Часть V. Тонкие трещины.

Дождь был тихим. Не тем, что бьёт в стекло, а тем, что шуршит по крыше, едва слышно, но настойчиво. Лань Ванцзи шёл по узкой улочке Гусу, не разбирая дороги — знал, что ноги сами приведут. Сюда он никогда не приходил специально. Сюда приходят, когда что-то внутри рвётся и нужно спрятаться. На повороте — маленькая чайная. В ней пахло жареными семенами кунжута и сладким имбирём. Он вошёл, почти не замечая, что снимает мокрый плащ. Места было мало, и столики стояли вплотную друг к другу. В дальнем углу, у окна, сидел человек, который улыбнулся, едва увидел его. — Ванцзи-сюн, — Не Хуайсан слегка наклонил голову, приглашая. — Какая встреча. Ванцзи хотел пройти мимо, но шаг замедлился. Что-то в этой улыбке было чересчур лёгким, как будто за ней пряталось то, что лучше бы не видеть. — Присядь, — Хуайсан кивнул на пустой стул. — Здесь чай горячий, а на улице ты всё равно промок. Он сел. Молча. Хуайсан налил чай. Поставил чашку так, что ручка была точно на линии его пальцев — мелочь, но та, что говорят о внимательности. — Я слышал… — Хуайсан чуть наклонил голову, глядя в чашку, — у тебя... траур. Ванцзи не ответил. Слова казались грубыми, как камень, упавший в воду. — Знаешь, Ванцзи-сюн, — Хуайсан продолжил, глядя на дождь за окном, — иногда люди исчезают не потому, что хотят умереть. А потому, что кто-то… помог им. Ванцзи медленно поднял взгляд. — К чему ты ведёшь? — Ни к чему, — легко ответил Хуайсан. — Просто… в последнее время слишком много странных происшествий. Пожары, аварии… Слишком чисто всё выходит. — Чисто? — Да. — Он чуть улыбнулся, но глаза оставались пустыми. — Знаешь, когда тело находят, опознать можно только по одной детали… это ведь удобно. Ванцзи сжал чашку. — Ты намекаешь, что это было сделано… специально? — Я? — Хуайсан поднял брови. — Разве я что-то сказал? Это просто мысли вслух. Они замолчали. Дождь становился гуще. Через минуту Хуайсан поставил чашку и тихо добавил: — Если вдруг… ты когда-нибудь решишь искать ответы… начинай не с места аварии. Оно слишком показное. Начинайте с того, что было за три дня до неё. Он поднялся, накинул плащ, и уже у двери сказал, даже не оборачиваясь: — И помни… иногда тот, кто ищет правду, первым становится её жертвой. Дверь закрылась. Ванцзи остался сидеть, глядя на тёмный чай. И только теперь понял — Хуайсан за всё время так и не спросил, как он себя чувствует.

***

Чайный домик стоял на окраине города. Деревянные ставни, облупившаяся вывеска, лёгкий запах жасмина, который въелся в стены за десятки лет. В такие места не заходят случайно. Сюда приходят только те, кто помнит, что именно здесь когда-то что-то случилось. Цзян Ваньинь открыл дверь, и колокольчик над входом дрогнул. Он не ожидал никого. Тем более — его. За дальним столиком, в полутени, сидел Лань Ванцзи. Чайник, чашка, и взгляд, уткнутый в пар. — Что ты здесь делаешь? — голос Ваньиня прозвучал чуть грубее, чем он хотел. Ванцзи поднял глаза, но не ответил. Взгляд его был спокоен, как всегда, но в этом спокойствии была трещина. — Не говори, что ты просто проходил мимо. Молчание. Потом — тихое: — Три дня до. Ваньинь замер. Эти слова были слишком чётким попаданием. — Ты тоже знаешь, что он был здесь, — не спросил, а сказал он. Ванцзи кивнул. Они долго молчали, каждый в своём углу стола. Потом Ваньинь вдруг усмехнулся — сухо, без веселья. — Знаешь… сегодня я говорил с одним человеком. Цзинь ГуаньЯо. — …

***

Вечер был тёмным, но город всё ещё жил. Фонари дрожали от ветра, и Цзян Чэн, выйдя из управления, понял, что идти пешком до дома — не лучшая идея. Но вместо того, чтобы повернуть к карете, он заметил знакомую фигуру у ворот. Цзинь ГуаньЯо стоял спокойно, укрывшись от ветра под навесом. В руках — свёрнутый зонт, на губах — мягкая, почти извиняющаяся улыбка. — Цзян Ваньинь, — он сделал лёгкий поклон. — Не хотел мешать, но раз уж наши дороги пересеклись… — Ты мог бы просто прислать письмо, — сухо ответил Чэн, но всё же остановился. — Конечно. Но, — Гуаньяо чуть сдвинул зонт, — иногда письма… теряются. Он сказал это слишком спокойно, чтобы это было просто замечание. Они пошли бок о бок по улице. Молча, пока Гуаньяо не заговорил первым: — Я слышал о… трагедии. Моё искреннее соболезнование. — Не нужно. — Голос Чэна был резким. — Соболезнования ничего не меняют. — Верно. — ГуаньЯо кивнул. — Но знаете… иногда стоит обратить внимание не на саму трагедию, а на то, что было сразу перед ней. Люди часто думают, что всё начинается в момент аварии, но… — он чуть улыбнулся, — на самом деле всё начинается гораздо раньше. — Ты хочешь что-то сказать? — Я? — он сделал невинные глаза. — Нет-нет. Просто… за пару дней до этого, кажется, кто-то видел вашего брата в компании… довольно неожиданных людей. Ваньинь остановился. — Кто? — О, слухи такие ненадёжные… — ГуаньЯо слегка отмахнулся. — И всё же… вы ведь знаете, что некоторые умеют исчезать лучше, чем появляться. — Он не исчез, он… — Чэн запнулся, почувствовав, что слова застряли в горле. Он шагнул вперёд, словно разговор был окончен, но на полпути обернулся: — И ещё… не верьте тем, кто слишком быстро согласился с версией, которую им предложили. Он исчез в переулке, а глава корпорации Цзян остался стоять под дождём, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу.

***

— И ещё… — продолжил Ваньинь, — он сказал, что если я когда-нибудь решу искать правду, мне стоит начать с того, кто стоял ближе всех, но говорил меньше всех. Он замолчал, вглядываясь в Ванцзи. — Ты что-то знаешь. Ванцзи поднял глаза. — Мне сказали… — его голос был чуть хриплым, — что тело можно было опознать только по кольцу. Не по лицу. Не по знакам. Только по кольцу. Ваньинь выругался. — Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю. — Коротко. Чётко. Они оба замолчали. Между ними лежала пустая поверхность стола, но ощущалось, будто там — провал. — Мы не ищем вместе, — первым сказал Ваньинь. — Но если что-то найдём… — Сообщим, — договорил Ванцзи. Они оба поднялись почти одновременно. Взгляды встретились. В них не было доверия. Но была общая цель.