А ты… ты боишься прикончить одного полумертвого скелета! Его атаки больше не были выверенными и точными. Они стали эмоциональными, импульсивными, полными презрения. Это было уже не соло на одном инструменте. Это был целый оркестр безумия, и Санс был его обезумевшим дирижером. Десятки Гастер-Бластеров появились со всех сторон, но теперь они не стреляли по очереди. Они открыли огонь одновременно, их лучи перекрещивались, превращая тронный зал в смертельную световую инсталляцию. Я метался между ними, создавая барьеры, но они трещали и лопались под этим шквальным огнем. — Давай же, Чара! Покажи мне свою РЕШИМОСТЬ! — ревел он, стоя в самом центре этого хаоса. Кости вырастали непредсказуемо, не пытаясь загнать меня в угол, а просто калеча, нанося рваные, болезненные раны. Гравитация менялась каждую секунду, швыряя меня от стены к стене, не давая ни мгновения на передышку. — Это все, на что ты способен?! — кричал он, его голос срывался. — Защищаться? Убегать? Ждать, пока тебя убьют?! Так умерли все остальные! Так умерла она! Последние слова ударили сильнее любого Бластера. Образ Ториэль, принимающей удары, снова встал перед глазами. Но теперь к нему примешивались другие образы. Пепел. Пустые улицы. Одинокая перчатка Папайруса, лежащая в Руинах. Бандана Азриэля, последнее, что у меня от него осталось. Спокойное лицо Азгора, уходящего на свой последний бой. Резкий, судорожный вдох. Я снова стоял на ногах, в нескольких шагах от трона. Сердце колотилось так, что готово было проломить грудную клетку. Передо мной стоял Санс. Спокойный. Целый. Руки в карманах, на лице – ленивая ухмылка. Я помнил все. Его слова. Его агонию. Его чудовищную силу. И тот вопрос, который он задал мне. Обещание, данное Ториэль, сковывало меня. Но слова Санса, слова мертвеца, приговоренного к смерти, били по этому обещанию, как кузнечный молот, оставляя на нем трещины. Больше никаких игр. Больше никаких попыток "просто достать". Следующий раунд будет последним. Так или иначе. Но он не стал. Я снова умер. И снова. И снова. Почему я не могу решиться? Они все верили в меня. А я… я не мог. Не мог... Я снова умер. И снова. И снова. Каждый раз его провокации становились все жестче, атаки — все безумнее. Он бил по самым больным точкам, по моим страхам, по моей вине, по моему сломанному сердцу. И в какой-то момент, после очередной болезненной смерти и мучительной Загрузки, я перестал чувствовать боль. Я перестал чувствовать страх. Я перестал чувствовать что-либо, кроме холодной, как лед, звенящей пустоты. Я поднял голову и посмотрел на Санса. Он снова начал свою тираду, но я его уже не слушал. Обещание. Оно было дано, чтобы защитить монстров. Но почти все монстры были мертвы. И тот, кто их убил, уже стоял за дверью. Мое бездействие, моя верность слову, данному мертвой королеве, убило всех, кого она любила. Какая ирония. Что-то внутри меня треснуло. Ненависть, до этого момента бывшая лишь глухим, болезненным фоном, вырвалась наружу, как пламя из пробитого газопровода. Но она не была направлена на Санса. Она была направлена на всё. На себя — за то, что был слабаком, давшим эту клятву. На обещание — за то, что оно оказалось не щитом, а клеткой. На монстров — за то, что они были слишком слабы, чтобы выжить. На Азгора — за то, что он толкнул меня на это сейчас, а не тогда, когда это еще имело значение. И на него, на Санса, — за то, что он смел об этом говорить, смел судить меня. Эта Ненависть была голодным огнем, ищущим, за что бы зацепиться, что бы поглотить, чтобы стать сильнее. В моих руках снова вспыхнули мечи. Их алый свет, подпитываемый двойной Решимостью, стал ярче, чем когда-либо, заливая тронный зал кровавым сиянием. Но теперь по идеально гладкой поверхности сияющих клинков, словно трещины в остывающей лаве, начали расползаться тонкие, пульсирующие черные прожилки. Они расползались, сплетаясь в уродливую, ядовитую паутину, искажая и отравляя чистый свет Решимости. Санс хотел было что то сказать, но осекся на полуслове. Он увидел перемену. Он почувствовал новую, мертвую, хаотичную энергию, исходящую от меня. Его ленивая ухмылка дрогнула и исчезла. Он хотел реакции, хотел, чтобы я решился. И он это получил. Но, кажется, совсем не то, на что рассчитывал. — Ну, вот и оно... — тихо, почти беззвучно прошептал он, и в его голосе, впервые за все это время, прозвучало нечто похожее на гордость. Он хотел разбудить во мне убийцу, а разбудил нечто куда более страшное и непредсказуемое. Я не ответил. Я просто сделал шаг вперед. Моя аура полыхала алым, пронизанным черными венами безумия. Больше никаких Загрузок. Теперь точно. Прощай… Санс. Мой шаг гулко разнесся по тронному залу, заглушая треск факелов. Тишина, повисшая между нами, была плотнее камня. Санс больше не провоцировал. Он видел, что в этом больше нет нужды. Колесо было запущено, и остановить его уже было невозможно. Он приготовился к своей последней битве. — Что ж, Судья, — его голос был тихим, но ровным. — Какой твой вердикт? Сейчас - это был не бой. Это был приговор. Я не думал. Я не планировал. Я просто двигался, ведомый этой новой, страшной силой. Мои мечи, искаженные черной паутиной Ненависти, оставляли в воздухе рваные, ало-черные росчерки. Я видел все исходы. Санс телепортировался, но я уже был там, куда он собирался переместиться. Мой клинок встретил его, едва он успел материализоваться. Он заблокировал удар костью, но сила удара была такова, что его отбросило на несколько метров. Он призвал Гастер-Бластеры, десятки их, но я не стал от них уклоняться. Я просто шел вперед, разрубая их лучи своими мечами, как надоедливые нити паутины. Энергия взрывалась вокруг меня, опаляя, но не останавливая. Кости вырастали из пола, но я разбивал их еще до того, как они успевали полностью сформироваться. Гравитация плясала, швыряя меня из стороны в сторону, но я использовал это, отталкиваясь от стен и потолка, лишь увеличивая скорость и хаотичность своих атак. Это был танец двух сил, доведенных до своего абсолютного предела. Санс, сжигая остатки своей души, сражался так, как никогда прежде. Его атаки были быстрыми, яростными, отчаянными. Он не сдавался, не поддавался. Он заставлял меня выкладываться на полную, заставлял пробиваться сквозь шквал его атак, чтобы я не почувствовал ни капли жалости. Чтобы я поверил. Но я был сильнее. Резонанс моей и Искусственной Решимости, отравленный всепоглощающей Ненавистью, превратил меня в машину разрушения. Я настиг его в центре зала. Он попытался телепортироваться в последний раз, но я был быстрее. Мой левый меч пронзил костяную преграду, которую он выставил, и пригвоздил его руку к каменной колонне. Он вскрикнул от боли, его глазница вспыхнула и погасла. Он был пойман. Я медленно подошел к нему. Он смотрел на меня, тяжело дыша, на его лице застыла кривая, болезненная ухмылка. — Х҉е҉х... а҉ ҉т҉ы҉ в҉с҉е҉-҉т҉а҉к҉и҉ ҉с҉м҉о҉г… — прохрипел он. — Н҉е҉п҉л҉о҉х҉о... д҉л҉я҉ ҉н҉о҉в҉и҉ч҉к҉а... Я занес свой правый меч. Алый, с черными венами, он вибрировал от переполняющей его силы. Обещание. Оно все еще шептало где-то в глубине сознания, слабый, умирающий голосок. Не убивай… Но голос Санса, голос мертвеца, звучал громче. Почему ты не можешь решиться? Я посмотрел ему в глаза. И в них, в этих бездонных, темных провалах, я не увидел ни страха, ни мольбы. Только принятие. И, может быть, толику надежды. Надежды на то, что я смогу сделать то, на что у него не хватило сил. Меч опустился. Удар был быстрым, чистым, окончательным. Фигура Санса на мгновение замерла, а затем начала медленно рассыпаться. Не в пепел, как другие монстры. В белую, почти сияющую пыль. Его ухмылка оставалась до самого конца. — У҉д҉а҉ч҉и... Ч҉а҉р҉а... — прошелестел его последний вздох. — Н҉е о҉б҉л҉а҉ж҉а҉й҉с҉я. Пыль осела на холодном каменном полу. Королевская мантия, брошенная на трон, казалась теперь невероятно одинокой. Я стоял, тяжело дыша. Мои мечи исчезли. Черная паутинка на моей душе, насытившись, казалось, стала чуть плотнее. Я сделал это. Я нарушил обещание. Я убил. И на удивление, я не чувствовал ничего. Ни сожаления, ни триумфа. Только ледяную, звенящую пустоту. Я был готов. Готов встретить того, кто приближался к тронному залу. Маскарад был окончен. Пора было вершить новый суд.УР ПОВЫШЕН
...
ОШИБКА!
...
ошибка
...
У͝Р ͅПО͝В͝Ы͝Ш͝ЕН
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!