Часть 1

— Я хочу в пару с Поттером. Открывать бал… — протянула Панси с тоской по несбывшемуся. Поттер, отъевшийся и укутанный в семейные артефакты как индийская невеста, был, к большому сожалению, красив. А в добавок к этому — довольно харизматичен и просто до неприличия богат. Каким бы «ложным» чемпионом он не был, за его выбором партнёрши на бал следили с придыханием. — Все хотят, — выдохнул Драко. — Пойди, подерись с Нотт, может и прокатит, — Панси оглянулась на Теодору Нотт, которая в свои пятнадцать будучи и без того самой высокой и на их курсе, и на курсе старше носила то тяжёлые военные ботинки с подошвой под десятку, то шпильки той же высоты и передёрнулась. Панси была ростом метр пятьдесят и, в отличие от всё той же Нотт, не могла растаскивать однокурсников в разные стороны руками, держа их как нашкодивших котят. Теодора Нотт была одной из тех немногих слизеринцев, которых из гриффиндорских компаний не гнали и не провожали подозрительными взглядами — она дружила с Гарри Поттером. Учитывая что Поттер в упор не воспринимал Грейнджер как девушку, наибольший шанс пойти с ним на Рождественский бал был у Нотт. И Панси казалось, что она этим наслаждается.

***

Имя Теодора в женской его форме было на берегах Британии непривычным. Если имя Теодор в какой-то мере популяризировалось Рузвельтом, то вот «Теодора» оставалась чем-то далёким и иномирным. Так что первый месяц Теодора Нотт потратила на то, чтобы вдолбить своим однокурсникам и профессорам, что она не Теодосия, не просто Дора и уж точно не Теофилия (это имя в честь Теофилии Шаффик, колдомедика-акушерки, получила львиная доля детей в семидесятые). Теодора была названа в честь последней императрицы македонской династии, императрицы при двух мужьях, сестре и наконец самостоятельно, надо было соответствовать! Второй месяц Теодора потратила на то, чтобы от неё отстали особо одарённые, путавшие её с парнем. На первом курсе Теодора была высокая и плоская как доска, как и подавляющее большинство одиннадцатилеток, с короткими кудряшками и острыми блэковскими чертами лица. А ещё она стойко отстаивала своё право носить штаны — слизеринки, как традиционалистки, предпочитали соблюдать форму до последней буквы. А Теодора предпочитала не отморозить себе задницу, уж простите за подробности. Дошло до того, что Северус Снейп, ещё не знакомый с Лордом Константином Ноттом и его полной поддержкой любых действий дочери, вызвал его в школу, поговорить о поведении Теодоры и вызываемые её нежеланием надевать юбку скандалы среди слизеринцев. Да, все присутствующие понимали, насколько абсурдно это звучало. Константин Нотт декана дочери выслушал, но без энтузиазма. — Я могу оплатить всем девушкам-слизеринкам покупку штанов, — предложил он. Северус поперхнулся воздухом. Теодора, сидевшая рядом, хихикнула в кулачок. Разговор завершился тем, что Константин выслушал короткую сводку об успехах дочери в учёбе, внушительных для первокурсницы, отказался проводить какого-либо рода воспитательную беседу и перевёл на счёт школы сумму денег, которая до кната закрывала покупку пятидесяти девяти штанов с индивидуальной пошивкой. На Слизерине на всех годах было ровно пятьдесят девять девушек, не считая, собственно, Теодору Нотт. — Прямо как мать, — потрепал Теодору по голове её отец, когда они вышли из кабинета декана, да и был таков. Теодора улыбалась всей гостиной ещё целый день, что вообще-то было для неё не характерно — от Теодоры наконец отстали.

***

Теодора Нотт и Гарри Поттер подружились случайно на третьем курсе. Ситуация на уходе за магическими существами была следующая: Рон и Гермиона, поругавшиеся в тот день ещё до выхода из гостиной, заняли места на разных частях поляны, максимально друг от друга далеко, а Гарри, чтобы не спровоцировать случайно взрыв и последующие разборки, стал в самом центре поляны, одинаково далеко от обоих. И, по счастливой случайности, рядом с Теодорой Нотт. Нет, на уроке, на котором они все разбирались с флоббер-червями, Теодора с ним особо не разговаривала, только ругалась сквозь зубы на странном языке, турецком, как позже выяснил Гарри. Но вот позже она не направилась вместе со всеми в замок, а задержалась на поляне, приглядываясь к кусту орешника и топору, который Хагрид оставил воткнутым в пень. Сам Гарри тоже задержался, поговорил с Хагридом и в итоге застал Теодору Нотт за попытками достать топор из пня. — У меня палочки взрываются, — поведала ему Теодора в перерывах между попытками. На предложение Гарри помочь Теодора лишь окинула его невпечатлённым взглядом и вернулась к своим попыткам. Гарри бы обиделся, если бы запястья Теодоры не были бы в два раза толще его собственных, а она сама — выше Гарри на полторы головы. — Это уже пятая, — Теодора протянула ему горстку щепок светлого дерева с обрывками пера феникса внутри — на палочку это было похоже очень отдалённо. — Если я продолжу их взрывать я расстрою папу. Гарри по дурости предложил ей попробовать его палочку. Теодора, тоже, как она позже призналась, по дурости палочку взяла. В больничном крыле сидели вместе — им обоим нужно было доставать щепки разлетевшейся на кусочки палочки из ладоней. Слава богу не попало в глаза! К деканам в больничном крыле быстро присоединился Дамблдор, посматривающий на надрывно рыдающую Теодору с подозрением. Теодора продолжала рыдать, Гарри продолжал пытаться её успокоить — после двадцати минут непрерывной истерики даже ему, предупреждённому, что это всё актерская игра, перестало так казаться. Константин Нотт, выскочивший из камина, вначале проклял всю собравшуюся у постели дочери коллегию и только потом начал задавать вопросы. К Гарри у него вопросов оказалось мало и он даже сильно смягчился, когда Гарри рассказал, что это его палочка. А вот с профессорами тот разговаривал на повышенных тонах. Оказалось, что до этого Константина Нотта не было на британских островах — он ездил по делам и за подарками дочери на Балканы, а палочку взамен сломанных с ней ходил покупать Снейп. Денег у Теодоры было достаточно, чтобы не тревожить папу, но это начинало надоедать и ей самой, потому что не прекращалось. Профессоров, пропустивших тот факт, что Теодора сильна до одури и обычные концентраторы не справляются, песочили минут двадцать. Им после первого же раза нужно было делать палочку на заказ, не ожидая пока Константин вернётся. Теодора к этому моменту перестала плакать и с интересом следила за конфликтом. — Мистер Нотт, я понимаю, мы все хотим видеть в наших детях второго Мерлина, но такое попросту невозможно, — попытался уверить Константина Нотта Дамблдор таким тоном, каким обычно говорят с умалишёнными. И совершил в этот момент одну из своих реально роковых ошибок. — Вот, мисс Нотт, возьмите мою палочку, я уверен, что с ней ничего не случится, — и протянул Теодоре длинную, узловатую белую палочку. Палочка в руках Теодоры издала скрип, а затем распалась надвое. — Ой… — неожиданно громко высказалась Теодора в возникшей шокированной тишине. Даже Гарри осознал, что в моменте Теодоре следовало бы снова начать рыдать, потому что случилось что-то действительно экстраординарное. Теодора и начала.

***

Когда Гарри в компании с Теодорой и её отцом появился в лавке Олливандера, старичок побелел, хотя Гарри не думал, что реально сравниться цветом с мелом возможно. Константин Нотт улыбнулся. — Мистер Олливандер, не волнуйтесь так, я дочери палочку на заказ сделаю. Мы здесь ради мистера Поттера, — лицо Олливандера хоть и не приобрело обратно здорового оттенка, он хотя бы отмер, что было уже прогрессом. Гарри вышел оттуда с новой палочкой, снова из остролиста и с пером феникса, но теперь уже безо всякой связи с Волдемортом. А потом Нотты предложили ему прогуляться по Косой аллее — было воскресенье, домашки задали немного, да и грех упускать такой шанс. Гарри и не стал упускать. Обычно с девчонками было неинтересно, но с Теодорой ему было интересно как никогда. Она рассказала ему про древние семьи, про традиции Византии, из которой была её семья, про магические места в Британии, по которым обрадованный интересом дочери Константин Нотт таскал её в детстве. Жаль только выезд из страны Ноттам разрешили только в девяносто первом — Теодора мечтала посетить Айя Софию, музей Долмабахче и Большой дворец, да и весь Стамбул, который она на старый манер часто называла Константинополем. С ней было так легко, что Гарри иногда даже забывал, что она девчонка, благо английский — не очень гендерно определённый язык, а то Теодора могла и проклясть. Константин Нотт почти не вмешивался в разговор детей, только улыбался слегка загадочно.

***

Когда Гарри узнал, что Сириус Блэк невиновен, он написал единственному взрослому человеку, который точно ему бы поверил. Константину Нотту. Точнее, Нотт-старший верил дочке, но это уже были детали — к концу третьего курса Теодора Нотт, позволившая звать себя просто Тео, прочно закрепилась во «внутреннем круге» Гарри Поттера и по его просьбе написала отцу в момент. — Я обычно такое не поддерживаю, — высказала им Тео, надевая маховик времени на всех четверых, для чего и ей, и Рону пришлось сильно согнуться. — Но ситуация не терпит отлагательств, — Тео была самой яростной противницей использования маховика, чертила Гермионе таблицы и графики и в итоге убедила минимизировать. Гарри и Рон, напуганные последствиями для Гермионы до усрачки, ликовали. Тео в итоге спеленала заклинаниями всех четверых взрослых, присутствовавших в Воющей хижине, а затем достала двойное зеркальце и позвала папу. Золотое трио из будущего страховало её исподтишка — в отличие от Тео они тоже были в Воющей хижине. Константину Нотту когда дочка была «в опасности» оказалось абсолютно плевать, что аппарировать в Хогвартс невозможно. Так же плевать ему было на приказ Министерства отдать Блэка в руки правосудия — дочка сказала невиновен, значит невиновен. Сириуса оправдали в июле.

***

Новоиспечённый Лорд Блэк ничтоже сумнящеся заключил с Лордом Ноттом союзническое соглашение и предложил ему за помощь в оправдании абсолютно всё, что семья Блэк может предложить, в пределах разумного, разумеется. Лорд Нотт думал не долго — чисто технически, не так уж и много он вложил в это оправдание, всё сделала Теодора. Так что теперь Блэкам предстояло выдать Теодоре всё, чего бы она не захотела. Благо, Теодора хотела Гарри, исключительно добровольно и в перспективе, а не вот прям щас. Константин Нотт на желание дочери только благосклонно кивнул. Гарри ему нравился гораздо больше, чем другие возможные кандидаты в женихи, разве что обилие титулов на двоих напрягало — Тео была наследницей Ноттов, а Гарри — и Поттеров, и Блэков. Сириус заверил серьёзную, высокую девочку, напоминавшую ему Дорею Поттер, что если и она, и Гарри захотят — он будет рад заключить между ними помолвку. А пока — будет рад пригласить её вместе с ними на Чемпионат по Квиддитчу. (Лицо Теодоры в этот момент скривилось — квиддитч она не любила и считала чересчур травмоопасным. Но проводить время с друзьями она хотела, к тому же, кроме Гарри и Рона с Гермионой, на чемпионате должны были присутствовать Гринграссы, с которыми Тео неплохо дружила.) А потом на всё том же чемпионате случился терракт. Константин Нотт всё оставшееся лето не выпускал дочь из виду, да та и сама не стремилась. У Константина на руке красовалась метка, пусть и с проплешинами от попыток её свести, контактировать с кем-либо из того же общества для Теодоры было опасно. В Хогвартс ехали подавленные и обвешанные артефактами с головы до пят. В случае Тео почти буквально — в волосах у неё были зачарованные заколки, а на щиколотках браслеты. Драко Малфоя она стала обходить по широкой дуге.

***

Когда имя Гарри вылетело из Кубка огня сразу несколько человек грязно выругались на турецком — привычка Тео оказалась заразительна. А потом Гарри поклялся прям там на крови и магии, что не кидал своё имя в кубок, на весь Большой зал. Дамблдора перекосило, хотя дети этого и не заметили. К его большому сожалению из-за мисс Нотт старшей палочки больше не существовало и стереть память всему Хогвартсу не представлялось возможным. Начались крики, требования расследования, обвинения в подсуживании ещё до начала соревнований… Участвовать Гарри Поттеру всё равно пришлось, к вящему недовольству очень большой группы людей. Министерство вздрагивало под объединёнными усилиями напористой Гермионы Грейнджер, политически подкованной Дафны Гринграсс и знающего Министерство изнутри Рона Уизли. Пока не падало, но вздрагивало. Аластор Грюм успел показать ровно одно заклинание слизеринцам, прежде чем Теодора Нотт истошно заорала. Гарри даже не спрашивая, тут же позвал к зеркалу Константина. Отставной аврор, а точнее Пожиратель смерти, который прятался под его личиной, Тео не понравился с первой же секунды, но в тот момент он так напомнил ей Барти Крауча из воспоминаний отца о той войне, что Тео стало страшно. Константин Нотт возник в камине через несколько минут, под тридцатью парами глаз связал не ожидавшего нападения Грюма и со словами «Поговорим?» утащил обратно в камин. На следующий день у детей, которые были об этом ни сном, ни духом, уже был другой преподаватель. Волдеморт умер от голода в доме в Литтл-Хэнглтон, что, в некоторой степени, было очень трагично, но Константина Нотта мало это волновало. Вместе с Сириусом они затолкали Барти Крауча в психиатрическую лечебницу, потому что что-то у того в голове было сильно не в порядке. Ещё бы, после двенадцати лет под империо! Гарри Поттер очень продуктивно поболтал с драконом, Асвагликаль-исеремси, если переводить на человеческий её имя, оказалась дамой в летах даже для дракона. Ему коротко пояснили, что он от молний и смерти, что так-то не должно было происходить, поскольку молния — это искра жизни. И что возможно из-за того, что его подруга от воздуха и жизни, что тоже не должно было происходить, у неё и взрываются палочки. Теодора Нотт уже пару лет колдовала без палочки, но узнать почему она это делала было полезно.

***

Когда Гарри узнал, что на то, кто будет его партнёршей на Рождественский бал были ставки, он немного удивился. Удивился — и чуть не рванул приглашать Гермиону, просто, чтобы поставить на неё и вытянуть из сокурсников сумму, примерно равную восьмой части его наследства. Благо, Тео успела схватить его за воротник и Гарри притормозил. Ставили в основном почему-то на Джинни. Ставки на Тео были, но их было сильно меньше, чем Гарри ожидал. Просто поймите, он был слегка влюблён в Чжоу Чанг, кареглазую брюнетку выше его на голову и ловил краш на молодого Тома Реддла, кареглазого брюнета с острыми скулами и кудрями… никакой типаж не щёлкает? Так что он поставил на то, что пойдёт на бал с Тео через близнецов, которые, что удивительно, не были организаторами этого всего, и тут же пригласил Тео на бал. Тео улыбнулась и чмокнула его в щеку. — Это за приглашение, — снова улыбнулась она, пока Гарри краснел. — А это — за ставку, — и тут же его прокляла. Не чем-то серьёзным, Гарри уже умел различать, но прокляла, рассмеялась и выскочила из кабинета, в котором они собирались, всё ещё заливисто смеясь.