Обычный приём и идея Беларуси

СССР и Беларусь вышли из подвала, у обоих стало легче на душе. Наконец-то можно не думать ни о каких странах оси! Проходя мимо здания собраний, они болтали о том о сём, пока не встретили проходившего мимо ООН. Тот явно запаниковал, стараясь не показывать этого, и пригласил стран в свой кабинет. Пока их никто не заметил. Только когда они оказались в полумраке запертого кабинета, организация вздохнул с облегчением.       — СССР, вы уже выполнили свою задачу?       — Да, — с каменным лицом ответил тот. — Я собирался навестить Россию и других. А потом можете меня умерщвлять обратно.       — А.. понимаете... — голубой замялся, пытаясь подобрать правильные слова. — Я поручил оси восстановить некоторые документы.. да... Вы.. вы не могли бы присмотреть, чтобы они ничего не натворили..? Поторапливать их, чтобы за неделю управились... А детей всегда навестить успеете! Брови коммуниста стремительно поползли вверх.       — То есть вы предлагаете мне делить с ними тот подвал, следить, чтобы они всё делали по "документам"... — голос коммуниста стал таким выразительным на последнем слове, что ООН даже вздрогнул. — ...и указывать, чтобы делали это всё побыстрее? При этом я взамен ничего не получу.       — Ну.. а... Это приказ.       — Я и когда действующей страной был, ваши приказы как-то не спешил выполнять, а сейчас тем более, — холодно отрезал СССР. Вроде разговор только начался, а его терпение уже подходит к концу.       — Прошу, всего неделю... У вас будет доступ к еде, воде, медикаментам и всему, чему нужно... Страны оси боятся вас больше, чем меня, так что и слушаться будут безоговорочно... И, пожалуйста, не попадайтесь на глаза современным странам...       — ООН, я знаю, что это за "документы" были на самом деле, — раздражённо перебил коммунист. — И после этого я не собираюсь выполнять ни одной вашей просьбы.       — Неужели теперь придётся воскрешать кого-то, чтобы держать в страхе ещё и вас..? — озвучил мысли вслух организация. — Ну, какая вам разница, в конце концов? Я же не заставляю вас писать фанфик вместе с ними! Я прошу только присмотреть, чтобы они не натворили ничего плохого! Дальше можете делать, что угодно!       — А я? — вмешалась Бульбаленд. — Вы ничего мне не хотите сказать?       — А, Беларусь... Извините за неудобства... — снова замялся ООН. — Вы.. можете остаться вместе с СССР в подвале на неделю.. дальше мы придумаем, что делать...       — Не буду я там оставаться! За меня Россия, остальные волнуются! Мне нужно хотя бы сказать, что со мной всё в порядке! — возмутилась картофельница.       — Даже если мы дадим остальным понять, что с нами всё в порядке, мы всё равно не останем-... СССР внезапно поперхнулся, увидев, как за спиной организации из ниоткуда появился странный.. человек? Нет, вряд ли человек. Просто кто-то из другого мира. И где-то коммунист его уже видел. Сразу после своего воскрешения, кажется. Бульбаленд тоже слегка удивилась.       — Мне это надоело, — коротко заявил Аяч, заставив организацию вздрогнуть от неожиданности. — Вы остаётесь в подвале на неделю и делаете то, что скажет мой друг. Или я сожгу моральный кодекс строителя коммунизма и все запасы картошки на ближайшие пятьдесят тысяч лет, которые хранятся дома у Беларуси.       — ...против такого у меня нет аргументов, — саркастически хмыкнул Совет.       — Я бы пожила даже, в том подвале уютно, — пожала плечами картофельница. — Мне бы предупредить, что со мной всё хорошо...       — Я предупрежу, — торопливо заверил ООН, прекрасно зная, что никому об этом не скажет. Пусть страны дальше думают, что в мире завёлся псих-убийца.       — Я не собираюсь-... — раздражённо начал было СССР. В это время он столкнулся взглядом с серо-буро-малиновыми глазами Аяча. Они были будто стеклянными. Губы, сходившиеся в усмешке, неслышно шептали какие-то слова. Висок пронзила такая боль, будто туда только что выстрелили несколько раз. После чего ковыряли в каше из мозга ножом. Не очень приятно...       — Всё ещё не собираетесь? — невинно спросил нечто, глядя на пошатнувшегося и схватившегося за голову коммуниста.       — Эй, не надо никого пытать! — запаниковал ООН.       — Ладно, — с лёгким разочарованием протянул компаньон, так же невинно пожав плечами.       — Что это было..? — занемевшими губами спросил СССР. Беларусь, казалось, хотела помочь, но не знала, как.       — Да так, обычный приём... Давно хотел попробовать! — оптимистично, почти по-дружески поделился Аяч.       — Извините, — окончательно смутился организация, обратившись к странам. — Просто.. давайте уже договоримся и мирно разойдёмся? Вы — в подвал на неделю. Я зайду завтра. Насчёт ужина знаю, что ось покупали себе что-то, так что всё будет. Соглашайтесь, я передам, что с вами всё в порядке, обещаю... Ложь. Но СССР и Беларуси этого знать не обязательно. Совету после испытанного хотелось только куда-нибудь прилечь, а для этой цели прекрасно подходил диван в подвале. Бульбаленду в целом было всё равно. Лишь бы России и остальным передали, что с ней всё нормально. Поэтому и тот, и та согласились. Уголком сознания коммунист понимал, каким же бредом было соглашаться на такое и насколько огромную ошибку они совершили.

* * *

Страны оси, после удачного избавления от погони оставившие машину где-то в Караганде, забрали из багажника последние очень важные вещи вроде носков и вкусняшек. И направились в подвал. Наверное, теперь всё-таки придётся начать писать фанфик... К которому ещё идей надо придумать... А похищенную забрали... Они снова вернулись к тому, с чего начинали. С такими пессимистичными мыслями Рейх открывал металлическую дверь, пропуская вперёд союзников, которые несли свои давние покупки. Они спустились вниз. При виде Беларуси и СССР, невозмутимо сидевших на диване, у немца сквозь остатки успокоительного пробилось раздражение и желание снова куда-нибудь уехать, лишь бы не видеть коммуниста.       — Здравия, СССР, вы что-то забыли? — поинтересовалась ЯИ.       — К сожалению, нет... — после этого последовал небольшой пересказ встречи с ООН, во время которого японка, ворча, обрабатывала порез итальянца. Только про странного представителя другого мира Совет умолчал. Ещё чего не хватало, рассказывать странам оси про болезненный и испытанный на себе "обычный приём". — ...в общем, он заебал, так что мы с Белкой остаёмся здесь на неделю.       — Хм.. а это даже хорошо! — обрадовался КИ. — Во-первых, у нас будет профессионал по картошке. Во-вторых, мы сможем спрашивать идеи.. не у вас, СССР, у Беларуси. У Рейха же выветрились последние остатки успокоительного. "Мне с ним жить неделю!?" — мозг был затуманен жгучей ненавистью. — "С ним!? В одном подвале!? Да никогда в жизни! Лучше уж застрелиться." Но стреляться он не спешил, медленно и тихо начиная шипеть:       — Я не буду дел-...       — Заткнись, — коротко и равнодушно бросил коммунист. — Я говорил, меня раздражает твой голос.       — Сам заткнись! — моментально взвился тот. Уже вовсе не тихо, а даже наоборот, он зло продолжил, чеканя каждое слово: — Я не собираюсь делить с тобой подвал. И еду, и камин, и диван. И.. и.. Ничего не собираюсь с тобой делить! Так как слова путались в голове, большую речь Рейх решил не развивать. Нож как-то сам собой оказался крепко сжатым в руке. Беларусь, сидевшая рядом с отцом, прошептала что-то вроде: "Пап, не надо с ним драться, вы кошку задеть можете". Ещё ничего не успело произойти, как вдруг:       — Даже Польшу? — невинно спросил КИ, пытаясь разрядить сложившуюся ситуацию. ЯИ прыснула, но тут же вернула себе серьёзное лицо, осуждающе посмотрев на итальянца. Нацист от такого поворота событий ахуел, с бесценным выражением лица повернувшись к парочке. Нож на мгновение застыл в руке, после чего немец усилием воли вернул оружие на место. СССР от неожиданности тоже повернулся к японке с итальянцем.       — Ты издеваешься!? — в конце концов вскинулся Рейх на союзника, забыв про коммуниста.       — Нет, ну мне правда интересно! — с фальшивой обидой заявил КИ.       — Даже Польшу. — холодно отрезал Совет, в упор глядя на КИ так, что последнему невольно провалиться захотелось. Отвернувшись, он таким же тоном бросил немцу: — Ты как был психом, так им и остался.       — Я не-... — снова переключился на врага нацист, но осёкся, не закончив фразу. "Зачем мне что-то доказывать ему?" — эта мысль пронзила мозг коротким осознанием, после которого Рейх удивился самому себе. — "Как будто мне важно чьё-то мнение. Хотя делить я с ним всё равно ничего не собираюсь. Ни подвал, ни еду, ни Польшу. Но что мне делать? Уйти ночевать в машину? Можно было бы, только мы ещё не ужинали. Блять, мне что, за одним столом с ним сидеть? И с чего бы мы должны делиться с ним своей едой? С чего мы в целом ему что-то должны?" Погрузившись в собственные философствования о смысле жизни, он даже забыл обо всём, меряя подвал ровными, чётко выверенными шагами. ЯИ и КИ смотрели на него, как на бомбу замедленного действия. То есть одна — с опаской, а второй — с интересом. Беларусь облегчённо выдохнула. Драки не будет, значит, драгоценной кошке ничего не угрожало. Несколько минут висело молчание. Его нарушило чирканье зажигалки. СССР невозмутимо закурил. Парочка возмущённо посмотрели на него.       — Что? — спросил тот, не нарочно выдыхая сигаретный дым в их сторону.       — Пицца не выносит запах сигарет, — заявила ЯИ, поморщившись.       — Эй! Не только я вообще-то! — возмутился КИ. — Ты тоже его не любишь! Рейх даже свои размышления прервал и остановился посреди подвала, почувствовав запах того, к чему ни разу не прикладывался за время своей второй жизни. Зато в первой жизни он довольно часто курил. На сигаретах держалась вся его нервная система во время Войны.       — Значит, полюбите, — тем временем хмыкнул Совет, не собираясь затушить сигарету. Нацист понял, что ему надо. Неимоверно захотелось ощутить в горле обжигающий табак. Рейх задумался было, как бы подобраться поближе к сигаретному дыму, но почти сразу одёрнул самого себя. Он же не зависимый какой! Ну, разве что самую малость... Но подходить ближе к врагу ради этого точно не собирался. Ещё пару минут царило молчание. К своим мыслям о смысле жизни немец вернуться так и не смог, потому больше не расхаживал по всему подвалу. ЯИ и КИ пытались ещё что-то возразить насчёт сигарет, но всё было бесполезно. Сделав очередную затяжку, СССР вдруг спросил:       — Вам же нужно писать какую-то хуйню?       — Типа того, — усмехнулся итальянец.       — Почему не пишете? Я с вами задерживаться так-то не хочу. Так что чем быстрее напишете, тем лучше.       — Так у нас идей нет, мы же рассказывали, — напомнила японка. Рейх бы обязательно сказал, что у кое-какого врага проблемы с памятью, но отмалчивался. Насколько он помнил, ему говорили заткнуться. Так что зачем лишний раз трепать себе нервы, возникая в разговоре? Как только он с союзниками снова выедет к магазинам, обязательно купит себе сигарет...       — Вам запретили писать про мир при нацизме и концлагерь, — констатировал тем временем СССР. — Значит, напишите про мир при коммунизме и гулаг. Намного лучше будет. Нацист фыркнул, но удержался от язвительных комментариев.       — Мы бы, может, написали... Но Рейх вряд ли напишет, — ЯИ искоса взглянула на немца, при воспоминании о том, что "он единственный из компании, у кого должен быть талант к письму", чуть слышно прошипевшего что-то нецензурное и отвернувшегося. — Рейх точно не напишет, — усмехнувшись, поправила саму себя Империя. — И ООН возражать будет.       — Да, он просил что-то "нежное и лёгкое", — на всякий случай напомнил КИ, если коммунист и это забыл.       — Что-то "нежное и лёгкое" между одинаковыми полами на сто страниц, — скептически сказал Совет.       — Ой, да ладно, и не такое иногда придумывать приходилось, — беспечно взмахнула рукой Беларусь, сидевшая рядом и всё это время игравшаяся с кошкой. — Например, когда Россия твои сигареты не успел на место вернуть, а ты заметил. Мы всем Союзом такую поэму придумывали, чтобы никому не влетело! ЯИ и КИ тихо начали ржать, и многообещающий взгляд СССР их вовсе не смутил.       — У меня даже есть задумка для сюжета! — тоже засмеялась Бульбаленд. — Там же пара Япония/Древняя Греция? Странно, конечно, но...       — О, великая повелительница картошки! — искренне восхитился итальянец. — Вы нас тогда второй раз спасёте! Не зря мы именно вас похитили!       — Пицца, не перебивай её, — высказала ему японка. — Кто-нибудь, записывайте сюжет!       — Да можете не записывать, я перескажу, если что, — снова махнула рукой Бульбаленд, получив обожествляющие взгляды от парочки. И полное игнорирование от Рейха, так и не повернувшегося ко всем лицом. — Так вот: начинаться может с того, что какие-нибудь совершеннолетние подростки, в компании которых была Япония, пошли проверять обычную советскую легенду вроде... Вроде призыва какого-то очень опасного призрака, которым будет Древняя Греция. И если его правильно призвать, то он привяжется к одному из компании. И тогда этому человеку нужно будет выполнить.. три... Да, три задания! Для того, чтобы этот призрак обрёл человеческое тело. И пока задания не будут выполнены, призрак не перестанет преследовать нужного человека! Можно ещё придумать какие-нибудь тонкости, что призрака может видеть только "особенный человек", которого он выбрал для выполнения заданий... Но это потом! Не слишком закручено? На это даже нацист обернулся. При всём желании скрыть изумление от такой.. адекватной..? и подходящей под запрос ООН идеи, у него это не получилось.       — Сам Макаронный монстр послал нам великую повелительницу картошки! — ликовал КИ.       — Слишком закручено? — возмутившись, переспросила ЯИ. — Всё более, чем понятно! И идея хороша! В ней можно сделать и "легко", и "нежно"! И даже без постельных сцен обойтись!       — Только лучше подростков на пьяных взрослых с корпоратива заменить, — буркнул СССР, тоже признавший сказанное Беларусью гениальным. Конечно, с миром при коммунизме и гулагом не сравнится, но хоть что-то. — Реалистичнее будет.       — Да, точно! — лицо Бульбаленда прямо-таки засветилось. — Не подростки, а пьяные взрослые с корпоратива! Помню, США так один раз сделал предложение руки и сердца своим очкам...       — Рейх, ты начинаешь писать сейчас! — обратилась к упорно молчавшему немцу японка. Тот лишь передёрнул плечами и снова отвернулся.       — Великая повелительница картошки, да мы вам жизнью теперь обязаны! — продолжал КИ.       — Ой, ну жизнью не стоит, — скромно возразила Беларусь. — Вашей машины... Она же у вас есть? Будет вполне достаточно, — словив удивлённые взгляды от парочки, она пояснила: — Мне нужно незаметно домой съездить, картошечки побольше набрать, а то я все свои запасы, что ношу с собой, истратила...       — "Запасы" — это те двадцать раскалённых картошек, которые летели в меня и Рейха, когда мы сюда только-только зашли? — уточнил итальянец.       — Да, они, — кивнула картофельница. — Всё-таки не стоило тратить на вас всё! Хотя мои запасы в любом случае бы скоро закончились... В общем, мне ненадолго нужна будет ваша машина! Только водить я не умею.       — Я довезу, — пообещал СССР. — С ними ты точно не поедешь, — он обвёл стран оси многозначительным взглядом. — Можем хоть сегодня съездить.. не будем мешать работе писателей.       — Ой, может, сейчас и поедем? — радостно предложила Бульбаленд.       — Давай сейчас, — согласился коммунист. Они освободили диван и не торопясь надели куртки. Ключи от машины были переданы СССР. Чужие накидки и маски они решили не брать, потому что всё равно большую часть времени проведут в машине с затонированными стёклами. Когда они начали подниматься по лестнице к выходу, их окликнул КИ:       — Слушайте, а можете заехать к дому Италии? Напротив него окровавленный нож должен лежать, мне бы забрать его...       — А его ещё не забрали другие страны? — скептически уточнил СССР. — Впрочем, ладно, заедем. После этого отец и дочь поднялись, вышли из подвала и закрыли за собой металлическую дверь.