Часть 3

      Очередная комната встретила Гермиону прохладой и новыми ароматами. На сей раз сладкие нотки уступили место пряным и тяжёлым древесным. Загадочный шаман, безусловно, знал толк в травах и прочих растениях и создавал систему сложных ловушек для разума пташки, за спиной которой захлопнулась дверь клетки. Присутствие этого человека ощущалось как погружение в темное бездонное озеро, сквозь толщу воды которого невозможно было разглядеть даже намек на солнечный свет.       - Сосредоточься, девочка. Вспомни обо всём, что беспокоит тебя. Подумай, какие вопросы хочешь задать.       Он сидел к ней спиной на полу, скрестив ноги. Полумрак сросся с его телом, затягивая Грейнджер туда же, во тьму, в которой рождалась истина. И в душе ведьмы зашевелились боль, обида, страх, смятение… все те острые лезвия, которые пронзали её последние несколько лет. Всё, за исключением карьеры, сыпалось из рук. Друг детства, в котором она видела опору и надежду на будущее, превратился из самого близкого человека в предателя, и Гермиона осталась один на один со своими переживаниями. А Гарри погряз в своих собственных заботах и почти никогда не мог найти время, чтобы провести его с ней. Пусть они втроем справились с угрозой всего магического мира, но время неумолимо шло вперёд, и новые битвы никак не желали оставлять её и без того измученную душу.       По венам растекалось отчаяние, и те вещества, что шаман вдохнул в неё, довольно сильно пошатнули её нервы. На глазах ведьмы выступили слёзы, и он, не оборачиваясь, тихо произнёс:       - Ты разбита, твой разум достиг предела страданий, и ты не знаешь, как выпутаться. У каждого человека есть цель. Ты же утратила свою и гонишься лишь за собственной тенью. Поэтому решилась прийти сюда, в сердце дремучей глуши, чтобы доверить свою боль незнакомцу. Пройди сюда и сядь передо мной.       Гермиона готова была разрыдаться в голос от его слов. Её немного шатало, и она не без труда прошла дальше, почти не обращая внимания на то, как выглядела комната. Свечи испаряли эфирные масла и полынь, насыщая темноту своей прогорклой тяжестью. На губах до сих пор ощущался его фантомный поцелуй, а волосы были влажными и оставляли на плечах и спине холодные капли. Ведьма сбросила полотенце и шагнула в неизвестность, следуя за голосом шамана, будто Тесей за нитью Ариадны.       Гермиона села на пол, отзеркалив позу шамана. Нагота больше не беспокоила, а стала казаться чем-то неизбежно правильным, естественным и логичным. Мужчина не поднимал на неё свой взгляд и дышал глубоко, позволяя даже самым громким мыслям успокоиться.       - Ты знаешь, что тебе предстоит испытать?       - Да.       - Ты готова к этому?       - Пожалуй… да…       - Почему ты пришла?       - Мне хочется знать, как обрести себя.       - Но я ведь заберу часть твоей души. Ты уже принесла в жертву свой стыд. Свой страх. Теперь очередь за твоим телом.       - Я знаю... Единственное… мне бы хотелось знать, как вас зовут. Думаю, это справедливый обмен.       Шаман на мгновение замер, не дыша. Казалось, что тягучая беспробудная тишина бежала по его жилам вместо крови, а глаза его видели сразу все измерения, пересекающиеся в одной точке.       - У меня нет имени.       - Почему вы здесь? Что заставляет вас жить в этом лесу?       - Я… я всегда здесь жил.       - Это невозможно. У всех людей есть или была семья… мне просто интересно, как вы отвергли внешний мир и оказались…       - Замолчи.       Зеленые пронзительные огни блеснули в глазницах. Мужчина впервые показал раздражение, если не сказать гнев. Он выпрямил спину, величественно поднял голову и вздохнул.       - Как я уже сказал, назад пути нет.       Шаман встал, расправив плечи, и открыл рот, исторгая из себя утробный, протяжный низкий вой, похожий на волчий. Гермиона смотрела на него снизу вверх, не моргая и боясь пошевелиться. Мурашки укололи одновременно повсюду, забираясь под её бледную влажную кожу. Комната задрожала, стены вибрировали и гудели, а новая порция паники подкатилась к самым ногам Гермионы ледяной волной.       Из земли показались спутанные, скрученные в тугой клубок растения, приподнимая Гермиону почти на метр. Она даже не успела испугаться, как струящиеся по её коже стебли обвились вокруг шеи, предплечий, ступней и талии, подчиняясь воле шамана. Грейнджер удерживала дьявольская сила, подчиняющая себе силы природы.       В карих глазах застыл страх. Мужчина сделал несколько шагов к своей пленнице и наклонился к её губам. Дыхание, такое размеренное, ровное, тёплое, успокаивающе ласкало лицо и шею Грейнджер, но волнение уже ничем нельзя было усмирить.       Он так близко... И я хочу... Хочу...       - Мне придётся использовать мощный токсин, чтобы открыть тебе истину. Это вещество смертельно для тебя, но оно обязано попасть в твой организм. И ты должна смириться с этим.       Шаман поднял с пола деревянную чашу и медленно поднёс к лицу Гермионы, душа которой теперь уже остервенело металась внутри скованного растениями тела. Рваное дыхание выдавало её состояние, но страх, казалось, только подпитывал потусторонние силы лесного демона, и он лукаво ухмыльнулся, проводя по её затылку своими ловкими пальцами.       - Ты принадлежишь мне.       Он залпом выпил всё содержимое чаши и отшатнулся, переводя дыхание.       Бессмертный… не человек…       Живые оковы пульсировали, стягивая руки и ноги Грейнджер. Она сидела на троне из этих странных живых стеблей и в ужасе наблюдала за тем, как шаман сгибается пополам, тихо рыча от боли. Гермиона была так заворожена этим, что даже не подумала о жалости. Настолько шаман восхищал её и вызывал неистовый трепет вместе со страхом. Она не могла признаться даже самой себе, что хотела вновь ощутить его губы на себе.       Что со мной? Почему мне это нравится?       Зелёное пламя в его глазах стало ярче. Он приблизился к ведьме и сделал мимолётное движение ладонью, заставляя растения приподнять девушку выше и раздвинуть её ноги, и сам медленно отстегнул свою чёрную накидку, так похожую на мантию. Шелест падающей на пол ткани. Неизбежность. Желание. Нестерпимое желание.       Сердце Грейнджер неистово колотилось о рёбра, всячески сигнализируя об опасности. Но осторожное, почти невесомое прикосновение на миг остудило панический жар.       Шаман вплотную приблизился к лицу ведьмы и взглянул в её глаза. Он гипнотизировал её взглядом, пока подушечки его пальцев скользили по внутренней части бёдер, которые она безуспешно старалась свести. Было в этом что-то до безумия неправильное, постыдное, но мужчина не думал останавливаться. Он мягко улыбнулся, изучая её огромные глаза, но внезапно реальность ударила прямо в мозг.       Не может быть.       Гермиона обомлела.       Она только сейчас осознала, почему его голос показался ей таким знакомым. Почему его звучание напомнило ей сразу обо всей её прежней жизни.       - Северус…       Она непрерывно смотрела в чёрные глаза с отблесками ядовито-зеленого пламени. Но шаман не слышал её, находясь в сильнейшем трансе. Он наклонился к её шее и лизнул её, высвобождая вожделенный стон, смело обхватывая грудь обеими руками. Кожа под его пальцами горела, покрываясь мурашками, но это было так необъяснимо сладко и восхитительно, что Гермиона прикусила губу и растворилась в ощущениях.       Она выгнулась, не в силах сдержать утробное рычание. Сейчас соображать было очень тяжело из-за действия мощных шаманских трав и магии, проникшей в её тело. Ещё никогда она не была так возбуждена, никогда раньше она никого не желала так сильно. На краю сознания плавала мысль о нереальности происходящего, не было уверенности в том, кто именно удерживает её в плену томительной неги. Если незнакомец принял форму знакомого ей мужчины, то почему именно его? Могло ли быть так, что это действительно был Снейп?       - Северус…       Она простонала его имя, почти не соображая, и ощутила, как он лижет, кусает и яростно терзает её влажные соски, жадно исследуя всё тело руками. Было неясно, слышит ли он её, а если и слышит, понимает ли, что она говорит?       Он погиб семь лет назад.       Агнесс сказала, что шаман живет здесь уже семь лет.       Что произошло?       - Снейп…       Стебли разводили её ноги ещё шире, и опьяненный шаман сбросил с себя всю одежду, облизывая бледные губы. Казалось, что его зрачки слились с огненной бездной, а всё его внимание сосредоточилось на теле юной ведьмы. Его член уже налился кровью в ожидании сочной женской плоти.       Гермиона постаралась расслабиться, видя, как сильно Северуса трясёт от возбуждения. Он впился в её бёдра руками и потянул на себя, упираясь невероятно твёрдым членом в её тело, призывно истекающее влагой. Снейп вонзился глазами в её изящную фигурку, прикрыл веки и рвано выдохнул, готовясь совершить резкий рывок.       Он сейчас сделает это…       Грейнджер была совершенно беспомощна, ей даже трудно было вздохнуть полной грудью, но сознание отчаянно кричало: «Да! Да! Да!!!!»       - Ты… принадлежишь… только мне…       Северус закатил глаза и резко двинул бёдрами, погружаясь внутрь и бесцеремонно растягивая исключительно нескромным размером. Гермиона вскрикнула, ощутив силу его желания, и он принялся сминать её тело, усиливая напор и напряжённо работая телом.       Удовольствие было невероятно острым. Ноги едва не свело, губа прокушена, а глаза затуманены от ощущения наполненности, которое никто никогда не дарил ей раньше.       - Северус, я принадлежу вам…       Он не слышал её. Действие яда, казалось, никак не вредило его организму, но разум определённо становился невосприимчив к реальности. Его тело требовало большего, мужские руки властно стискивали грудь Гермионы, а член вбивался внутрь так плотно и настойчиво, что ведьма выдыхала надрывно и без всякого стеснения.       - Как он… как… Ох… да… глубже… Ещё…       Северус обхватил влажные ягодицы Гермионы и потянул на себя, стараясь как можно глубже войти в неё, он пронзал её, выходил и хищно вторгался вновь, напрягая покрытый каплями пота пресс. Магия приподняла девушку, и он вонзил требовательные губы в её рот, забирая себе поцелуй. Стебли извивались, ласкали её кожу, и Грейнджер расслабилась, полностью отдавая себя шаману.       Его руки осторожно обхватили её талию, и он усилил амплитуду фрикций, с каждым толчком всё меньше походя на реального человека. Он брал её хищно, властно, настойчиво, но на удивление нежно. Потусторонняя сила росла в нём, питаясь удовольствием и властью шамана, и Гермиона ощутила его руки повсюду – на спине, груди, шее, бёдрах, и невозможность пошевелиться отчего-то лишь усиливала наслаждение.       Это неправильно. Это странно. Это так…       - Северус!!!       Горячо, плотно, нетерпеливо… на коже расцветают засосы и укусы, шаман тянет Грейнджер за волосы назад, хищно слизывая с её напряжённой шеи капельки пота. Рельефная крупная головка члена скользит внутри, ствол безжалостно проталкивается глубже, и два голоса сплетаются воедино, будто продолжение этих обвитых вокруг ведьмы растений. Запахи ударили в нос, затуманивая сознание, тело извивалось в капкане тёмной магии и его объятиях.       Поясница выгнулась. Гермиона проваливалась во тьму, в то время как границы реальности постепенно размывались. Северус стонал отрешённо, с наслаждением стискивая женскую грудь, рычал и закатывал глаза, шлёпаясь о Грейнджер яйцами. Он сосредоточился на её теле, выбивая из её рта рваные крики. Её клитор горел удовольствием, тело благодарно и отзывчиво реагировало на действия колдуна, и соединение тел будто прожигало душу изнутри.       - Ещё. Пожалуйста, ещё...       Ожившие растения слышали каждую мысль шамана, повиновались ему, не просто удерживая Гермиону, но и извиваясь на её коже, будто живые змеи. Шлепки и толчки сопровождались успокаивающим нежным трением прохладных листьев. Мужчина властно притянул девушку к себе, удерживая её за шею.       Толчок.       Ещё один.       Ещё.       Жестче.       Неужели это Снейп?       Безумие... Так сладко, жёстко, страшно... Но она отдала бы всё, чтобы пережить это вновь. Чувствовать его внутри, едва справляясь с размером и нечеловеческим напором. Полный сумбур мыслей, подкатывающая мощная волна наслаждения, рваное дыхание, толчки, толчки, толчки... Тело влажно хлюпает и истекает смазкой, и этот мужчина... Он читает её мысли... Он будто слышит её желания, покусывая и целуя там, где ей приятно, и в то же время имеет её в своём ритме, насаживает на себя, закатывая глаза...       Гермиона...       В её сознании вновь звучал его голос, но это было сродни галлюцинации. В комнате пахло сексом, разгорячёнными телами и травами, а стоны превращались в крики и утробное рычание.       На кончиках пальцев ног трепетало прохладное острое покалывание. Вдохи и выдохи были тягучими, словно отравленный мёд, и голос рассыпался по всем частотам.       Сейчас...       Она кричала и билась в оргазме, утратив контроль над собой. Её тело, словно один оголенный нерв, вспыхнуло от удовольствия, и мышцы влагалища плотно сжались вокруг члена, терзающего её. Северус прижал её к себе, пока его волосы, глаза и кожа сияли зловещим зелёным пламенем. Затем стебли потянули Гермиону назад, она изогнулась и приняла горизонтальное положение.       Он не мог оторвать свой взгляд от её тела, грудь дрожала от того, как он вколачивался в неё, живот ведьмы был напряжен, а из глаз катились слёзы. Это удовольствие было настолько необъятным, что она попросту не смогла с ним справиться. Пульсация её мышц была долгой, острой и почти болезненной, и напряжение, что так долго копилось в её теле, внезапно разрешилось, опрокидывая ведьму на самое дно тёмного озера.       - Тебе нужно принять это…       Яд, впитавшийся в кровь шамана, проник в каждую клетку его тела. Он размашисто двинул бёдрами и прорычал, изливаясь внутрь густыми терпкими струями. Слияние их тел отзывалось легкой болью, но удовольствие невозможно было сравнить ни с чем. Сперма заполнила трепетное женское тело, обжигая изнутри.       Гермиона закрыла глаза, тяжело дыша. Улыбка растянула её искусанные губы, когда она подумала, что и будущее ей уже знать не хочется. Лишь бы ночь не заканчивалась, и шаман не выпускал её из своих пленительных объятий.       Мужчина отстранился, опуская её на пол, и растения растворились в воздухе, оставляя едва заметные полосы на коже Грейнджер.       - Сейчас тебе будет больно.       Он наклонился к её лицу и сочувственно провёл рукой по спутанным вьющимся волосам. Дыхание шамана было ровным.       Если бы она знала, что боль будет столь же сильна, как и удовольствие, она бы подумала сто раз, прежде чем пойти на это.       Яд вонзился во внутренности и пустил корни в каждое нервное окончание, посылая мощные электрические импульсы, от которых свело всё тело. Болели даже волосы.       Лёгкие будто забиты нитями корней. Мох оплетает горло. Тонкие бледные пальцы обжигают кожу прикосновением. Сила тысячи солнц выжигает сетчатку.       В груди мечется то, что осталось от сердца, воет и царапает рёбра, пока неизвестно откуда взявшиеся когтистые лапы вонзаются в него.       Ты беззащитна перед истиной. Ты хищник. Ты жертва. Ты тлеющая свеча. Ты осколок кости под подошвой.       Гермиона надрывно кричала, выгибаясь на полу, и шаман нежно удерживал её, касаясь губами её взмокшего лба.       - Терпи… терпи, девочка… таков порядок. Яд читает тебя. Узнает твои мысли. Сливается с тобой. Обещаю, я помогу тебе забыть эту боль, ты должна расслабиться и принять его, как приняла меня.       Гермиона вцепилась в его руку и корчилась от вспышек острой жгучей агонии, сотрясаясь, будто проклятая.       Рука шамана удерживала её за шею, нежно фиксируя в одном положении, и он тихо запел, прорезая окно в другую реальность. Гермиона больше не видела хижину, она летела сквозь время и пространство, оказавшись вне своего тела. Ночная мгла. Вспышки света. Мелькание образов, голоса, ощущения, воспоминания. Не только её, но и чужие. Страх, стыд, ярость, агония, счастье, контроль, скорбь, невесомость… Она даже не заметила, как боль отступила, и тело стало невесомым, прозрачным.       - Ты можешь заглянуть в любой уголок прошлого и будущего. Выбирай разумно. У тебя одна попытка. Не трать её напрасно.       Гермиона слышала его успокаивающий голос, стремительно ныряя в калейдоскоп ощущений, образов и вспышек магии. Эта энергия была ей неведома. Будто древние боги решили поделиться с ней искрой своего знания, что недоступно простым смертным.       В какой-то момент она ясно и четко осознала, чего хочет.       - Покажи мне… Что произошло с тобой, Северус?