Не имеет права

— Таро! Таро, смотри-и-и! Бело-фиолетовый смерчик влетает в тёмный кабинет, и Таро кажется, что всё вокруг вмиг становится ярче. Расступаются стены, сдавившие его плечи; раздёргиваются бархатные шторы; распахиваются створки окон; свежеет воздух. Это иллюзия, конечно, но на краткий миг Таро позволяет себе поверить, окунуться в обновлённую атмосферу и наконец-то вдохнуть полной грудью. Всего лишь дышать и жить, а не существовать — разве он многого хочет? Глава рода считает, что да. — Что там у тебя, Ио? — голос Таро на миг предательски теплеет, но тут же вновь выстывает. Ио ёжится, будто физически ощущает этот жгучий холод, и поспешно прячет руки за спину. Глаза, невинные, небесно-голубые, смотрят на Таро весело и лишь самую каплю испуганно. — Вот! — Она протягивает ему исчерканный разными цветами лист и нетерпеливо притопывает на месте. Волнуется, — отчётливо понимает Таро. Но всё равно пришла, чтобы его порадовать. «Глупая девочка», — с нежностью думает он, но не позволяет себе проявить эту нежность. Тянется через стол, забирает разрисованный лист — небрежно, двумя пальцами, — придирчиво смотрит. Внешне — само хладнокровие и собранность. Внутри — растекается жжёным сахаром от любви. Ио нарисовала их, даже подписала заботливо две фиолетово-чёрные фигурки: «Ио» и «братик». Таро слишком взрослый, чтобы быть «братиком», но разве Ио докажешь? Она ведь помнит и прятки по ночам, где ставкой был обеденный десерт, и страшную грозу, от которой «братик» позволял спрятаться под его одеялом, и деревянные армии, схлестнувшиеся в затяжной баталии. Помнит огонь. И боль. — Какая… прелесть, — произносит Таро с нескрываемым презрением. — Спасибо. А теперь иди и займись чем-нибудь полезным. Учителя жалуются мне на твою успеваемость. Ио вздрагивает, всхлипывает и вылетает за дверь. Таро обессиленно откидывается на спинку стула, закрывает глаза руками. Он не имеет права на привязанность или слабость. Не. Имеет. Никакого. Права. Ни на что. Он знает: и у стен есть уши, а к ушам всегда прилагаются болтливые рты, которые не погнушаются донести до главы рода малейшую оплошность Таро, раздув её до размеров дракона. Таро не может позволить себе ошибиться, не сейчас, когда его положение в роду как никогда шатко. Ио придётся или понять его… или возненавидеть.