Скотч не закусывают

— Плохой день? — участливо спрашивает бармен в ответ на просьбу повторить. Он невысокий и смазливый почти по-девчоночьи, фирменная жилетка широка для субтильных плеч. Улыбается участливо. Велиар отвечает кривым оскалом и шипит: — Не твоё дело. Бармен, ничуть не обиженный, понятливо ставит на стойку ополовиненную бутылку скотча и подносит терминал. Велиар хмыкает — так бы сразу — и одобряет платёж. Плохой день? Не то чтобы. Скорее, осенняя хандра наконец-то нагнала Велиара, на секунду оглянувшегося назад. В декабре. Аккурат когда среди людей царит радостное оживление, промозглая слякоть сменяется хрустким снежком, а ежемесячный план на души проваливают все менеджеры разом. Велиар наливает алкоголь в тумблер и варварски выхлёбывает залпом. Дорогой скотч ощущается так же, как и дешёвый виски, — Велиар снова не понимает пристрастия Девида к звучным брендам и, поймав себя на этой мысли, обозлённо фыркает. Не понимает, а всё равно копирует. Полутёмный бар, кажется, дышит в унисон с Велиаром: звенят, сталкиваясь, стаканы и тумблеры, сливаются в монотонный гул голоса, ненавязчиво перемигиваются гирлянды под потолком. Спокойно. И даже не хочется никого разводить, убивать и вообще. — Что ты делаешь? — раздаётся за спиной возмущённый голос любимого начальства. А вот теперь хочется. Велиар, как раз ставящий тумблер на стойку, давится недопроглоченным скотчем. Алкоголь обжигает горло, поднимается по дыхательным путям в нос и оседает мелкими каплями на белой рубашке и светлом дереве стойки. Велиар кашляет, закрывает лицо одной рукой, второй судорожно хватаясь за спинку стула, чтобы не упасть. Наконец, совладав с просыпающимся в груди вулканом, Велиар фокусирует взгляд. Девид выглядит ничуть не обеспокоенным, более того — возмущённым его, Велиара, действиями. — Интересный способ убить благородный напиток, — заявляет Девид саркастически и усаживается на соседний стул. Одёргивает штанину строгих брюк, качает обутой в идеально чистую туфлю ногой. Жестом требует у бармена тумблер, наливает скотч на треть. Чёрный камень на миг отражает желтоватый свет ламп, и это наконец-то приводит Велиара в чувство. — Ты бы ещё колой его разбавил. Он кривится, проглотив едкое «пижон», и наливает себе полный тумблер скотча. Поднимает, приготовившись снова выглотать залпом. — Стой, варвар! — восклицает Девид и наклоняет корпус вперёд. — Что, за все века так пить и не научился? Недосказанное «сопляк» виснет в загустевшем воздухе. Велиар сжимает стекло пальцами, едва не раздавив тумблер к ангелам, и опасно-тихо цедит: — Так научи же меня, о великий сомелье! Девид его тон игнорирует, а на сами слова отзывается с редкой охотой. — Скотч — напиток с особым вкусом и запахом, — говорит он медленно и манерно, баюкая тумблер в ладони. — Его нужно согреть в руках и только потом пить, смакуя каждый глоток и проникаясь лёгким дымным ароматом. Попробуй вдох… Ты что творишь?! Велиар, устав слушать эту оду, опрокидывает в себя скотч и, поморщившись, закусывает лимонной долькой. Вместе с цедрой. — Скотч не закусывают, — слабым голосом возражает Девид, но его не слышат. — Так теряется весь смысл его пить! Ты меня вообще слушаешь? — Мгм, — кивает Велиар и, смерив почти пустую бутылку невпечатлённым взглядом, требует повторить. Девид горестно вздыхает и, сам себе противореча, выпивает скотч в два длинных глотка. Пьют они молча. Велиар гоняет по мысленному кругу дела, которые нужно будет сделать «ещё вчера», и всё кажется, что о чём-то он забыл. О чём думает Девид, остаётся неизвестным: имеет же Дьявол право на маленькие секретики. — Вот же, — ворчит он, похлопав по карманам скинутого на спинку стула пиджака, — зажигалку где-то оставил. Из-за зажатой в зубах сигареты слова звучат немного невнятно. — Держи, — Велиар тянет ему свою. И только сейчас понимает, что то странное ощущение, которое его тревожило половину вечера — банальное желание курить. Странный ритуал со вдыханием и выдыханием дыма он тоже подхватил от Девида. — Спсибо, — ворчит Девид и, щёлкнув колёсиком, длинно и с удовольствием затягивается. Выдыхает с сиплым стоном, отмахиваясь от возмущённо-робкого «у нас не курят», как от безобидной, но шумной мошки. У Велиара пересыхает во рту. Он быстро моргает, как олень, попавший в свет фар, и дрожащими пальцами выуживает из кармана полную бело-синюю пачку сигарет. — Что за гадость ты куришь? — мгновенно отслеживает Девид и вытряхивает из своей пачки — чёрный матовый картон без обозначений — длинную бежевую сигарету. — На. Тычет фильтром Велиару в лицо, хитро несимметрично щурясь. Велиар обхватывает плотную бумагу губами, тянет руку за зажигалкой. — Не-а, — ещё хитрее улыбается Девид и, схватив клетчатый галстук Велиара, тянет на себя. Велиар наклоняется, привычный выполнять даже такие приказы, невербальные и насквозь странные. Кончики сигарет сталкиваются. В опустевшей голове Велиара взвывает сиреной нервная мысль: «Поце…». Лицо Девида так близко, что можно разглядеть каждую ресничку, каждую морщинку, каждую крапинку в серых радужках. — Вдхай, — приказывает он, не размыкая губ, и Велиар делает судорожный вдох. Второй, третий. В лёгкие поступает смешанный с живительным кислородом дым. Девид улыбается и выпускает измятый галстук из пальцев.