7 глава «Потери»

Сэнго, как и пообещала, на ужин пришла, но перед этим быстро прибралась в комнате. Кай, Джей и Коул сели напротив неё. Это было и неудивительно, учитывая их недоверие. Вообще их отношение к ней само по себе было странным. Вели они себя вполне естественно. Казалось, что они ей уже доверяют, но потом ломают эту иллюзию напрочь. И вот сейчас ниндзя в очередной раз сделали это, сев на другую скамейку. Возможно, Кога надумывает и просто не замечает некоторых вещей, и ребята всё так же продолжают настороженно за ней наблюдать. Но, как сказал ей Зейн, она не обязана никому ничего доказывать, поэтому просто мило беседовала с Нией, которая так была рада её приходу. Ребята обсуждали свои кулинарные таланты или, скорее, их отсутствие. Мастер Ву сидел рядом и заинтересовнно слушал. Он не принимал участие в беседе, ему было достаточно просто наблюдать за тем, как его ученики взаимодействуют друг с другом. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Зейн, неся на подносе большую запечённую утку. Он уверенно поставил блюдо в центр стола и с широкой улыбкой объявил: – Кушать подано! Секунда молчания и в столовой разразился бурный смех. Блондин лишь растерянно смотрел, как его товарищи, включая девочек и сенсея, чуть ли не катались по полу от смеха. – А что смешного? – Зейн нахмурился, пытаясь понять причину столь бурной реакции. Ния, всё ещё улыбаясь, указала на его розовый фартук. – Зейн, да на тебе же… даже я такое бы не надела. – кое-как успокоившись, ответила она, стараясь не рассмеяться снова. Сэнго прикрыла рот рукой, стараясь сдержать улыбку, а остальные лишь обменивались взглядами, с трудом удерживая новые порывы смеха. Розовый с белым цветом отлично сочетались вместе, но только не в случае парня, особенно учитывая его вечно серьёзный вид. – Вам смешно, что я решил не пачкаться во время готовки? – спросил Зейн, всё ещё не понимая. – Нет, мы смеёмся, потому что ты надел этот нелепый фартук. – пояснил Кай, вытирая выступившие от смеха слёзы. Однако Зейн продолжал недоумевать. Для него розовый фартук не был весомой причиной для смеха. – Кажется, у меня с вами разное чувство юмора. – почти бесстрастно ответил он. – Ладно, а как тебе такое? – вдруг сказал Коул, схватив тарелку с остатками еды и с лёгким движением бросив её в лицо Кая. Смит вздрогнул от неожиданности, но тут же его лицо озарила улыбка. Он вытер капли со лба и посмотрел на Коула с притворной злостью. – Неужели тебе это не кажется смешным? – удивился Беккет. – Эй! – воскликнул он, когда на его голову была перевёрнута чашка с супом. Мастер Ву лишь хихикнул над ним и, довольный своей шалостью, сел на своё место. Однако это ребят не остановило, и безобидная шутка переросла в настоящую продовольственную войну. Куски пирогов, овощи и даже несколько безобидных ягод летели во все стороны. Кога невольно улыбнулась, наблюдая за этим хаосом. Ния, вооружившись палочками, пыталась защититься от летящих помидоров. Зейн, всё ещё в розовом фартуке, стоял в центре этого безумия, словно громоотвод. На его лице читалось полное непонимание происходящего. Друзья смеялись, чувствуя, как напряжение последних дней отступило, уступая место беззаботному веселью. Они бросали еду и уворачивались от летящих снарядов. Зейн, наблюдая за тем, как Сэнго влилась в эту вакханалию, слегка улыбнулся. Может быть, он и не понимал их чувство юмора, но он видел, что они счастливы. И это было главным.

***

Ранним утром Сэнго решила не сидеть дома, а отправиться в лес. Перебрав свою аптечку, она поняла, что от её запасов почти ничего не осталось. Нужно срочно пополнять, ведь Серпентины теперь на свободе. А с их возвращением грядут непростые времена. Кога быстро собрала необходимые вещи: несколько бинтов, травяные настои и немного еды. Она знала, что в лесу можно найти не только целебные растения, но и опасности, о которых лучше не забывать. Взяв с собой верный нож, оставшийся ещё с времён клана, девушка вышла за дверь, ощущая, как свежий утренний воздух наполняет её легкие. Лес встречал её шёпотом ветвей и пением птиц, но в глубине души чувствовалась тревога. Серпентины, эти таинственные существа, всегда были источником бед и страха. Их возвращение означало, что мир снова погрузится в хаос, и она не могла позволить себе быть не готовой. С каждым шагом по тропинке, заросшей мхом и дикими цветами, Сэнго вспоминала истории, которые слышала от старших. О том, как Серпентины могли манипулировать сознанием, заставляя людей видеть то, чего не существует, превращать своим ядом в себе подобных, гипнотизировать взглядом. И в последнем она лично убедилась. Поэтому нужно найти лекарства, способные избавлять от их влияния. Ниндзя шла по лесу, внимательно осматривая каждый куст и дерево. Девушка знала, что многие растения, которые здесь росли, могли быть как лекарством, так и ядом, в зависимости от того, как их использовать. Опыт и знания, полученные в клане, были её лучшими союзниками. Вскоре она нашла несколько полезных трав: ромашку для успокоения, зверобой для заживления ран и чистотел для очищения крови. Каждое растение шатенка аккуратно собирала, складывая в специальные мешочки, чтобы не повредить их. Время от времени останавливалась, прислушиваясь к звукам леса, чтобы убедиться, что за ней никто не следует. Солнце поднималось всё выше. Время уже давно перевалило за полдень, но никаких намёков на опасность Кога так и не встретила. Собрав ещё некоторые растения, она вышла на открытую поляну, усеянную цветами. Именно здесь Сэнго почувствовала себя немного спокойнее. Она присела на поваленное дерево, чтобы передохнуть и насладиться этой красотой. Лучи солнца, теперь уже не пробивающиеся сквозь листву, а свободно падающие на поляну, рисовали на земле причудливые узоры, играя с тенями. Капельки росы, оставленные утренним туманом, блестели на траве, словно крошечные бриллианты. Где-то в ветвях деревьев, окружавших поляну, птицы весело щебетали, их песни были полны беззаботности и радости. Девушка закрыла глаза, вдыхая аромат полевых цветов. Здесь, среди цветов и пения птиц, она чувствовала себя в безопасности. Это было место, где можно было не только собрать лекарства, но и исцелить душу. Она знала, что скоро ей придётся вернуться к своим обязанностям, к тем, кто ждал её помощи. Но сейчас, в этот момент покоя и красоты, она позволила себе забыть обо всем, кроме тишины леса и нежности солнечных лучей. Но это мгновение благословенной тишины продлилось недолго. Внезапно, словно разорвав ткань реальности, тишину нарушил громогласный, знакомый до дрожи рёв. Он эхом прокатился по лесу, заставляя птиц вздрогнуть и замолчать, а цветы на поляне, казалось, поникли от испуга. «Дракон Кая!» Сердце Сэнго сжалось от предчувствия беды. Она поняла, что что-то случилось, иначе ниндзя не стали бы лететь за ней без веской причины. Следом за рёвом послышался и девичий голос. – Хватайся! – крикнула Ния, спуская к ней верёвочный трос. Шатенка ухватилась за него и подалась вверх, чувствуя, как трос натянулся под её весом. Ния, крепко держась за рукояти седла на спине дракона, уверенно потянула, помогая подруге забраться. – Что происходит? – спросила Кога, наконец оказавшись в седле. Дракон взмахнул крыльями, издав низкий рык, и резко взмыл вверх, унося их над кронами деревьев. Однако на вопрос ей никто отвечать не спешил. Мастер Ву сидел впереди, управляя крылатым существом за уздечку, его лицо было сосредоточенным, а взгляд устремлён вдаль. Ниндзя угрюмо сидели, следя за горизонтом, где темные облака сгущались, словно предвещая бурю. – Что вы молчите? Скажите хоть что-нибудь. – Кога почувствовала, как в воздухе витает напряжение. Случилось что-то серьёзное и значимое. Ния повернулась к Сэнго, её лицо было напряжённым, а глаза полны тревоги. – Серпентины вернулись. Нужно срочно возвращаться, монастырь остался без присмотра. Шатенка почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Монастырь — это не просто место, где они обучались искусству ниндзя; это была их крепость, их дом. Без защиты он становился лёгкой добычей для змей, которые не упустят возможности воспользоваться ситуацией. Дракон, словно чувствуя нарастающее напряжение в воздухе, внезапно ускорил полёт. Его мощные крылья с силой разрывали густой воздух. Ветер, ещё недавно игривый и освежающий, теперь хлестал по лицу с холодной, зловещей яростью, проникая под одежду и заставляя кожу покрываться мурашками. Сэнго крепче вцепилась в седло, бросив взгляд на своих друзей: лица их, обычно полные уверенности и шуток, теперь были напряжёнными, с плотно сжатыми губами и глазами, устремлёнными вперёд. То спокойствие, что окутывало её всего несколько минут назад, словно лёгкий утренний туман, теперь казалось далёким воспоминанием, разбитым надвигающейся бурей. – Мы должны действовать быстро. – произнёс сенсей, его голос оставался спокойным, как поверхность тихого озера, но в нём звенела сталь неумолимой решимости. – Каждый миг на счету. Серпентины не ждут. Ландшафт внизу стремительно менялся, словно сама земля содрогалась от ужаса. Изумрудный ковёр леса сменился суровой безжизненной картиной. Серые, истерзанные временем камни и высокие, зазубренные скалы вздымались к небу. А там, в самом сердце этой каменной твердыни, где ещё недавно возвышался их родной монастырь, теперь клубился густой, чёрный дым. Он поднимался тяжёлыми, удушливыми столбами, словно раны на теле мира, и казалось, что само небо плачет пеплом. Пламя, ненасытное и безжалостное, пожирало всё на своём пути, превращая в раскалённые угли стены, которые веками хранили покой и мудрость. Сэнго сжала кулаки так, что костяшки побелели. Каждый удар сердца отдавался в висках, смешиваясь с жгучей болью и ледяным гневом. Серпентины не просто напали — они уничтожили всё, что было им дорого. Они уничтожили дом, где рождались мечты, где крепла дружба, где каждый рассвет приносил новую надежду. В глазах блеснули слёзы, но она не позволила им упасть. Сейчас не время для слабости. Дракон начал плавно снижаться. Его могучие крылья, уставшие от долгого полёта, медленно размахивались, пока они не коснулись земли во дворе монастыря. Ниндзя быстро слезли с седла. Их движения были чёткими, отточенными годами тренировок, но под этой внешней дисциплиной бушевала буря эмоций. Они бросились к стойлам, где их драконы были прикованы цепями, окружённые огнём и дымом. Пламя лизало деревянные балки, превращая их в раскалённые угли, которые с треском осыпались вниз. Каменные стены, некогда неприступные, теперь трещали и рушились, словно под натиском невидимой, всепоглощающей силы. Драконы метались в агонии, их чешуя тускнела и покрывалась копотью. Глаза, обычно полные мудрости и спокойствия, теперь горели паникой и отчаянием. Их могучие тела били по цепям, пытаясь вырваться из огненной ловушки, но пламя сжимало их словно железные тиски, не давая ни малейшего шанса на спасение. Ниндзя, несмотря на страх и боль утраты, которая разрывала сердца, бросились в самое пекло. Воздух был раскалён до предела, обжигая лёгкие и заставляя глаза слезиться. Они работали быстро и слаженно. Один, рискуя обжечься, освобождал раскалённую цепь, другой оттаскивал дракона в сторону. Через несколько мучительных минут, наполненных треском огня и отчаянным рёвом, один за другим драконы вырывались из огненной западни, взмывая в небо. Они кружились над пылающим монастырём, словно живые огненные кометы, их силуэты на фоне чёрного дыма казались призраками былого величия. Каждый взмах крыльев был криком боли и ярости, обещанием возмездия. Девушка почувствовала, как горячий ветер обдувает её лицо, принося с собой едкий запах гари и разрушения. Он был не просто запахом, а осязаемым присутствием, обжигающим лёгкие и заставляющим глаза слезиться. Монастырь, их дом, их святилище, место, где каждый камень дышал покоем и верой, теперь был лишь грудой тлеющих углей и обломков. Дым, густой и чёрный, поднимался к небу, словно последний крик отчаяния. Не осталось ничего и никого. Никого… Это слово эхом отдавалось в её сознании, пустой, леденящей пустотой. Сэнго, словно ведомая внутренним голосом, рванула к обломкам своей комнаты. Каждый шаг был мукой. Под ногами хрустели осколки стекла, обгоревшие до черноты, и мелкие камни, которые казались острыми, как зубы. Пыль и пепел покрывали всё вокруг, словно саван, скрывая знакомые очертания. Обломки деревянных балок, некогда служивших опорой шкафа и полкам, теперь лежали в беспорядке, обнажая внутреннюю пустоту. Она опустилась на колени на ещё тёплую землю. Судорожно, с дрожащими пальцами, шатенка начала раздвигать завалы. Каждый сдвинутый обломок вызывал новый приступ страха. Её пальцы, покрытые сажей, скользили по шершавой, горячей поверхности. Сердце сжималось от страха, от ужасающей неизвестности. Зорг. Где же он? Дыхание стало прерывистым, каждый вдох обжигал горло. Она чувствовала, как мелкие частицы пепла оседают на её языке, придавая ему горький, металлический привкус. Её руки были покрыты мелкими царапинами, но она не замечала их. Её внимание было приковано к поиску. – Зорг! – позвала Кога его. – Зо-о-орг! Её голос звучал чуждо, потерянно. Девушка представляла его: его мягкие пёрышки, его преданные глаза, его тихое уханье, которое всегда успокаивало её. Мысль о том, что его здесь нет, что он мог погибнуть в этом аду, была невыносимой. Она чувствовала, как по щекам текут слёзы, смешиваясь с сажей и пеплом, оставляя грязные полосы. Это были не просто слёзы, это были слёзы отчаяния, потери, слёзы, которые не могли смыть боль, разъедающую её изнутри. Ниндзя вместе с мастером стояли на некотором расстоянии. В их глазах читалось непонимание, смешанное с тревогой. Они видели её отчаяние, её безумный поиск, но не могли постичь его сути. Что могла искать девушка среди этого хаоса, среди пепла и обломков, когда, казалось бы, ничего живого здесь не осталось? Они не знали о Зорге, о её верном спутнике, о том, кто был для неё не просто птицей, а частью души. Они видели лишь её, сломленную, погруженную в свою собственную трагедию, и не решались нарушить её скорбь, не смея подойти и предложить помощь, которую она, казалось, даже не заметила бы. Сэнго не видела их. Её мир сузился до этого небольшого участка разрушенной комнаты, до этой отчаянной надежды найти хоть что-то живое. Она продолжала копать, движения становились всё более отчаянными. Пальцы кровоточили, но она не чувствовала боли, тело дрожало от напряжения и страха. Каждый раз, когда Кога находила лишь очередной обломок, надежда таяла, оставляя после себя лишь холодную пустоту. И в этой пустоте, среди пепла и гари, чувствовала лишь одно — всепоглощающую боль. Сенсей, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, чувствовал, как внутри него нарастает беспокойство. Он видел, как его ученица, словно одержимая, погружается всё глубже в своё горе, игнорируя всё вокруг. Он знал, что потеря — это тяжёлое бремя, но в её глазах он видел не просто печаль, а бездну, в которую она рисковала провалиться. Он хотел подойти, сказать что-то утешительное, но слова застревали в горле. Что можно сказать человеку, чья душа, казалось, сгорела вместе с их домом? Однако Ния не выдержала этого самобичевания. Черноволосая подбежала к ней, обнимая подругу и пытаясь увести её оттуда. Она единственная знала, кого именно ищет Сэнго и понимала её боль. Но смотреть на то, как Кога причиняет себе боль, Смит не могла. – Сэнго, пожалуйста, не надо. – умоляла Ния, её голос дрожал от сдерживаемых слёз. Шатенка сжала зубы, не желая отпускать обломки, под которыми, как она верила, мог быть Зорг. Её пальцы дрожали, но она продолжала рыться в пепле, словно это был единственный способ удержать себя от безумия. Черноволосая крепче прижала подругу к себе, пытаясь передать хоть каплю тепла и поддержки. Девушка, наконец, остановилась, её плечи поникли, а руки безвольно упали. Сэнго сидела на коленях посреди руин, её лицо было покрыто сажей, а глаза, полные невыносимой боли, словно смотрели в никуда. Казалось, она потеряла не только своего спутника, но и саму себя. В этой опустошённой фигуре сенсей увидел отражение собственной беспомощности. – Мне очень жаль. – тихо сказала Смит. – Но нам нужно уйти отсюда. Пожалуйста. Кога, поникшая, поднялась с земли. Её движения были медленными, словно каждый шаг требовал неимоверных усилий. Она не смотрела на Нию, её взгляд всё ещё блуждал по остаткам того, что когда-то было домом, местом, где они делили радость и горе. Мастер Ву сделал шаг вперёд. Слова всё ещё не находились, но он знал, что должен быть рядом. Он видел, как Ния, несмотря на собственное горе, пытается быть опорой для Сэнго. И в этом отчаянном, но стойком порыве, он увидел крошечный, но упрямый росток надежды. Надежды, которая, возможно, сможет прорасти даже сквозь пепел. Он подошёл к ним, не говоря ни слова, и положил руку на плечо ученицы. Это был жест, который говорил больше, чем любые слова. Жест, который обещал, что они не одни в этом пепле.