Глава 13. То самое свидание.

Интересно, как вообще живут люди, которые… счастливы? У которых всё хорошо? Которые утром могут проснуться и впервые за очень долгое время понять, что у них всё так… хорошо? Что есть хорошая работа, что с близкими всё в порядке, что ты сам — здоров/крепок, но самое главное — ты влюблён/влюблена. Да. Утром этого для Хазан задаёт себе такие вопросы, но почти не находит ответов. Вообще не находит ответов. Когда можно смотреться в зеркало и видеть в отражении вроде бы прежнее лицо, но точно понимать — всё стало совсем иначе. Она стала другой. Сегодня Хазан Чамкыран идёт на свидание. Свидание! И ладно, предположить, что однажды она влюбится и будет с кем-то вместе, ещё можно было. И даже мечтать о свидании — тоже. Только вот раньше в мыслях Хазан на свидании находился совсем другой человек, совсем другой Эгемен. Теперь же есть только Ягыз Эгемен. — Аллах, да что вообще произошло? — бормочет Хазан, одеваясь. На вчерашний вечерний вопрос по поводу того, куда же они отправятся на свидание, было заявлено, что её ждёт сюрприз. Она спросила, как ей одеться, и получила странно лучший ответ «как тебе будет комфортнее всего». Поэтому решает надеть джинсы, белую блузку, распустить волосы, взять в руки сумочку и просто ещё раз попробовать узнать себя в зеркале. Не получается. Там теперь есть другая Хазан. Ошарашенная. Удивлённая. Словно частично застывшая в непонятном состоянии. Странно спокойная и будто бы впервые в жизни действительно… спокойная? Умиротворённая чем-то таким… лёгким? Ягыз Эгемен подарил Хазан Чамкыран удивительное спокойствие. Будто бы она наконец-то поняла, как устроен и этот мир, и что ей самой нужно от этого мира. Партнёр. Друг. Возлюбленный? Человек, который просто всегда будет рядом, который всегда будет её понимать и стоять рядом нерушимой каменной стеной, на которую всегда захочется опереться. Нет, Хазан — сильная, и она всегда справится со всем сама. Но она будет знать и понимать — Ягыз Эгемен словно всегда рядом, и она всегда сможет на него опереться, почувствовать рядом и понять — он здесь. Они вместе — здесь. Завтрак сегодня легкий и быстрый: каша, фрукты, чай. Хазан вроде бы готова, потом выходит во дворик, решая посидеть некоторое время за столиком в своём любимом кресле-качалке, будто бы решив опять попытаться осознать произошедшие изменения, новый мир и… принять новую себя? Не уставшую, не зажатую, не сломленную, не озлобленную на мир, маму и несправедливость, а более… В ней что-то так много изменилось за эти долгие недели. За три месяца, что она знает Ягыза Эгемена. Словно раньше был сон, была иллюзия, но теперь — настала реальность. И эта лёгкая реальность нравится больше всего. Ягыз Эгемен прибывает на этот раз бесшумно. С самого утра он нервничает, но это чувство удивительным образом нравится. Ему, человеку, который всё и всегда контролирует, который всем и всеми командует, который ненавидит незавершённые дела и проблемы — впервые он чувствует страх, волнение, предвкушение, трепет, хаос и то, что ему всё это нравится. Просто нравится. Испытывать новые чувства только рядом с Хазан — ему нравится больше всего. Конечно, есть волнение, что Хазан сюрприз не понравится или что-то вроде того. Но он вдруг думает, что в таком случае она скажет об этом, и они поедут туда, куда ей захочется. Только для него, взрослого состоявшегося в жизни мужчины, это свидание тоже — первое в жизни. Первое, волнительное, настоящее и… самое правильное. Он влюблён. Ягыз Эгемен пригласил Хазан Чамкыран на свидание. А она — согласилась. В какой реальности после номера мотеля так могло вообще случиться? В их общей реальности. Но когда он видит Хазан, сидящей в том самом кресле, в котором он нашёл её впервые, то страхи и волнения почти исчезают. Остаётся только очень уверенное чувство абсолютной истинности и Судьбы — они больше никогда не отойдут друг от друга. Никогда. — Доброе утро, — спокойное приветствие, когда он заходит во дворик. Хазан, глубоко задумалась, поэтому вздрагивает, когда видит его. Встаёт и выходит из-за стола, и её волнение не исчезло, нет. Есть чувство странной скованности, будто бы… — Ты уже здесь, — один его шаг — и мужские ладони на её предплечьях. И почему-то это тепло от тела рядом, от такой близости словно обволакивает обоих, даря чувство нежности и поддержки, а ещё — пробуждая любопытство, интерес и… огонь. Тлеющий огонь, потому что оба однажды уже показали — они умеют и взрываться, и гореть. — Думаешь, что-то могло меня остановить сегодня? — искренний ответ, а потом Эгемен, конечно же, не выдерживает. Наклоняется ближе и целует Хазан — пока только в щёку, да. Спокойно, сосредоточенно, медленно задерживаясь губами на нежной коже, выдох Хазан рядом будоражит кровь, заставляя ту закипать от того самого огня, который так давно горит, но которому пока ещё не дана свобода и нужное пространство… — Я вот кое-как дождался утра. — Мы вчера виделись весь день, — чуть ершистый ответ, — правда, это была больница… — Вот и именно. А мы — разбирались как обычно с проблемами наших семей, но сегодня, — её руки — в его широких ладонях на этот раз, — сегодня мы с тобой будет только вдвоём. Всё. Больше никого. Только мы. Идёт? — Идёт, — шумный выход Хазан и всё-таки она нервничает, да и чему удивляться? Хазан всегда была такой — закрытой, сложной, потерянной от мира. А теперь она на романтическом свидании с человеком, который так сильно перевернул её мир, который так сильно всё изменил, и рядом с которым она всё время чувствует себя слабой и зависимой… Но это потому, что ей так хочется быть рядом с ним всё время… — Идём, — Ягыз тянет её за собой, держит за руку — и даже такой невинный жест кажется таким грандиозным, личным, особенным. Они спускаются по лестнице только вместе, и Мерседес ждёт их, впрочем, как и всегда в последнее время. Его машина, которую Хазан тоже всегда помнила и на которую всегда обращала внимание… Они садятся, пристёгивают ремни безопасности и Ягыз начинает поездку. — Спрашивать, куда мы поедем, бессмысленно, так понимаю? — Скоро увидишь, Госпожа Хазан. Ну, терпение явно не твоя черта. — Аллах-Аллах, да кто бы говорил! Хотя… Ну нет. — Моя черта. Терпеть я умею. И ждать. И добиваться своего, — взгляд, который она получает от него после последней фразы, заставляет внутри что-то гореть. Гореть теплом и насыщенным предвкушением чего-то очень… особенного. Теперь Ягызу очень уж нравится говорить открыто. Никогда, никогда в своей жизни он не был настолько сильно открыт и прост, как рядом с Хазан. И даже когда она его прогоняла и отталкивала, и даже когда они установили перемирие. И даже когда они стали друзьями — он всегда тянулся к ней и хотел говорить правду, он говорил ей правду! А когда она сказала, что ей тоже понравился поцелуй и что они… вместе, то это чувство бесконечного желания говорить всё только ей и открываться только ей — это чувство стало невыносимо сильным. Желанным. Самым правильным. — И чего же ты добился? — она знает ответ на данный вопрос, конечно знает. — Ну… Ты здесь и рядом со мной, — простой ответ, обезоруживающий в своей искренней теплотой и близостью, — и мы на свидании. А потом я тебя поцелую и возьму за руку снова. Можно считать, я уже… — Завоевал меня? — задор в голосе Хазан осязаем. — Я терпелив и всегда добиваюсь своего, Хазан, — неприкрытый флирт в голосе мужчины заставляет её чуть смутиться, — ты — лучшее, что могло со мной случиться. — Удивительно думать об этом сейчас, вспоминая наше знакомство, — на этот раз номер мотеля вообще не вызывает никаких негативных чувство. Вообще. Абсолютно. Есть словно констатация обычного факта, что такое было, случалось однажды, и что они там были, разговаривали… Только прошлое действительно остаётся в прошлом, а новые воспоминания уже почти закрывают те тёмные эмоции, затягивая раны чем-то намного лучшим. — Ночь, когда изменилась моя жизнь, Хазан. — И моя тоже, — простой ответ, и даже она знает — изменилось всё в лучшую сторону. Пока они разговаривали, то, кажется, уже добрались до… парка? Хазан немного знает это место, проходила мимо пару раз, а ещё видела грандиозное открытие по телевизору. Но сейчас машина остаётся на парковке, Ягыз выходит первым, Хазан выбирается следом. — И где мы? — здесь действительно есть только вход в огромный парк. А потом Ягыз открывает багажник машины, и там есть явный набор для пикника. — Мы приехали в парк и устроим пикник на свежем воздухе, — говорит он с воодушевлением и очень сильно становится страшно в этот момент. Неуверенность есть в разуме Ягыза — вдруг ей не понравится? Вдруг слишком… просто? Или не понравится, что они далеко? Или вообще что-то будет не так… Только Хазан настолько оглушена радостью, что даже не сразу отвечает. Смотрит на заполненный багажник: там есть корзинка, красивый плед, термос, два пакета, но видит там не предметы, а… счастье. Чувство дома. Близости. Мечты. Как он мог знать? Как мог угадать, что именно ей нужно? Никто и никогда не знал, что для неё мог значить пикник и такой выезд на природу… Она улыбается. Просто счастливо улыбается, глядя сначала на все эти вещи, а потом — прямо на лицо Ягыза Эгемена. Смотрит — и видит, как он начинает радоваться в ответ, как напряжение уходит из его взгляда и тела, как он тоже в ответ чуть улыбается. Хазан делает шаг вперёд и впервые сама обнимает его. Не крепко, не очень близко — но обнимает за плечи, чуть положив голову на грудь. Обнимает, прикрыв глаза, потому что знает, теперь точно знает — это Судьба. Это всегда была Судьба, с того самого первого взгляда в номере мотеля — так и должно было быть. Ягыз обнимает в ответ сразу, быстро, интенсивно. Есть радость, облегчение и счастье — лёгкое, невесомое, яркое, солнечное. Хазан счастлива — это самое главное. И он счастлив — это тоже так… непривычно правильно. Обнимать в ответ, тоже погружаться друг в друга, замереть на несколько мгновений, почувствовать её, её тепло, её тело, эту душу рядом с собой… И больше ничего не нужно в этом мире. Вообще ничего и никого. — Мне нравится, — простой ответ, когда Хазан чуть отодвигается и они опять смотрят друг на друга. Потом он снова целует её в щёку, не удерживается, ну и пусть! Целует в уголок губ, чтобы прочувствовать как можно сильнее и яснее настоящее. — Я хотел купить тебе цветы, конечно, — добавляет Ягыз, доставая какой-то сверток, — но подумал, что с розами будет очень банально. Поэтому купил тебе ромашки. Не букет — просто цветок. Подумал, что тебе может понравиться. Посадишь в своём садике. Но ты скажи, какие тебе цветы нравятся больше всего, я буду каждый день дарить тебе букет… — Лучше покупай подарки детям в социальном приюте, — просто отвечает Хазан. Берёт небольшой пакет с ромашками и видит там приятный кустик, с нежными и настоящими цветами, которые… Просто радуют сердце. О ней кто-то заботится. Так сильно заботится, как Хазан даже представить не могла никогда. Насколько хорошо он её знает. Это шокирует. — Пойдём? — просто предлагает Ягыз Эгемен, и Хазан Чамкыран видит в его взгляде отражение её собственного смущения, радости и надежды. Прекрасной надежды на что-то абсолютно лучшее. — Пойдём, — соглашается Хазан, скрепляя обещание между ними невидимыми нитями вечной радости и единения. Они идут. Взяв в руки пакеты, плед и корзинку — идут. В парке не только они, но тут есть большой луг с красивым лесом на краю, и много других людей решили провести этот день на природе. Хазан и Ягыз находят хорошее место возле одного широкого дерева, расстилают плед и решают остаться там. Неподалеку есть семья с тремя детьми, дальше — пожилые люди, и чувство мирного спокойствия полностью поглощает, заставляя радоваться всему, что вообще есть. Просто пикник. Просто взгляды улыбки и моменты. Просто хороший обед, который Ягыз приготовил с самого утра. Просто солнце, тепло и лёгкий ветер, трепещущий волосы Хазан, когда она ест бутерброды. Просто Ягыз Эгемен, который убирает выбившуюся прядь, с непонятной невыносимой нежностью, поражаясь то ли своей храбрости, то ли тому, как Хазан не возражает, а просто улыбается в ответ и смеётся, когда ветер опять развевает волосы. — Как ты узнал об этом месте вообще? — Люблю бродить где-то. Раньше бродил на набережной один, — он садится ближе, прямо за спиной Хазан, пока она с аппетитом ест вкусные закуски и фрукты. Кладёт свои ладони на её плечи, думая, что может она сочтёт это дерзостью, такая девушка как Хазан не допустит вольностей, да и принципы у неё самые что ни на есть правильные. Но она только рада почувствовать его снова рядом, поэтому опирается на его плечо, расслабляясь. Словно вот так и должно быть: она сама есть, но он — рядом, так близко и рядом одновременно, что всегда словно первым чувствует, когда нужно быть так близко. — Раньше? — Потом начал ходить в другое место… — Это в какое? — недовольная подозрительность в её голосе осязаема. — Знаешь, там есть такая каменная лестница, а потом сад, — ухмыляется Ягыз, хоть и не видит, как она закатывает глаза от раздражения, — и дом. И хозяйка, которая забрала все мои мысли, приворожила, наверное! И вот я стал возвращаться туда снова и снова, снова и снова, бесконечно желая всё время видеть кое-кого рядом с собой, — завуалированное признание звучит так вовремя и комфортно одновременно. — А хозяйка почему-то поняла, что начала скучать без одного несносного высокомерного сноба рядом с собой по вечерам, — в тон ему продолжает Хазан. Они не смотрят друг на друга, потому что Хазан сидит, спиной привалившись к его груди, а его руки теперь обвивают её талию, соединяясь перед её животом, — и даже подумала, куда он пропал? — А он был в шоке, — тихий ответ, — испугался. Понял, что пропал и испугался того, что всё это… бессмысленно. И что его чувства… бессмысленные для неё. — Какое плохое слово, — тихий ответ Хазан. Тихий и грустный, они оба всё понимают. — А потом я так сильно не выдержал, Хазан, — хриплый голос Ягыза чуть срывается, — я не смог сдержаться и поцеловал тебя. Надо было сказать всё сначала. Но… — Ты подумал, что я… не хочу такого же, — Хазан наконец-то разворачивается к нему лицом, всматриваясь серьёзно и даже напряжённо, — а я подумала, что это была шутка какая-то для тебя! — Никогда. — Потом Эдже сказала мне про тебя и Фарах и знаешь, сколько злости во мне было в тот момент! — яростное признание полушутливое, но Хазан чувствует — хочет говорить только правду, и ничего кроме правды. — Не меньше, чем во мне, когда я увидел тебя рядом с Синаном снова, — в тон ей звучит ответ, потому что они разговаривают по-настоящему открыто, как взрослые люди, которые уверены друг в друге, — не самое приятное зрелище, знаешь? Ты так красиво оделась, платье, и Синан. Знаешь, что я подумал? — Знаешь, что я подумала о тебе и Фарах? — сварливый ответ Хазан и она пытается шутливо ткнуть его в грудь. Но Ягыз легко и удачно перехватывает её ладонь и держит, перед тем как сначала медленно поцеловать ту, а потом — притянуть Хазан к себе ближе, лицом к лицу: — Хазан. Для меня есть только ты. С той самой ночи в номере мотеля — всегда есть только ты. И так будет всегда, — серьёзность и искренность в его голосе сразу убивает все шутки или смех. Хазан смотрит в ответ так серьёзно и открыто, но потом… Но потом она решает рискнуть ещё раз. В прошлый раз не сложилось с глупой романтичной влюблённостью, но это же не повод спрятаться и больше никогда не пробовать быть счастливой? Это же не повод не довериться своему сердце опять, не довериться сильным чувствам? Она рискнёт, и будь что будет. — Мне кажется, я тоже влюбляюсь в тебя, Ягыз Эгемен, — очень негромкий ответ, а потом — он больше не терпит, нет. Притягивает её к себе, отчаянно целуя, почти снова также, как было в первый раз, на кухне её домика. Целует по-настоящему, пытаясь вложить в прикосновения губ настолько важное, чтобы она поняла. Она понимает. Обнимает его за шею руками, думая, что никогда ещё не чувствовала себя настолько идеально рядом с кем-то. Ягыз Эгемен. Но в этот самый момент прямо над ними гремит гром, а потом начинается сильный дождь. Да. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Они влетают в его квартиру насквозь промокшие, уставшие, но какие-то жутко счастливые. На чистом полу остаются мокрые следы, но это совсем не важно, Хазан кутается в пиджак Ягыза — единственная сухая вещь, оставшаяся в его машине. Всё промокло: плед, пакеты с едой, они сами, одежда… На Стамбул обрушился мощный грозовой фронт, и если дождь в парке они пережили относительно легко, то уже на въезде на парковку Плазы застали настоящий полу-шторм с сильнейшим ветром, бурей и сильным, очень сильным дождём. — Ну и буря! — восклицает Хазан, стаскивая пиджак. В абсолютно мокрой одежде немного холодно, — а ты сюда приехал! А я теперь… — А ты теперь примешь душ, переоденешься в сухую одежду, и мы будем ждать, пока дождь утихнет, — Эгемен тут раскомандовался, ну и ладно. Сам Ягыз тоже насквозь промок, но почему-то хотелось резвиться дальше, словно маленькому ребёнку, свободно и легко, — давай. Идём наверх, — тянет Хазан за собой, начиная подниматься по лестнице, — у меня достаточно гостевых спален, я тут один. Они заходят в небольшую, но уютно обставленную комнату. Ягыз открывает шкаф, пока Хазан осматривает: через небольшое окно видно, как буря только усиливается. — Надеюсь, люди не пострадают. — Дай Аллах! Вот тебе халат, есть пижама — Селин давно покупала, так и осталась у меня, она чистая, думаю, подойдет. Давай, располагайся, я тоже пойду переоденусь. И сделаю горячий чай. — Наше первое свидание закончилось грозой и штормом, — хмурится Хазан, — если бы я верила в приметы, то посчитала бы это плохим предзнаменованием! — А мы сами построим свою жизнь, без всяких примет, — самоуверенная ухмылка Ягыза кажется странно родной. Он касается её лица, рассматривая снова и снова, проводит большим пальцем правой руки по щеке в невысказанной ласке, но соблюдая некоторые приличия, — назло непогоде. Продолжим свидание, вот ещё. Приготовлю поесть, а потом будем романтично смотреть в окно… — Романтично? — Хазан смеётся, так странно звучит это слово. — Очень романтично! — Ладно, иди уже! — шутливо выгоняет мужчину из комнаты. Пока она приводит себя в порядок и согревается под горячим душем, Ягыз уже успевает сделать вафли (да как он вообще всё это делает?). Он ждёт, и когда Хазан, согревшаяся и в пижаме, а также в накинутом сверху халате, спускается по лестнице, у него неожиданно, но так пугающе-реалистично щемит сердце… Потому что есть только такое удивительное домашнее чувство, будто она его… жена, и они всегда теперь вместе, живут вместе, видят друг друга вместе и просто… Так и будет. Ягыз точно это знает. — В доме богатенького сноба много удобств, — поджав губы, выдаёт Хазан, — например, неограниченное количество горячей воды в любое время дня и ночи! У нас воду часто отключают, а нагревательный котел маленький. — Будешь эксплуатировать мой дом когда пожелаешь, — Ягыз сразу подходит ближе и притягивает Хазан к себе за талию автоматически, не думая. Жест странно привычный и кажется абсолютно родным, только она тоже замечает, и они просто уставились друг на друга, нервозность вновь стала проскальзывать во взглядах. — Знаешь, для меня это вот всё… — Хазан неловко мнётся, — да я в шоке! Как будто что-то вообще другое… Это всё странно. — Для меня тоже, — честный ответ Ягыза, так тихо и искренне, — я всё время боюсь, что это или сон, а проснувшись, я буду в ужасе от его окончания. Или что-то сделаю не так, а ты просто уйдёшь, и всё закончится. Слишком острое и искреннее признание. Разве Ягыз Эгемен когда-то так ещё обнажал свою душу перед кем-то? Конечно же, нет. — А я вообще неловко себя чувствую от свидания, подарков, внимания и от того, какой ты… галантный, — морщится Хазан в неловкости, — как будто… Да я привыкла бить мужчин на ринге, или давать отпор на улице! А ты так… красиво всё делаешь, — и она обнажает душу в ответ, неожиданно, но верно, просто его слова будто бы мешают то ли вздохнуть, то ли наоборот, заставляют сердце петь от радости. — Но, тебе нравится? — Мне нравится. Когда смотрят снова друг на друга — нервозности больше нет. Неловкости больше нет. Появляется только острота момента — яркого, насыщенного, счастливого. Взгляды — пронзительные, притягивающие, так трепетно и терпко задевающие души друг друга. Взгляды — серьёзные, пристальные и… напряжённые, но наделённые теперь волнение и насыщенной близостью, дрожью и даже… страстью. Потому что теперь поцеловали друг друга — одновременно. Встретились где-то ровно посредине, вцепившись руками, телами, губами. Теперь всё стало будто бы… Острее. Жарче. Теперь — его руки, обвивающие тело Хазан так крепко и надёжно, а её ладони — ласкающие его шею, так близко и так… Так и должно быть. Когда пазл складывается, и история становится цельной. Поцелуй на этот раз совсем не нежный. Хазан удивительно странно чуть понимать: ещё неделю назад она вообще никогда не целовалась, ни с кем и никогда, даже переживала, как оно будет в первый раз вообще? А теперь сама целует в ответ как-то очень открыто и горячо, и самое неожиданное — когда хочется большего. Целоваться чаще. Сильнее. И опять — чаще. Когда хочется обнимать мужчину рядом с собой, целовать и слышать удары сердца, знать… Что чувства — взаимны. А Ягыз умирает от жестокого чувства собственничества, и только привычный самоконтроль спасает от необдуманный поступков. Призывает всю свою сильную, хвалёную волю Ягыза Эгемена, и сдерживается, чтобы не напугать Хазан своими порывами. Он — мужчина, который влюблён, и теперь любимая девушка — в его объятиях, девушка, которая станет его женой, и однажды они будут принадлежать друг другу без остатка… Но пока… Пока есть только жестокая жажда её, Хазан… Жажда и контроль, которые схлёстываются в разуме Эгемена, разрывая на части, но затем будто бы что-то в нём соединяя вновь… — Там чай, наверное, остыл, — Хазан отстраняется от поцелуя, чувствуя себя смущённой. — Ещё нет, — Ягыз понимает всё без слов и снова отстраняется, выдыхая, — давай. Вафли и горячий чай, согреешься. — И так уже хорошо. Они идут к дивану, но усаживаются почему-то прямо на пол, свободно вытянув ноги и глядя через панорамные окна на бушующую бурю, которая всё усиливается. Чай свежий, с травами и мятой, вафли — сладкие и вкусные, остаётся только наслаждаться вкусностями и просто… быть друг с другом. Вдвоём. Без проблем или невзгод, просто — быть. — Ты один из семьи живёшь отдельно, интересно. — Ну, Селин и Синан слишком молоды, а вот Гекхану с Ясемин давно пора бы заиметь своё жильё, — Хазан кладёт голову на его плечо, а Ягыз сразу же обнимает её, забирая в свои объятия, забирая к себе. Только к себе, — а я как в Америке привык быть один, так вот. Но теперь больше не буду один, правда же?.. — лукавый тон голоса, — наше свидание прошло успешно, я считаю? — Нуууууууу, — протягивает Хазан, закрывая глаза от усталости, — самое время думать о втором. — Завтра его и устроим, — тихо говорит он, окончательно обнимая и прижимая девушку к своей груди как можно крепче. — Ага, — почему-то её начинает клонить в сон, Хазан прикрывает глаза и дремлет, — приедешь ко мне и будем убирать двор и улицу после этого потопа. Вот наше свидание. — Да что угодно, Хазан, мы же будем вместе, — очередное признание, которое оседает на их сердцах, запечатывая историю вместе — навсегда. Потом она дремлет, а он просто сидит, не в силах пошевелиться. Будто бы боится спугнуть это хрупкое счастье, ставшее абсолютно родным за эти пару дней. Позже Ягыз решает, что сегодня они точно останутся тут, потому что ливень так и продолжается. Аккуратно берёт её на руки и несёт на второй этаж, в комнату, где расположилась Хазан. Бережно укрывает одеялом и оставляет включенным ночник, решив оставить и дверь открытой на всякий случай… — Ягыз, — голос Хазан тихий. Он оборачивается и видит, что она приоткрыла глаза и смотрит прямо на него, — может, ты останешься… То есть… — волнение сквозит в её голосе, волнение, — я имею ввиду просто посидишь со мной… Незнакомое место, я не очень люблю. Его сердце обрывается от радости и счастья. Её сердце обрывается от его улыбки. Ягыз возвращается к кровати и убирает одеяло. Ложится рядом, с другой стороны, оставляя между ними достаточно расстояния, чтобы Хазан сама выбрала ту дистанцию, которая будет для неё комфортной. Прикрывает обоих одеялом, пока она чуть двигается ближе, а потом протягивает свои руки к его ладони. Они берутся за руки, крепко переплетая ладони между их телами, и давно уже ясно — невозможное сбылось. — Я буду здесь, спи, — тихий выдох, когда Хазан закрывает глаза и отвечает. — Хорошо.