День 5

Я проснулся от жара. Не от назойливого солнца, пробивающегося сквозь полупрозрачные шторы и рисующего на полу золотистые полосы. Не от духоты, накопившейся под пуховым одеялом, которое я упрямо не убирал даже в самые жаркие дни Конохи. А от неë. Сакура прижалась ко мне всем телом, словно пытаясь стереть оставшиеся границы между нами. Еë бедра зажали мою ногу, тонкие, но удивительно сильные пальцы впились в мою грудь. Даже во сне она не выпускала свою добычу. Горячее дыхание обжигает кожу на моей шее. Тонкая лямка майки, служившей ей пижамой, сползла с плеча, обнажая гладкую, слегка румяную от тепла, кожу Сакуры. В полумраке комнаты она казалась еще более соблазнительной. Растрёпанные розовые волосы, слегка приоткрытые губы, ресницы, трепещущие в такт сновидениям… Вчера я обещал ей разобраться в своих чувствах. Но как, как это сделать, когда она вот так, тёплая, мягкая, настоящая, прижимается ко мне, и каждая клетка моего тела кричит о том, как сильно я хочу, чтобы она осталась рядом, но разум никак не готов это принять. Сакура ещё совсем молодая, у неё вся жизнь впереди, а я? Я еë учитель и точно не должен вестись на глупые чувства как подросток. Каждый ниндзя, даже самый маленький, знает, что нет места чувствам на поле боя. Разве я на поле боя? Голова гудит от всех этих мыслей, но к окончательному решению я так и не прихожу. Чёрт. Я попытался осторожно отстраниться, но её нога внезапно скользнула вверх, обвивая мой таз и притягивая к себе ещё сильнее. — Не уходи… — еë голос был густым, сонным, но слишком осознанным. Значит, она проснулась раньше, чем решила заговорить. — Сакура… — мой голос прозвучал хрипло, будто пересохло горло от долгого молчания. Она приподнялась, и одеяло окончательно соскользнуло, открывая взгляду её грудь, едва прикрытую тонкой тканью. Под мятой майкой чётко проступали округлые очертания сосков, а между нашими телами не осталось и сантиметра свободного пространства. Мысли спутались, рациональное уступало место желанию. — Ты так и не ответил мне, — она провела пальцем от моего живота вниз, остановившись у края шорт, и принялась выводить незамысловатые узоры. Проследив за еë рукой, взгляд тут же приковало утреннее возбуждение, которое выдавало меня с головой, а скатившееся одеяло и вовсе не оставляло шансов на скрытность. Я резко схватил её за запястье. — Это не игра. — Я и не играю, — глаза цвета молодой листвы, омытой первым весенним дождём, смотрели прямо мне в душу. В них нет глубины тёмных вод, вместо этого — светлая, живая прозрачность, словно утренний свет, проходящий сквозь изумрудные листья. Взгляд, обладающий такими глазами, кажется одновременно ясным и загадочным, как шёпот ветра в ветвях ивы. Сакура резко перевернулась, оказавшись сверху, розовые волосы окончательно растрепались и упали лëгкими волнами, косаясь еë плеч. Прижав мои руки к подушке, её бёдра сомкнулись вокруг меня, и я невольно застонал, почувствовав, как она намеренно тëрлась о то самое чувствительное место. Самое ужасное было то, что мне нравилось. Нравилось что она берëт своё, не оставляя мне и шанса на раздумья о том, на сколько это всё правильно. — Я устала ждать, когда ты перестанешь бояться, — еë нежные губы были сжаты в тонкую нить, то ли от желания, то ли от досады. Она беспокоилась о моей неопределённости, хотя и пыталась казаться уверенной в своих действиях. Сердце застонало. Я не хочу быть причиной еë грусти, но и свои годы выстроившихся принципов рушить не желаю. Всё-таки это неправильно. Я ведь уже знаю как должен поступить, так почему всë никак не могу сказать ей об этом. — Сакура… — Сними маску, — это был приказ, а не просьба. Она начала медленно двигаться и мой взгляд сам собой упал туда, где наши тела соприкасались. Тонкая ткань её шорт уже успела промокнуть. Неужели она… без белья? — Хочу поцеловать тебя. Но я уже ничего не слышал. Она была дьяволом с ангельским лицом, что соблазнял меня своей невинностью и сексуальностью. Уж было я подумал, что уже всë решил, но эта девчонка так быстро рушит всë в чëм я был уверен. Я был уверен, что никогда не захочу связывать себя романтическими отношениями, ведь много кого потерял, я был уверен, что никогда не влюблюсь в свою маленькую ученицу, и уж тем более я был уверен, что никогда не буду с ней спать… К чëрту. Я рванулся вперёд, срывая с лица тряпичную преграду, и впился в её губы. Сакура вздрогнула от неожиданности, но мгновение спустя ответила на поцелуй с не меньшей яростностью. Её пальцы врезались в мою спину, оставляя на коже следы, которые завтра будут напоминать об этом моменте. — Сама напросилась, — прохрипел я, срывая с неë майку. Грудь Сакуры такая мягкая, рука буквально утопает в ней. Я сжимаю пальцами один из сосков, от чего Сакура вздрагивает и томно выдыхает, еë лицо совсем раскраснелось, а зелёный глаза перестали быть такими ясными, они были под пеленой похоти, в тумане страсти, но от этого стали лишь прекрасней. Опустив голову к груди, аккуратно целую второй сосок, не переставая играться с другим. Очередной выдох, но уже громче. Я чувствую как становлюсь всë твëрже, а внизу живота всë больше тянет, но я хочу насладиться этим моментом по максимуму. От кожи Сакуры пахло жаспином, как я себе всегда и представлял, но был ещё какой-то замок, до боли знакомый. . . Она вся пропахла мной, моим домом, моим одеколоном. Эта мысль сводила с ума. Во мне не осталось больше здравого смысла. Поцелуями по нежной, разгорячëной коже я медленно спускался к самому главному. Как только мои губы встретили преграду в виде резинки шорт, я посмотрел на Сакуру, от увиденного я понял, что принципов у меня больше нет. Сакура то крутила, то оттягивала набухшие от похоти соски, всë лицо было пурпурным. Наверное, ей было неловко, что я вижу еë такой развратной, но в то же время и возбуждало. Мне, в свою очередь, нравилось смотреть, как она играет с собой — это я понял еще тогда, у окна. — Какаши… — её голос дрожал, а оставшаяся свободная рука отодвинула край ткани, которая скрывало самое важное, она приглашала, нет, она молила меня скорее сделать хоть что-нибудь с еë разгорячённым телом . Если бы я был художником, я бы за рисовал эту картину. Как моя малышка может быть такой похотливой, такой сексуальной, такой мокрой… Я чувствовал, как её бедра трепещут в ожидании, но не спешил. Вместо этого я лишь целовал еë ноги, живот, но никак не прикасался к самому влажному месту на её теле. И Сакура, не дождавшись меня, скользнула пальцами внутрь, всё глубже, всё быстрее, и я не мог отвести взгляд. Вблизи она была ещё прекраснее. Стоны раздавались глухим эхом по всей комнате, окружающая нас двоих атмосфера пропахла сексом. Тело горело, я не мог больше ждать. Сакура вытащила пальцы. С них капало, настолько она была мокрой. Я прильнул к манящей и ждущей меня вагине, послышался громкий стон, Сакура уже не сдерживалась. Я игрался с еë клитором своим языком, облизывал еë полностью и от моего жара она стонала всё громче, всë чаще. Внизу тянуло. Я сунул руку к себе в шорты и вытащил наружу сочащийся смазкой член, не отрываясь от своего «десерта». Я вырисовывал медленные круги, то ускоряясь, то замедляясь, доводя её до грани своим языком, а рукой наглаживал свой возбуждëнный орган. Её пальцы впились в мои волосы, с бёдра сомкнулись вокруг моей головы. — Перестань… мучить… — её голос сорвался. — А разве не ты мучила меня все эти дни? И, не дав ей ответить, проник в неë во всю длину. Так горячо, так узко, так мокро и так долгожданно. По коже пробежали мурашки. С шортами Сакуры проблем не возникло, ибо они были достаточно свободны, чтобы их можно было не снимать. Это было чертовски сексуально, меня возбуждало то, что она раздета не полностью, как бы оставляя небольшую загадку. Хотя, о каких тайнах может идти речь, когда я засаживаю ей во всю длину, а она наслаждается этим и параллельно ласкает свои груди, заполняя мой дом стонами наслождения. Сакура тянется своей рукой к клитору, но я не хочу чтобы она так скоро закончила, я слишком долго терпел. Я перевернул её, прижав к матрасу, и заново вошёл в неё одним резким движением. Она протяжно застонала и выгнула спину ко мне навстречу. Еë розовая попка так и просила, чтобы еë отшлёпали. Взмах руки, громкий шлепок, а за ним стон наслаждения. Тело Сакуры покрылось мурашками, а место удара раскраснелось. Да, так она выглядит куда лучше. Я шлëпал еë снова и снова, а она не переставала стонать подо мной, прося большего. Мои движения становились всë грубее и быстрее, Сакура изгибалась, дрожала, двигалась ко мне навстречу. Еë коленки уже дрожали от подступающего удовольствия. Как же сильно она меня сдавила в пик своего удовольствия, я никогда не забаду, то как она подрагивала и насаживалась на мой член вновь и вновь, пока я не вытащил его, и не кончил ей на попку. Моя горячая сперма медленно растекалась по бледной спине и между румяных от моих шлепков, ягодиц, спускаясь по анальному отверстию, прямо к сочащейся от смазки вагине.