День 4

Последние лучи заходящего солнца устало освещали крыши Конохи, когда я закрыл за собой дверь квартиры. День выдался долгим. Сегодня было слишком много работы. Отчеты, бесконечные донесения Хокаге о положении дел на границах деревни, проверка младших ниндзя… Может это и к лучшему. Так мои мысли не успевали превращаться в хаос из потока стыда, что я вчера испытал. Но сквозь усталость, как бы я не старался отвлечься, мои мысли вновь и вновь возвращались к ней, её лицу и её недавнему поведению. Я подошел к распахнутому окну. Прохладный вечерний ветерок игрался с моими и без того растрёпанными волосами, принося с улицы аромат цветущей сакуры и свежескошенной травы. Я сел у окна, в доме напротив всё ещё горел свет. Опять засиделась с бумагами. От одной только мысли о Сакуре в голове всплыли воспоминания. Я всё-таки себя ужасно повёл, надо извиниться. Я провёл рукой по уставшему лицу, как бы пытаясь стереть смущение. Но почему-то каждый раз, когда я даже просто думаю о ней, в груди появляется странное чувство. Может я просто устал или это от неловкости того дня. Я пытался игнорировать это частое сердцебиение и лёгкую улыбку на своём лице, когда думал о Сакуре в свободные минуты своего дня. Говорил себе, что это просто забота о бывшей ученице. Но чем больше я отгонял эти мысли, тем очевиднее становилось, что я сам себе вру. Почему это так сложно? Может, потому что боюсь разрушить то, что есть между нами. А что между нами? Эти непонятные игры у окна… Хотя, вспоминая моменты, когда она улыбается, поправляя розовые волосы или, совсем уставшая и растрёпанная приходит с работы, разбрасывая все вещи по пути до кровати, чтобы скорее отдохнуть... Да, скорее всего я бы не захотел что-то менять, даже если бы смог. Я закрыл глаза. Это не просто симпатия. Но я всё ещё не был готов сказать это вслух или даже подумать об этом. Внезапно в окно постучали. Я вздрогнул. На подоконнике сидела Сакура, ловко балансируя на узком выступе. Остатки солнечного света мягко обрамляли её лицо и тело. И всё-таки она красивая. — Какаси-сенсей, — её голос звучал мягко, но с лёгкой насмешкой. — Вы опять подглядывали? Я приподнял маску чуть выше, чтобы скрыть смущение. — Не понимаю, о чем ты, Сакура. Чёрт, я же хотел с ней поговорить об этом, но, когда эта несносная девчонка таким способом подшутила надо мной, мой мальчишеский задор дал о себе знать. Сакура фыркнула и тихонько засмеялась, чтобы не нарушить вечернюю тишину. От её улыбки на душе стало теплее и, даже в этой жалкой коморке, которая являлась моим временным жильём, почувствовался уют. Хочу, чтобы она была моим домом, моим маяком, который будет мне освещать путь назад, даже в самые тёмные времена. Я потерял многих близких и уже устал от бесконечной скорби, может стоит… — Врёте. Всего одно слово, казалось бы, не так много, но красное лицо и надутые губы всё говорили за неё. Да, от той бойкой девчушки, которую я обучал, не осталось ни следа, ниндзя всё-таки должен уметь мыслить здраво и не давать волю эмоциям, которые повлекут за собой необдуманные действия. — Да что ты? Мне нравилось её дразнить и наблюдать за реакцией. То, как она злится, краснеет и подбирает подходящие слова. Когда мы в последний раз вот так просто разговаривали ни о чем? Сакура посмотрела на меня, её зелёные глаза блестели в полумраке комнаты. — Вы же прекрасно понимаете, о чем я… может, вам просто нужно напомнить? Я сглотнул. — Напомнить? — Да. Напомнить. Её ловкие пальцы переплелись вокруг моего воротника и притянули моё лицо к ней в упор, из-за чего в нос ударил запах лекарственных трав и чего-то сладкого, такого же сладкого, как и её имя. Как и она сама. В комнате повисла тишина. Я легко мог, конечно, выбраться из её хватки, всё-таки я старше и опыта в бою имею больше. Но хотел ли? Второй рукой Сакура сняла мою маску и притянула к себе ещё ближе. Я чувствую, как она дышит, её тепло и нежные руки. В комнате стало невыносимо душно, мой взгляд упал на её розовые, как персики, губы, которые так и манили. Только я уже смирился со своим положением и хотел начать действовать, как в вечерней тишине раздался щелчок, а кожу лба на краткий обожгло от звонкого щелбана. — Какой вы всё-таки упёртый. Сакура продолжала сидеть у меня на подоконнике, глядя на ночную Коноху. Внизу, на площади, зажглись фонари. Где-то вдали слышалась музыка. Возможно, в чайном домике началось очередное празднество. Я сел рядом с ней, места было не так много, так что наши плечи слегка касались друг друга, что добавляло интимности обстановке. Она прижала колени к груди, обхватив их руками. — Какаси-сенсей… — начала она, потом замолчала, будто подбирая слова. — Вы когда-нибудь замечали, что мы все время что-то откладываем в долгий ящик? — Например? — Например… важные слова. Прохладный вечерний ветер гулял по улице, Сакура вздрогнула от прохлады. Так хотел её спрятать от всего мира где-нибудь далеко и никому не отдавать. Я снял свою куртку и возложил ей на плечи, оставшись только в водолазке. Не хватало, чтобы она ещё и заболела. Я почувствовал, как сердце замерло, она отвернулась так, что её лица было не видно, но пунцовые уши её сдали с потрохами. Сакуре было приятно. — Иногда лучше не говорить, — ответил я, глядя вдаль. — А иногда — нужно. Она повернулась ко мне, и в её взгляде была решимость. — Вот и нам нужно обсудить то, что было вчера. Сакура крепко сжала мою руку. — Что, если я боюсь всё испортить? Я опустил взгляд, не так я себе представлял этот разговор. Её прохладная рука коснулась моего лица. Хочу, чтобы она никогда меня не отпускала. — Вы считаете, что всё что было вчера — это ошибка. Это был не вопрос, видимо, для себя она уже всё осознала. Тишина. Только ветер иногда игрался с опавшими листьями сакуры, вырисовывая заурядные узоры. Я глубоко вздохнул. — Сакура… Она не дала мне договорить и прижала свой палец к моим губам. — Не надо. Если вы ещё не до конца решили или есть хоть капля сомнения в выборе, то ничего сейчас не говорите. Я хочу знать, только окончательный ответ. А то, что было вчера, можете просто з… Я всё же взял её руку и медленно прижал к своей груди. — Тогда… почувствуй, что тебе скажет моё сердце. Её глаза расширились. Она улыбнулась так тепло, что даже ночь вокруг стала светлее. Я притянул её к себе и зарылся носом в розовые мягкие волосы. —Это то, к чему я пока не готов, дай мне время. Она не ответила. Так мы и просидели до глубокой ночи в тишине, созерцая звёзды.