Глава 12. Самая лучшая правда.

Больницы, как уже не раз было заявлено, не лучшее место на земле. Особенно когда туда привозят молодую беременную девушку с кровотечением, а врачи очень озабоченно забирают ту на каталку и везут в сторону операционной. Хазан и Фазилет с Хазымом приехали вместе с Эдже на скорой, поэтому перед ними закрываются двери операционной. Остальные остались в особняке, чтобы дать нейтральные заявления для прессы. Госпожа Фазилет внезапно выглядит странно притихшей, сползает по стене и падает в кресло, заставляя медсестру принести нашатырный спирт и успокоительное. Хазым крепко сжимает руки в кулаки и стоит, не двигаясь, глядя в одну точку, но страдание на лице пожилого мужчины слишком явное и настоящее. Хазан видит это страдание, Хазан верит этому человеку, наверное, действительно верит в то, что он заботится о младшей сестре, пусть и у них такая огромная разница в возрасте. Только сама Хазан… В панике. В ужасе. Плачет, стоя возле стены, закрыв глаза и часто-часто дыша: — Аллах, пусть с ребёнком будет всё в порядке! — молится хаотично и искренне, как умеет, — Аллах, ничего не попрошу для себя, пусть только сестра сохранит ребёнка! Не забирай у нас эту невинную душу! Только не эта потеря! — и ужас разливается в душе страхом, безжизненным липким страхом, что если невинная душа отправится сегодня в рай, то что будет с сестрёнкой, маленькой, беззащитной сестрёнкой, как они все переживут это, смогут ли пережить?.. — Хазан! Ягыз. Голос. Его голос где-то вначале коридора, но Хазан слышит — и знает, он — снова рядом. На этот раз он — рядом, Ягыз Эгемен снова пришёл к ней. Он же всегда приходит. Он всегда приходил, когда она его ненавидела — приходил. Когда они заключили перемирие — приходил. Когда они стали друзьями — приходил. И вот теперь, когда он нужен ей сильнее всего — опять пришёл. Всегда придёт. И пусть всегда приходит! Хазан оборачивается, и видит, Ягыз буквально летит к ней. Летит размашистыми широкими шагами, и её собственное тело реагирует быстрее, чем разум или чувства. Она разворачивается и идёт к нему, идёт как можно быстрее! Он — здесь! Ягыз Эгемен снова здесь и на этот раз… Она сама летит ему навстречу, оба — в непонятном трансе, когда глаза видят только друг друга и больше никто и ничто не нужно. Вообще… Нужно только встретиться. Где-то ровно посредине их общего пути, который и Хазан, и Ягыз преодолели вместе, не сговариваясь. Их души поняли друг друга совсем без слов, сердца — наконец-то потянулись открыто, ясно и по-настоящему… Встречаются, чтобы схватиться друг за друга и больше никогда не отпускать. Чтобы Ягыз сжал её в своих объятиях так надёжно, крепко, спокойно и мягко. Чтобы Хазан просто уткнулась в его грудь, утонув в запахе и в ощущении надёжности, утонув в нём. Чтобы стало вдруг так хорошо, так ровно, так правильно и так, как нужно. Чтобы они вцепились друг в друга руками, сердцами и душами, точно зная, что отныне — никогда больше не отпустят друг друга. Никогда. — Ягыз! — тихий шёпот её голоса, чтобы вдохнуть запах. Продолжать утопать в его прикосновениях и объятиях. Продолжать чувствовать руки, объятия, нежность и твёрдость. Знать — эта поддержка и надёжность — лучшее, что может быть в жизни. Она в него… — Хазан, — тихий ответ, и сжимает её маленькое хрупкое тельце в себя, отчаянно будто бы пытаясь вобрать и её боль, и её тоску, и её саму. Забрать всю, без остатка, больше никогда не отпускать. Моя. Только моя девочка. — Они ничего не говорят! — отчаянная мольба, когда Хазан кое-как чуть отодвигается, чтобы смотреть ему в глаза, — забрали на обследование в операционную. — Хазан, спокойно, — Ягыз кладёт свою правую ладонь на её щёку и сосредоточенно забирает всё внимание, взгляды и часть волнения, — всё будет хорошо. Эдже в лучшей больнице! Давай подождём новостей… — Может это мы все виноваты! — слёзы катятся по щекам, — мы все не хотели этого ребёнка, помнишь?! Ты, я, Синан, Гекхан… Все были против! А что, если Аллах поэтому решил забрать ребенка у Эдже? — Хазан, — он снова крепко обнимает Хазан, вернув девушку в объятия, позволив ей положить ему голову на плечо и сжать ткань пиджака, — к сожалению, беременные тоже могут болеть. Мы ни в чём не виноваты. Ты ни в чём не виновата. Я буду здесь, смотри. Давай, я здесь. Хазан просто молчит, вжимаясь в него, не отпуская больше не на мгновение. Пусть причина для этого — ужасная, неправильная, нехорошая, но чувствовать их объятия, его поддержку, их близость после нескольких дней ада — лучшее, что может происходить для душ обоих. Поэтому они долго-долго стоят там, пока не становится понятно: приехали остальные родственники. Даже Синан с Фарах. — Что-то известно? — сосредоточенный голос Гекхана звучит не радостно, — как там девушка? — Пусть всё закончится хорошо, — даже голос вечно злобной Ясемин вдруг наполнен горечью, даже у неё есть сердце? Они садятся на диванчик, пока Хазан и Ягыз кое-как размыкают объятия, чтобы она тоже могла присесть. Ягыз садится рядом и просто крепко-крепко держит её руки. Синан подходит с мрачным взглядом, Фарах — следом за ним. — Забрали в операционную? — голос младшего Эгемена звучит резко трезвым. Потом он идёт к отцу и почему- останавливается рядом. Конечно, сыновья не простили и пока ещё не забыли того факта, что их отец женился на молоденькой девушке так быстро после смерти матери, но сейчас все почему-то остро понимают — невинная душа ребёнка здесь ни при чём. Поэтому Синан кладёт ладонь на плечо Хазыма, застывшего в непонятном ступоре. Поддержка в данный момент дорогого стоит. — Пусть всё пройдёт, — тихо говорит Фарах, кивая Ягызу. Хазан всё равно ничего не видит, она закрывает глаза, когда Ягыз обнимает её и кладёт её голову к себе на грудь. Обнимает, укрывая надёжным кольцом рук, не отпуская от себя больше ни на мгновение. В любом случае — не отпустит никогда, — схожу за кофе и водой. Вдруг кто захочет. Время тянется бесконечно. Хотя прошло всего полтора часа, кажется, что это была вечная бесконечность. И когда дверь операционной опять открывается, Хазан словно дышать не может. Взгляд ужаса, направленный на доктора, он одинаковый почти у всех, находящихся в коридоре… — С ребёнком и мамой всё хорошо, — просто говорит врач, и сердце Хазан сначала обрывается. А потом — резкое ощущение счастья затапливает всю душу, — было небольшое кровотечение, девушка переутомилась. — С ней всё будет в порядке? — вопль Фазилет почти радостный, — моя доченька будет в порядке? А внук мой? — Внучка! — улыбается доктор, — кажется, это будет девочка! Всё в порядке, просто теперь она побудет в больнице пару дней. И дома — больше никаких вечеринок и напряжения! — Аллах! — Хазым прислоняется к стене, пока Синан снова радостно не хлопает отца по плечу. Вздохи и радостные крики — опять очень хорошая новость в больнице! — Девочка, — вдруг только и может сказать Хазан, оглушённая чувством счастья и облегчения после ужасного дня, — у меня будет племянница?! Ягыз?.. — Конечно будет, — радость в его голоса — искренняя, задорная, настоящая, — а у меня будет ещё одна сестра! Представляешь!.. И снова они замирают только во взглядах друг друга, замирают, запертые в своём невыносимом счастье, радости чувства единства, только теперь — всё ещё иначе. Теперь — они держатся за руки, крепко-крепко, надёжно-надёжно, и пусть никто никогда не больше не думает, что они когда-то разъединят свои руки. Никогда. Всегда — вместе. И потом Ягыз просто подносит одну её ладонь к своим губам и целует. Медленно. Спокойно. Уверенно. Надёжно. Целует, касаясь горячими губами её кожи, на этот раз целует тщательно и аккуратно. Вглядываясь при этом в глаза Хазан, словно закрепляя этим жестом свой прошлый поцелуй и то, что они сейчас, просто здесь и сейчас — вместе. Рядом. Как одно целое. — Я не хочу тебя никогда отпускать, Хазан, — просто говорит Ягыз. Время и место — максимально неудобные и хаотичные, максимально неподходящие, но, как показывает жизнь, нужно просто делать вот эти вот счастливые моменты здесь и сейчас, чтобы больше никогда не терять друг друга. И радость, которая загорается в её глазах после этого — невозможно будет забыть… Никогда. В ответ Хазан только крепко прислоняется к его груди опять, только чтобы Ягыз Эгемен опять её обнял и больше не отпускал действительно — никогда. Она так идеально привыкла к его объятиям, что это точно — навсегда. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- После счастливого хаоса наконец-то становится лучше. Фазилет и Хазыма пускают к Эдже. Синан и Гекхан с Ясемин уезжают в особняк, в Фарах прощается, вечером у неё рейс обратно в Америку. Все расходятся, и когда Хазан одним глазком видит Эдже, просто машет сестре, то, выйдя обратно в коридор, встречает там только Ягыза Эгемена, который стоит и точно — ждёт её. Её одну. Без ужаса по поводу Эдже, без страхов, чувство счастья вдруг затапливает внутренности Хазан полностью, поглощая счастьем без остатка. Так удивительно чувствовать радость и ужаснейшее чувство облегчения после паники и тишины после поцелуя. Конечно, нужно будет поговорить, только, кажется, всё ясно уже и без дополнительных разговоров? Когда Хазан подходит ближе, Ягыз сразу берёт её руки в свои руки. Она улыбается, только теперь — свободно и мягко, а он же — держит Хазан так надёжно, не в силах отвести взгляда. — Всё хорошо. Могу пока поехать домой. — Едем. Отдохнёшь и переоденешься, — мягкий ответ Ягыза, — я тебя отвезу и потом привезу обратно. — Я… — вдруг Хазан мнётся, потому что так многое они до сих пор не обсудили, но всё-таки есть волнение небольшое и скованность по некоторым моментам. — Мы поговорим позже, — спокойный ответ, и наконец-то Ягыз Эгемен чувствует колоссальное облегчение. Радость. Мир. Счастье. И — надежду на что-то вдруг лучшее, — когда будем у тебя. Ладно? — Ладно, — яркая улыбка Хазан, а потом Ягыз снова не может сдержаться, нет. Только теперь спокойно целует её в лоб, притянув к себе и коснувшись губами кожи, чтобы опять — запечатлеть всеми органами чувств лучший факт. Что она — его. Только его. — Поехали, — Ягыз тянет Хазан за собой, крепко взяв девушку за руки, не отпуская больше ни на мгновение. Так и нужно, правда же? Так же нужно, чтобы они шли по этой больнице, держась за руки. Так же нужно, чтобы Хазан вдруг поняла — это та самая больница, в которую после аварии привезли её и Синана. Так же нужно, чтобы они вышли в холл, и, когда пересекали его на пути к выходу, Хазан вдруг резко остановилась. Остановилась, чтобы понять — это тот самый холл. То самое место. Где они однажды увидели друг друга. — Это… — озадаченный голос, и взгляд скользит прямо по мужчине рядом. Мозг не сразу может уложить тот факт, что на самом деле тот мужчина, на которого Хазан так зло смотрела — вот же он, стоит рядом, держит её за руку и, только теперь взгляд — настолько нежный и преданный, что словно есть то ли ступор, то ли шок, — холл… — Да, — усмешка Ягыза тоже какая-то ностальгическая, — это наша больница, мы всегда здесь в случае проблем. И мы уже были с тобой здесь однажды. Ты же помнишь, конечно. Потом они всё-таки бредут к выходу, чтобы найти на стоянке его Мерседес. Когда Хазан усаживается на сиденье, то ужасный стресс вдруг будто бы даёт о себе знать. Напряжение выливается в слабость, непонятную дрожь в теле, сонливость, мозг становится странно «одервеневшим», эмоции — безжизненными. Еще несколько часов назад Хазан собиралась на вечеринку, злая, с болью в душе, с яростью и непримиримым желанием отомстить. Там же была горечь обиды, боли, жестоких поступков и страха, что она никогда не сможет справиться с данной ситуацией. Горечь, что Хазан не сможет выкинуть из головы поцелуй, странную ссору после и уход Эгемена… Потом была вечеринка, пьяный Синан и Фарах, но Ягыз — его лицо так и стоит в её памяти, выражение его лица, когда они снова встретились, но не пошли навстречу друг другу. И сейчас всё так сильно изменилось, что теперь становится таким… Они вместе? Или что?! Или как вообще? Но Эгемен молчит, пока они едут, а Хазан неожиданно дремлет. И приходит в себя от его легкого прикосновения прямо к её лицу. Открыв глаза, она видит его лицо, так близко прямо перед собой, а в зелёных глазах можно прочитать только… нежность. — Хазан, мы приехали. — Хорошо, — это поздний вечер, потому что они пробыли в больнице так долго. Она кое-как выбирается из машины, но окружающий мир — будто бы в каком-то сне. Медленно идёт в сторону каменной лестницы, которая всегда дарит ей такое непонятное чувство… покоя. Дома? Ягыз нагоняет почти сразу, берёт её ладонь в свою, и они медленно начинают подниматься вверх по ступенькам. Разум странно отстранённый, только когда оба добираются до калитки, становится ясно, что на этот раз всё решится здесь и сейчас. Вот так вот… Останавливаются одновременно, словно разом чувствуя — это финал. Конец чего-то, но дальше — начало чего-то нового. — Хазан… — Ягыз… Одновременно — и смотрят друг на друга. Сердце каждого бьётся так сильно и напряжённо, как точно — никогда ещё в жизни не билось. Потом — взгляды, глаза в глаза, когда что-то схлёстывается друг с другом, обвиваясь и проникая друг в друга ещё сильнее и крепче, чем раньше. Но ладони — крепко соединены друг с другом, руки — больше не отпускают друг друга… — Говори, — смущение — вообще никогда не свойственно Хазан. Но сейчас вдруг есть и смущение, и даже какой-то страх, и чуточка паники — это не её чувства. — Я… — Ягыз знает, что всё в его жизни уже кончено. Он просто — влюблён в Хазан как сумасшедший. Безумной любовью, всепоглощающей страстью, невыносимой нежностью и тоскующей близостью. Он знает — это точно навсегда. Он понимает — никогда, ни одна девушка не задерживалась в его голове никогда, но Хазан — проникла в самую душу в тот самый первый раз, и это — навсегда. Он мог бы сказать многое, рассказать, что больше не представляет без неё своей жизни, или не знает, как быть дальше, или что не может не о ней почти всегда. Он мог бы сказать, что ему жаль, что так получилось с поцелуем, это был и страх, и волнение, и нервозность, и сильнейшая, глубокая привязанность к ней в его сердце. Он мог бы, и он хотел бы так много всего сказать, да. Но потом вдруг знает, просто сердцем (впервые можно чувствовать и поступать сердцем, да) знает, что нужно сказать прямо здесь и сейчас, что будет самым правильным… — я люблю тебя. Шок. Шок между ними. Шок — во взгляде Хазан. Шок — в её сердце. Даже не сразу становится понятно, что именно он сказал, разум далеко не сразу осознаёт происходящее, потому что Хазан никогда ещё… не слышала таких слов от мужчины, не говорила таких слов никому и даже вроде не чувствовала… До того, как встретила его? До поцелуя… До поцелуя, после которого запретные слова стали проявляться в уме, только страх отвержения не давал этим словам вырваться на волю, чтобы воспарить над израненной душой… А теперь Ягыз Эгемен стоит прямо перед Хазан Чамкыран, держит её руки в своих ладонях, и говорит о… — Что?! — тихо-тихо, будто бы голос — ей и не принадлежит. — Я влюблён в тебя, Хазан, — щемящая нежность теперь есть в голосе мужчины, — это правда. Я должен был… сразу тебе сказать об этом… — Но… Ты ушёл после поцелуя… — боль от тех чувств вырывается из души Хазан, напоминая о себе. Потому что тогда было слишком больно и горько, непонятно и опустошённо. — Ты меня оттолкнула, и я понял, что ошибся, — пытается объяснить Ягыз, но вдруг есть чувство сильнейшего непонимания между ними, — подожди, ты… — Я оттолкнула, потому что… Я не поняла, что происходит! — стальной задор вдруг начинает опять сквозить в тоне её голоса и это чудесный знак, значит, Хазан приходит в себя, — ты пришёл и просто, без объяснений поцеловал меня! Я… испугалась, — уязвимое признание сквозит в последних словах, — не поняла, что и думать… — Я не сдержался, — быстро пытается объяснить Ягыз. Потом делает небольшой шаг вперёд, чтобы между их телами больше вообще не оставалось ни сантиметра свободного пространства, чтобы его ладонь легла на щёку Хазан, в таком привычном жесте удивительной нежности, — не смог больше держаться. Нужно было сказать тебе для начала всё… О моих чувствах. О мыслях. О том, как я тосковал о тебе, Хазан, — тихий-тихий голос и они опять будто бы запечатываются во взглядах друг друга, пропадая вместе… и навсегда, — нужно было сделать всё правильно. Но ты меня оттолкнула, и я подумал, что ты… Ненавидишь меня. — Я… — она снова вдруг возвращается в то мгновение мыслями, чувствами, ощущениями. Чтобы понять, как ответить правильно, — мне понравился поцелуй. Огонь, что загорается в глазах мужчины напротив, кажется таким новым, но в то же время — таким правильным и привычным. Наверное, это что-то похожее на счастье? Или на облегчение, смешанное с надеждой и верой — теперь всё точно будет хорошо. — Тогда, наверное, стоит его повторить? На этот раз Хазан даже не задумывается. Теперь — её очередь сделать движение ближе и, прежде чем и она, и Ягыз Эгемен успеют прийти в себя, коснуться его губ мягких и сладким поцелуем. Здесь нет той самой страсти или горячей напористости, которые были в первый раз, здесь нет надрыва или огня, которые тоже были очень и очень приятными. Здесь есть и нежность, что мягко обволакивает обоих, и хрупкость, к которой обоим так сложно привыкнуть. Есть мягкая сладость, и самое главное — обещание. Обещание чего-то большего и лучшего. Идеальное сочетание несочетаемых вещей. Или людей. И чувств. Потом они отстраняются, и Ягыз Эгемен открывает глаза первым. Хазан Чамкыран смотрит на него так, как он никогда даже представить себе не мог. — Мы сделаем всё правильно, — хриплый ответ и желание, сдерживаемое его желание сквозит в каждом слове и взгляде, — не будем торопиться, Хазан. Я приглашаю тебя на свидание. На наше первое свидание. — Свидание? — удивление в голосе Хазан искреннее. Почему-то мысль о свидании казалось странной, хотя что странного? Все люди ходят на свидания, ну, всё кроме Хазан. Но теперь она вдруг поцеловалась с мужчиной, открывает своё сердце мужчине, и что странного в разговорах о свидании? Она точно заслуживает такого. — Свидание, — улыбка Ягыза искренняя и яркая, счастливая, — ты и я. Но как отдохнём, и ты будешь готова. Мы будем ходить на свидания и медленно узнавать друг друга, ладно? — Ладно. — Идём. Сейчас ты поспишь. А я съезжу домой, переоденусь и вернусь к тебе. Куплю еды. Мы отдохнём. — У тебя уже на всё готов план? — немного колкий ответ Хазан, тоном, который ему всегда нравится. — На всё, кроме тебя, Хазан Чамкыран. Они заходят во двор, держась за руки. Которые уже никогда не отпустят.