Часть 2

Надо сказать Рождественский бал изрядно нервировал вообще всех. Чары, наведённые на Хогвартс основателями, были и без того сильно ослаблены за годы, а для того, чтобы защита замка допустила всех вовлечённых в этом году, её вообще пришлось опустить. Поскольку Дамблдор ввиду его ориентации в принципе мало понимал, что такое количество подростков с бушующими гормонами плюс алкоголь, плюс общество противоположного пола — рецепт настоящего бебби-бума в следующем сентябре–октябре… Голова болела у заместителя директора Макгонагалл. А ведь из-за Гарри Поттера и его попадания в соревнования, возрастную планку пропуска на бал пришлось снизить до четырнадцати! И это не учитывая разрешения приглашать с курсов ниже! Нет, четырнадцать для такого конечно немного маловато, но умельцы ведь точно найдутся! В общем и целом, если Минерва Макгонагалл и поседела на кануне девяносто пятого, то исключительно из-за Рождественского бала! Зато с каким злорадным наслаждением она назначила Северуса Снейпа на место следящего за порядком… И для Северуса, и для студентов это обещало стать одинаково невыносимо. Когда обеспокоенные всё тем же самым родители всё-таки предложили свою помощь и присутствие, Минерва вцепилась в них зубами и отказалась отпускать. Особенно она вцепилась в Блэков, Делакуров, Лонгботтомов, Ноттов и Малфоев, напиравших на классику бала, а не приглашение Ведуний. Тут Минерва оказалась внезапно абсолютно согласна с консерваторами — чем меньше дети беспорядочно прыгают и чем больше действуют по заранее определённым схемам — тем лучше. Пришлось выделить бюджет на учителей танцев, но оно того стоило. Каждого кната. Студенты, она знала, объединились и помогали друг другу с костюмами — для тех, у кого не было денег, подшивали их уже купленные парадные мантии так, что начинало казаться, что те стоят миллионы. За защиту, слава Мерлину, в итоге взялись авроры, многим из которых тоже хотелось посмотреть на своё дитятко, танцующее на балу, но не имевшим права уйти со службы. За приличия — наличие чопорных родителей и других родственников (не более двух штук на человека!). Большой зал, к большому сожалению, такое количество человек вместить не мог, так что было решено провести бал под открытым небом. Пришлось оплатить работу мага погоды, но оно того стоило. Колдовать на балу было строго запрещено, кроме случаев чрезвычайных, но тут уж все понимали. Анастасия Марлисс, маг погоды, устроившая комфортную для танцев температуру в декабре в шотландских горах, зыркала на потенциальных нарушителей очень недобро.

***

Первые скандалы начались, что неудивительно, задолго до самого бала. Кто-то оказался недоволен чьим-то выбором партнёра или чьим-то приглашением и дал приглашавшему в нос. Драка началась быстрее, чем окружающие успели моргнуть. Теодора Нотт вплыла в коридор после совместной арифмантики с Гермионой, настроенная весьма благостно и только поэтому виновники драки, задевшие её в суматохе не то ногой, не то локтем, остались целы. Теодора продолжала улыбаться, даже когда растянула виновников на вытянутые руки. Мальчишкам оставалось только злобно друг на друга поглядывать — хватка у Теодоры всегда была крепкой. В это время из-за угла вырулили директор и представители совета попечителей. Дамблдор, разумеется, попытался разобраться. — Мальчик мой, я понимаю твоё раздражение, — попытался успокоить Дамблдор мальчишку, семья которого несла больше денег в фонд. На секунду даже на неформальный тон перескочил! — Но вам, мистер Стоун, нельзя быть столь… консервативным в своих взглядах, — взгляд его метнулся к собравшимся за его спиной консерватором. — Он попытался пригласить меня на бал! — возопил мальчишка снова. Другой, утирая кровь из носа, злобно посмотрел на него. — Меня! Он что, перепутал меня с девчонкой?! — Да потому что нравишься ты мне, придурок, — выплюнул он и замолчал, уставившись в стену. Теодора наклонила к нему голову и коротко спросила: — Драться больше не будешь? — и, получив в ответ кивок, отпустила парня. — Славно, а то у меня уже устали руки, — но, что примечательно, второго так и не отпустила. — Не стоит так переживать об этом, — улыбнулся Константин Нотт, переглянувшись с дочерью. — Директор отнюдь не препятствует подобного рода отношениям между парнями. Он ведь и сам ходил на Рождественский бал в Вене с Геллертом, а не с Геллой. Дамблдора перекосило. — Да даже я, — Константин подмигнул остывшему мальчишке, смотрящему на него во все глаза. — До того, как встретил матушку этой красавицы, — он потрепал дочь по голове. — Приглашал на бал своего однокурсника Тома. Дамблдора перекосило ещё сильнее. В объявлении о бале теперь значилось, что пары далеко не обязательно должны состоять из партнёра и партнёрши — большими, зелёными буквами.

***

Выбор наряда Гарри полностью принадлежал Теодоре. Рон над ним посмеивался, но Гарри же видел его усилия по изменению мантии, чтобы та была по фасону и украшениям похожа на платье Гермионы, чтобы сочеталось. У Гарри не то чтобы оставался выбор, если говорить совсем уж грубо. Теодора носила бешеное количество защитных артефактов, которые отказывалась снимать — надо было либо подобрать сочетающиеся, либо идти без Теодоры на бал. А на бал без Теодоры ему уже не хотелось: он учился с ней танцевать и так привык, что его партнёрша выше него, что с другими танцевать было просто некомфортно. А Гарри был на своём курсе одним из самых высоких парней — выше оставался Рон и, к великому сожалению, Малфой. Только вот Теодора всё ещё возвышалась над ними на целую голову. Так что пошёл выбирать платье как миленький, ничего, не переломится. Теодора, счастливая как сытый дракон, перемерила на Гарри пять десятков разных нарядов, вместе с многочисленными украшениями, которые наколдовывал для примерки Константин Нотт. Тащить семейные сокровища в ателье, пусть и в высокоуровневое, никто не собирался. Теодора лучилась счастьем — в итоге она нашла что-то себе по вкусу и в то же время что-то, что не будет выглядеть нелепо, когда ко всему в фасоне добавят несколько дюймов. Подолы любых юбок у Теодоры требовалось удлинять — это была ещё одна причина, по которой она их не любила. (Она ещё по секрету оплатила измерения-пошив-примерку всем девочкам, которым собственных средств не хватало. То, что она сделала это по секрету, конечно, не было секретом для её отца, но Теодора была и оставалась его маленькой принцессой, а вышедшая сумма — достаточно маленькой, чтобы не обратить на неё внимание) Гарри по секрету думал, что Теодора и в своих любимых тёмных рубашках и прямых штанах могла на бал прийти — взгляды всё равно сошлись бы на ней.

***

Константин Нотт аппарировал на старое кладбище у того дома и спалил там всё к чертям адским пламенем. И лорду Блэку посоветовал сделать то же самое с домом на Гриммо. То, во что превратился его Том, было мертво, но держалось за жизнь всеми лапами. Константин не знал, что Том создал крестражи, не в тот раз, но он знал, что дочка не просто так заживо сожгла себя в фамильном доме, сжимая оплавившуюся диадему с сапфирами и поломанный маховик времени в руках. Теперь знал точно. Больше — никогда.

***

— Ты сейчас так похожа… — начал папа. Теодора улыбнулась и закружилась, ожидая знакомое «на маму». Мама, черты лица которой Теодора унаследовала. — На меня. Теодора даже запнулась, что ей, как чистокровной наследнице было, в общем-то, не свойственно. — Не ожидала, да? — добродушно улыбнулся папа. Теодора была уже самую чуточку выше своего невысокого отца, так что могла видеть, как посмурнели его глаза. Они продолжили танец. — На меня, ты так похожа на меня, милая. — Пообещай мне кое-что, — попросил папа, когда они вели последний круг. — Пообещай мне, Теодора, что твой Гарри никогда не закончит как мой Том, — Теодора вспомнила темноволосого кудрявого мальчишку с фотографий в кабинете папы. Зажатый в объятиях между её родителями, он улыбался. Теодоре было известно, каким именем потом назовут Тома и почему папа до сих пор каялся перед портретом мамы и перед дверью в комнаты. — Нотты пришли в Британию вслед за полукровной сиротой родом из иной страны, — продолжал папа, повторяя то, что Теодора и так прекрасно знала. — Пришли, спрятали за её северной фамилией своё происхождение, слились с обществом… — Пап, я знаю историю, — улыбнулась Теодора. — Не волнуйся, я… — она чуть замялась. Ей было четырнадцать, судьба мира никогда не лежала на её плечах, но Теодора Нотт знала, знала, что могла толкнуть Гарри Поттера в темноту, в жестокость. Она бы упала вместе с ним, но чудовищности действа это ни за что бы не отменило. — Я обещаю, папа. Я обещаю, что Гарри никогда не станет таким, как Том. — Спасибо, моя дорогая, — улыбнулся папа. — Я уже один раз ошибся, когда позволил Тому стать тем, кем он в итоге стал, — он сжал ладонь Теодоры. — Ещё раз — не позволю. Теодора сжала ладонь отца в ответ и поспешила к Гарри. Следующий танец нужно было обязательно станцевать с ним — на удачу в будущем, как было принято в семье Нотт. Её высокие каблуки стучали по каменному полу.

***

Константину Нотту пришло аж три предложения помолвки, объективно — совершенно не котирующихся на фоне всё ещё имевшейся договорённости с Поттер-Блэками. Договорённость, к тому же, быстро перетекла в помолвку.