Глава 1: Просьба

Лэйн сидела на лавке, поджав под себя ноги, прямо посреди сквера, который в другое время казался ей уютным и даже милым. Здесь всегда пахло сиренью и жёлтой пыльцой, а воздух будто вибрировал от счастья прохожих — те выгуливали собак, кормили голубей, целовались на скамейках, смеялись у кофеен. Но сегодня этот мир был глухим, глухим и равнодушным, как плотно закрытая дверь. Она смотрела вперёд, но ничего не видела — взгляд рассеянно цеплялся за гнутые спинки скамеек, за медленно двигающиеся тени деревьев, за капли, оставшиеся после утреннего дождя на мраморных урнах. — Прости. Просто... так будет правильно, — сказал он. Голос её парня — теперь уже бывшего — был удивительно спокойным, будто речь шла не о расставании, а о замене лампочки. — Для кого правильно, Марк? — прошептала она, всё ещё не веря. Он не ответил. Только потупился, пожал плечами, как делают это люди, когда хотят улизнуть без объяснений. На его лице было что-то хуже, чем злоба — отстранённость и безучастность. Как будто всё, что между ними было, стоило не больше утренней смс. Лэйн даже не заплакала. Ветер шевелил её волосы — светлые, чуть вьющиеся, они цеплялись за ресницы, щекотали щёки. На губах всё ещё оставался вкус кофе из бумажного стаканчика, который она держала в руках — он уже стал холодным, горьким, почти безжизненным. Собственно, как и всё сейчас. — Ты... нашёл кого-то? — спросила она спустя несколько секунд, не узнавая собственного голоса. Он звучал слишком тихо, слишком мягко. Не так как всегда... Марк снова ничего не сказал, но взгляд его оказался достаточно красноречив. Лэйн молча кивнула. Пальцы сжались на стаканчике, почти его деформировав. Но лицо её было непроницаемым, как поверхность озера в штиль. Под ним бушевал целый ураган — гнев, обида, унижение, горечь, разочарование и желание громко закричать. Наконец-то , парень, уже бывший встал. Молча. Без «прости», без «я всё объясню», без «не обижайся». Просто встал и ушёл. Его шаги по гравию были чёткими, уверенными. Лэйн смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за уголом сиреневой аллеи.

***

Прошло около получаса, прежде чем она поняла, что всё ещё сидит. Люди шли мимо, не задерживая взгляд — у каждого были свои дела, свои трагедии. Её боль никому не была интересна. Даже ей самой она начала казаться какой-то фальшивой, как в дешёвом кино, где героиня бросается в объятия подруги, и обе ревут, обмениваясь конфетами. Но Лэйн не ревела. Она злилась. Именно злость, а не боль, стала её спасением. Как лавина, что сначала рушит, а потом открывает новое русло. Как пожар, что выжигает всё — но на пепле может вырасти что-то сильнее. Она встала — резко, почти механически. Глубоко вдохнула воздух, насыщенный влажной листвой и свежестью каштана. Смахнула с юбки невидимую пыль. И пошла. К чёрту его. К чёрту свадьбы. К чёрту жалость.       Но через два дня она получила открытку. Светло-бежевый конверт, искусно оформленный, с золотым тиснением. Свадебное приглашение. Имён было два: её бывшего. И… бывшей девушки Бориса Романова, как потом окажется.

***

Свет в офисе был холодным, почти хирургическим. Белые лампы над головой резали глаза, а мониторы отражались в стеклянных перегородках, как зыбкие призраки. На часах было 19:06, и большая часть сотрудников уже разошлась. Остались только дежурные — вечно застревающие в делах, вечные трудоголики. И она... Лэйн сидела, не отрывая взгляда от экрана, хотя глаза давно не фокусировались на цифрах отчёта. Текст размывался, буквы слипались, будто и они чувствовали, что мир рухнул. На столе лежал злополучный конверт — аккуратно сложенный, словно насмешка. Свадьба. Через две недели. Они вместе во всём белом. И Лэйн — одна среди гостей, держащая в руках конверт с пустой графой «сопровождающий»... Лэйн откинулась в кресле и уставилась в потолок. Внутри всё бурлило. Гордость не позволяла просто проигнорировать приглашение. Слабость не давала отказаться. А уязвлённое сердце — оно требовало мести. Или хотя бы видимости победы. Нет, она не будет одна. Ни за что. Не даст им удовольствия думать, что она страдает. Она повернула голову. К счастью, через две перегородки сидел он. Борис. Собранный, спокойный, с аккуратными нотами в ежедневнике и пиджаком, висевшим на спинке кресла. Его светлые волосы были чуть растрёпаны, как после ветра, а пальцы быстро перебирали клавиши. Он работал точно и чётко, как швейцарские часы. Ничего лишнего, ничего напоказ. Лэйн смотрела на него с секунд двадцать, прежде чем поняла: это он. Единственный, кто может её спасти. Идея возникла резко, как вспышка. Без предварительных раздумий. Просто вдруг — и всё. Она встала. Неуверенность затанцевала где-то в животе — лёгкая, дрожащая. Но Лэйн заглушила её. Сделала вдох. Потом ещё один. И шагнула вглубь кабинета. — Эй, Борис? Он не сразу обернулся. Закончил печатать строку, сохранил файл, только потом поднял глаза. Сдержанный взгляд, холодный, как прозрачный лёд. — Что-то срочное? — Можно поговорить?.. Ну, не совсем по работе. Личное. Брови чуть приподнялись. Это уже было событие. — Личное?.. С тобой? — он чуть откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы на груди. — Интересно. Допустим. Лэйн прошла вперёд и остановилась у его стола. Почти с вызовом. Почти с дерзостью. Хотя внутри у неё всё сжималось, как мятая бумага. — Ты знаешь, что Марк и Карина... — она запнулась, — ...женятся? Он кивнул. Ровно. Без удивления. — Да. Получил приглашение на прошлой неделе. Красивое, кстати. Золотая фольга, фактурная бумага. Видно, старались. — О, отлично, ты тоже идёшь. — Она скрестила руки на груди. — Значит, нам проще договориться. Он чуть приподнял бровь. — О чём? Лэйн задержала дыхание, потом выпалила, быстро, как будто боялась, что если скажет медленно — не решится: — Я хочу, чтобы ты пошёл туда со мной. В смысле... со мной-со мной. Как парень. Ну, не реально, конечно, а... как будто. Сделай вид, что ты мой парень. Пауза была долгой. Плотной, как туман. Она ощущала, как он её разглядывает — как наблюдатель за экспериментом, который не знает, рванёт ли пробирка или нет. — Это... пранк? — тихо спросил он. — Нет, чёрт возьми, Борис. Это серьёзно. Я не собираюсь стоять в углу одна, с бокалом, пока мой бывший шепчется с твоей бывшей, глядя, как я «до сих пор не отошла». Я не дам им этого. И ты не должен. Так что мы — пара. На один вечер. Смекаешь? Он не ответил. Только медленно встал. И на миг ей показалось, что он откажется. Отмахнётся. Скажет что-то вроде: «найди себе другого идиота для спектакля». Но вместо этого он сказал: — И что будет взамен? — Что хочешь. Я сделаю твою дурацкую таблицу по квартальному отчёту. Или перестану вставлять саркастические ремарки в наши общие презентации. Он чуть усмехнулся. — Заманчиво. Ещё? — Ладно. Неделя молчания. Я не существую. Только помоги мне сейчас. Молчание. Долгое, почти невыносимое. Наконец, Борис медленно кивнул. — Хорошо. Лэйн выдохнула. Как будто с горы рухнула. А потом — расправила плечи. Она всё ещё была зла. Всё ещё горела внутри. Но теперь в этом пламени была цель. Они покажут всем: что им — плевать и что они — влюблены. Даже если это будет самой грандиозной ложью года.

***

Магазин костюмов располагался на верхнем этаже старого здания с лепниной, выцветшими витражами и скрипучими деревянными ступенями, на которых время будто бы оставило отпечатки шагов всех прошедших эпох. Снаружи фасад был потёртым, даже немного унылым, но внутри — белый мрамор, зеркала в золотых рамах, мягкие кресла, запах лаванды и старого дерева. Этот магазин облюбовали модели, артисты и деловые люди, предпочитавшие классику без кричащего лоска. И именно здесь Лэйн настояла подобрать образ для Бориса. Потому что если уж играть спектакль, то до конца. Она пришла первой — в летящем сером плаще, с волосами, собранными в небрежный хвост, из которого выбивались солнечные пряди. Лицо было серьёзным, почти сосредоточенным, как у режиссёра перед премьерой. В руках держала блокнот — не столько для записей, сколько для ощущаемой важности момента. Всё должно быть идеальным. Всё — от цвета галстука до того, как Борис поправляет рукава. Он вошёл спустя пять минут, как всегда — вовремя, не на минуту позже. На нём был привычный деловой образ: тёмные брюки, белая рубашка, серый пиджак и взгляд, говорящий: я здесь не потому что хочу, а потому что ты попросила. — Ты выглядишь, как будто пришёл на похороны, — сразу сказала она, окинув его взглядом. — Это репетиция романтической трагедии, а не скучного отчёта. — Прости, — спокойно отозвался он. — Я оставил свой энтузиазм в Excel. Продавец — пожилой мужчина с тонкими руками и тёмными глазами, похожий на дирижёра в театре — кивнул им и жестом пригласил в зал примерок. Костюмы висели здесь как экспонаты: каждый на отдельной вешалке, освещённый мягким, тёплым светом. Ткани — от гладкого итальянского шёлка до шерсти с лёгким блеском. Всё пахло дороговизной и точностью. Лэйн склонилась к ряду с костюмами, будто выбирала оружие перед дуэлью. Перебирала пиджаки, щурясь, как художник, подбирающий оттенки. Она знала, что хочет: чтобы его вид ударил в сердце, как глоток дорогого вина — неожиданно, обжигающе, с послевкусием. Он должен был стать совершенством. Не для неё. Для эффекта. — Этот, — наконец сказала она, протягивая пиджак тёмно-синего цвета с едва заметной фактурой. — Он подчеркнёт цвет твоих глаз. Сделает тебя... опасным. — Опасным? — он усмехнулся. — На свадьбе? — Именно. Мы же пара. Все должны думать, что ты — мой смертельный соблазн. Что я от тебя без ума. Что я тебя заслужила. Он посмотрел на неё пристально. Долго. — А ты... действительно хочешь, чтобы это выглядело правдоподобно? Она бросила на него быстрый, немного вызывающий взгляд. — А ты не хочешь? Он ничего не сказал. Просто взял костюм и исчез за занавеской.

***

Минуты тянулись мучительно долго. Лэйн сидела в кресле, обивая ногтем ритм по подлокотнику. Она чувствовала, как внутри всё дрожит — от злости, от волнения, от странного предвкушения. Этот спектакль был её идеей. Но с каждой минутой она всё яснее понимала: как только Борис выйдет в том самом костюме, всё станет... реальным. Опасно реальным. И он вышел, плавно раздвинув шторы, словно выходил не из примерочной, а на сцену. Костюм сидел на нём безупречно — подчёркивал линию плеч, талию, длинные ноги. Белая рубашка чуть подсвечивала кожу, придавая ей почти фарфоровую утончённость. Волосы, и без того светлые, поблёскивали в отражении ламп, а лицо оставалось тем же — холодным, собранным, невозмутимым. Но теперь в нём появилось нечто ещё. Неуловимое. Привлекательное. Опасное. Он медленно подошёл к ней. — Ну? — спросил он, зная, что она оценивает его с головы до пят. Лэйн сглотнула. Слова вдруг рассыпались где-то в груди, и язык будто перестал слушаться. Она ненавидела такие моменты — когда в голове ураган, а снаружи ты должна быть ледяной. — Сойдёт, — сказала она и скрестила ноги. — Ты выглядишь... ну... как парень, с которым, возможно, могла бы переспать. — Это комплимент? — поднял бровь он. — Это — факт. Их взгляды пересеклись. Внутри неё мелькнула странная искра — нет, не влюблённость. Пока нет. Но что-то. Возможно, тревожное, настойчивое, как трещина в стекле, которая с каждым днём становится всё шире и шире.