Часть 4

I can feel death, can see its beady eyes

All these things into position

All these things we'll one day swallow whole

And fade out again

And fade out again

Immerse your soul in love

Immerse your soul in love

(Street Spirit (Fade Out) – Harakiri for the Sky, Groza)

      Гермиона стонала и выгибалась, как одержимая. Её трясло, зубы были стиснуты, а совершенно белые затуманенные глаза вращались в орбитах. Со лба стекал пот, и Северус нежно удерживал её за плечи, целуя её лоб и шепча успокаивающие слова.       Образы и картинки проносились в сознании ведьмы, её бёдра подёргивались в невыносимо обжигающей агонии, и с каждой секундой слёзы становились всё более горькими.       Гермиона задыхалась, затопленная болью, и единственное, что не давало ей провалиться в лимб страданий, - это прикосновения шамана, пытающегося забрать себе максимум её боли. Слияние их душ и тел создало сильнейшую связь, но он не догадывался, что именно она видела прямо сейчас.       Минуты тянулись слишком долго. Всё это время Северус ласкал её и отдавал ей свою энергию, следя за дыханием Гермионы и удерживая для неё окно в потусторонние миры.       Она внезапно замерла и посмотрела на него.       Ясным недоумевающим взглядом.       Она хмурилась, качая головой и шепча отборные ругательства.       Гермиона тяжело дышала, сжимая кулаки, и резко вскочила, чтобы ринуться к выходу.       – Тебе нельзя покидать меня до рассвета. Действие яда ещё очень сильно, без меня ты погибнешь.       Шаман наблюдал за тем, как она судорожно одевается, проверяет карманы и достает небольшой пузырёк с мутной жидкостью.       Грейнджер выпила содержимое и сделала несколько уверенных шагов, заглядывая в чёрные насмешливые глаза.       – Я вернусь за вами, Северус. Нейтрализатор яда, ваше изобретение, кстати, уже начал действовать.       – Девочка, я не знаю, что с тобой, но тебе лучше послушать меня.       – Нет, Северус.       Она влезла в кроссовки, ощупала кофту и удовлетворительно ухмыльнулась.       – Куда ты?       – Я убью её.       Гермиона толкнула дверь и, преисполненная праведного гнева, выскочила прочь.

***

      Сука. Как она посмела. Как…       Гермиона сжала палочку так крепко, как только могла. Ночной лес не пугал так, как пугало то, что сделала Агнесс.       Больная тварь.       Уверенные шаги взбешённой Грейнджер мягко сминали траву и ветки в ночной глуши, а сама она была так ошеломлена увиденным, что не замечала холода, что пробирался под одежду.       Я закопаю её в этом же лесу.       Ни один дикий зверь не пугал её, вооруженную яростью и магией. Сердце бешено колотилось о рёбра, а в медовых глазах плясало ядовито-зелёное пламя.       Как она посмела похитить умирающего Северуса. Как…       Как она посмела принести его в жертву демону в обмен на благополучие её сраной деревни.       Как она посмела…       – А я предупреждала тебя, убирайся по-хорошему.       Агнесс скучающе разглядывала свою волшебную палочку, перегородив Гермионе путь.       – Пошла ты, Агнесс.       Гермиона подняла палочку и вовремя отбила вспышку «Экспеллиармуса». Тело, несмотря на усталость, почему-то стало лёгким, а реакция молниеносной.       – Я сразу поняла, что тебе здесь не место. Тебя надо выжечь, как плесень.       – Как тебе это только в голову пришло? Ты не имела права…       – Да что ты? Мне нужен был сильный тёмный маг, кто не погиб бы от ритуала и смог бы стать вместилищем для демона. А Снейп так удачно был уязвим и не смог мне сопротивляться.       – Он – человек. Герой. Ты и ногтя его не стоишь, старая идиотка.       – Он сраный Пожиратель и убийца. Здесь ему самое место. Толпы таких же наивных дурочек тащатся сюда из любопытства, обеспечивая наш городок бесконечным потоком туристов. Доход скромный, но стабильный. А главное - никто не остаётся неудовлетворённой. Идеальный сценарий, тебе не кажется?       – Ты выслеживала его? Как? Зачем??       Агнесс усмехнулась, качая головой.       – Сигнальные чары, что я расставила по всей Великобритании, помогли мне найти наиболее удачного кандидата на роль сосуда. К счастью, долго ждать не пришлось. Умирающий убийца идеально вписался в мою схему, оставалось лишь забрать его и аппарировать сюда.       Агнесс выпрямилась, и взгляд её стал зловещим.       – Пора умирать, Гермиона.       За спиной старухи показалась чёрная высокая тень, объятая зелёным пламенем. Северус, сотканный из полупрозрачной тьмы, плоти, яда и потустороннего свечения, молча смотрел вперёд, но будто не видел.       – Убей её, Снейп.       Тень метнулась к Грейнджер, а лес наполнился тихим паранормальным гулом. Воздух раскалился до предела, а деревья и корни расступались по мере того, как Северус приближался к Гермионе.       Она пятилась назад, держа палочку перед собой дрожащей рукой.       Агнесс проскрипела, как поломанная ветром высохшая коряга.       – Убей эту девку.       Внутри Гермионы боролись страх и нежность. Тело ещё помнило его ласки, а присутствие Северуса наполняло её сердце неясным трепетом, сродни восторгу.       Снейп оказался рядом с ней, поддел подбородок пальцами и вгляделся в девичье лицо своими обсидиановыми глубинами.       Он молчал. Холод его руки рассыпался по шее томительными мурашками, и Гермиона вздохнула, покорно глядя ему в глаза. Она знала, что он видит её насквозь и что пытаться скрыть от него тот вихрь чувств, что роился в груди, невозможно. С её губ сорвался еле слышный шёпот.       Его рот открылся неестественно широко, и ряд тонких острых зубов сверкнул в хищном оскале. Северус наклонился к шее Гермионы и влажным горячим языком прошёлся снизу вверх по покрытой мурашками нежной коже.       Голод. Зов крови. Жажда поглотить, овладеть её душой и напитаться её страхом была нестерпимой. Грейнджер дотронулась до его груди и подняла голову, отдаваясь его воле. Подсознательно она была уверена, что он не причинит ей вреда. Она вложила всю себя в мягкое поглаживание.       Северус...       – Я принадлежу тебе. Я твоя. Ты сделаешь со мной всё, что пожелаешь, но сначала ты должен освободиться.       Снейп ногтём вонзился в трепетную шею. Его аромат сводил с ума, а ощущение опасности вызвало новую неконтролируемую волну возбуждения. Сила. Власть. Контроль.       – Ты знаешь, кто должен погибнуть, чтобы освободить тебя.       Карие глаза отразили его жажду. Синхронизация сердцебиения, дыхания, ощущений.       Он мог убить её одним движением. Но она была первой, кто отдал ему своё единственное желание.       – Северус…       Он видел в её взгляде искренность, самопожертвование и что-то, чего не видел раньше ни в ком.       – Северус, пожалуйста. Вспомни, кто ты.       Лесной демон в теле человека сделал то, чего она от него никак не ожидала. Он улыбнулся.       Её магия пробила толстую ледяную корку, которой душа Северуса была укрыта от внешнего мира.       Агнесс недовольно торопила его издалека:       – Чего ты с ней возишься, я же дала тебе чёткий приказ!       Северус запрокинул голову и взревел, полностью охваченный пламенем. Из глазниц вырывались его ярчайшие языки, голос заставил всё в округе дрожать, а треск деревьев прорезал ночную тишину.       Агнесс довольно рассмеялась, но внезапно пронзившие её грудь ветви заглушили этот звук, заменив его на хлюпающее бульканье. То, что деревья сделали с её бренным телом, навеки останется тайной, похороненной в этом безмолвном лесу.       Старуха кричала и корчилась, разрываемая корнями и утаскиваемая под землю. Гермиона в ужасе смотрела на неё и на то, как ядовитые языки демонического огня отделяются от Северуса и охватывают Агнесс. Сам он пошатнулся и упал на землю, задыхаясь и давясь стонами. Он держался рукой за свою шею и, ощутив сильнейшее головокружение, завалился набок. Гермиона обняла его, не сводя глаз с медленно тлеющего клочка земли в нескольких метрах от них.       Лес вновь погрузился в тишину.       Грейнджер осторожно гладила профессора по голове и тихо прошептала:       – Северус… Как вы?       Она лежала напротив него, прижимаясь к нему всем телом, и они оба дрожали от холода. Её палец очерчивал его лицо, а дыхание рассыпалось о влажную бледную кожу. Женская рука скользнула к его шее, трепетно касаясь шрамов, и Северус зажмурился.       – Спасибо. Гермиона…       Она хотела отстраниться, но он внезапно обнял её и притянул к себе, жмурясь от слёз. Снейп вцепился в хрупкую девушку и содрогался в истерике, пока воспоминания и осознание, что у него отняли ещё семь лет жизни, вливались в мозг, словно яд.       Гермиона ещё сильнее обняла его, уткнулась в его грудь головой и с облегчением прошептала:       – Нам пора домой.

***

      Северус проснулся среди ночи в панике. Его трясло, руки стали влажными, а в груди клокотала ярость. Он дышал глубоко, чтобы успокоиться, и призвал флакон зелья, что всегда было наготове для подобных случаев.       Успокойся. Всё позади. Всё в прошлом.       Он откинулся на подушку, облизывая горькие от зелья губы, и повернул голову направо.       Не разбудил.       Его женщина мирно спала, зажав одеяло между ног.       Она тихо простонала, повернулась к нему спиной и сползла с подушки. Лунный свет жадно облизывал её обнаженное тело, и Северус засмотрелся на манящие изгибы, вдыхая аромат её волос полной грудью.       Паника отступала, и постепенно им полностью завладело желание. Нестерпимое. Животное. Оно проникло в каждую клетку тела и стеклось к паху. Снейп хотел её так же сильно, как и два года назад.       Спящая Гермиона прижалась к нему задницей, и Северус облизнулся, повторяя контур её тела своим, обняв её со спины. Его рука скользнула вниз, и пальцы осторожно раздвинули влажные половые губы.       Тело требовало продолжения.       Ведьма довольно промурлыкала и прогнула поясницу, когда настойчивый палец толкнулся внутрь.       Мокрая.       – Северус… мммммм…       Он прикусил её шею, размашисто провёл языком по трепетной бархатистой коже и приподнял ногу своей ведьмы. Она, полусонная, направила его член внутрь себя и охнула, ощутив силу его напора и голод. Нестерпимый мужской голод, который могла утолить только Гермиона.       – Ты принадлежишь мне, девочка.       Северус нежно обхватил её шею рукой, как ей нравилось, и двинул бёдрами, входя до упора. Ощущения ударили в голову, сметая всё на своём пути.       – Моя… Грейнджер… ты моя…       Каждое слово он сопровождал плотными отчаянными толчками. Мышцы его спины напрягались и двигались, будто танцуя под бледной кожей, и его женщина беспомощно стонала, отдаваясь в его руки. Северус любил жёстко.       Он замедлял темп и снова разгонялся, проталкиваясь во влажное горячее тело с нежностью, граничащей с грубостью. Шлепки влажных тел, стоны и тихий скрип постели украшали ночную тишину.       Северус сдавил её сосок пальцами, массируя сотрясающуюся грудь, и высвободил утробное тихое рычание, облизывая пересохшие губы. Она была необходима ему. Он хотел большего. Хотел ещё. Хотел трахать её, наслаждаться ею, стискивать её, кусать, ласкать, вдыхать и снова трахать.       Гермиона извивалась так, чтобы ловить его движения и насаживаться на каменный член в едином ритме. Сон как рукой сняло, и желание затопило последний крошечный островок сознания, что держался до последнего.       Северус повернул Гермиону на живот и сам оказался сверху, подтягивая её к себе за бёдра.       – Кричи, если будет слишком больно.       – Северус…       От потери контроля его удерживала тонкая нить здравого смысла. Но от того, как она простонала его имя, эта нить с громким свистом порвалась.       Снейп принялся с силой толкаться в неё, беспощадно вгоняя эрекцию в такое сладкое, податливое влажное тело. Пальцы вонзились в её поясницу, а движения стали резкими, нетерпеливыми, теснота её обжигающей влажности схватила его за горло, выжигая кислород в легких.       – Се-ве-руууууууууууус….       Гермиона вцепилась в простынь, выпятив задницу. Клитор полыхал бешеными вспышками удовольствия, словно в него вонзили электроды и пустили мощный заряд тока. Северус имел её яростно, жадно, раздвигая складки каменным обжигающим членом, и оба они стонали от невероятно сильного наслаждения, растворяясь в ощущении единения, вновь сливаясь в безудержном порыве похоти и страсти.       Вспышка.       Северус стонал, стонал громко, переходя на крик, терзал розовый влажный цветок, раскрывшийся для него, и потянул на себя спутанные длинные кудри Гермионы, заставляя её изогнуться сильнее.       – Ты… принадлежишь… мне… Милая…       Член внутри неё ритмично упирался в пучок нервных окончаний, приближая её к оргазму. Одной рукой Снейп стискивал её грудь, а другой перебирал волосы, притягивая ведьму к себе.       Толчок.       Ещё.       Ещё несколько.       Северус прикусил шею своей женщины и ускорился, доводя её до исступления, вторгаясь так глубоко, как только может, и шептал ей сбивчивые слова, от которых всё внутри неё сжималось. Влажные возбуждённые тела тлеют в обжигающем танце слияния, отдаваясь друг другу без остатка.       Гермиона никогда и ни с кем не ощущала такого единения, безупречного понимания потребностей друг друга и жажды чувствовать власть другого человека над собой. Эта связь была столь же сильной, сколько и неизбежной.       – Ты принадлежишь мне…       Вспышка зелёного пламени перед глазами.       Показалось…       Бешеные фрикции, в глазах замерла бушующая стихия.       Гермиона кричит от удовольствия.       Зелёное пламя проникает внутрь вместе с его спермой.       Яд сковал каждую клетку тела. Сознание затуманила острая пульсация, удовольствие и боль вплавились друг в друга, сдавив горло.       Она кричит. Кричит от боли. Стены полыхают в призрачном огне.       – Тише… девочка… яд читает тебя… я буду рядом, иди на мой голос…       Гермиона открыла глаза и внимательно смотрела в его бесконечно родные обсидианы. Она хотела увидеть всё. И демон показал ей это.       Его прошлое.       Их будущее.       Она с нежностью дотронулась до его лица, всё ещё лёжа на полу хижины, и тихо прошептала:       – Я знаю, что нужно делать.