В рассветный час.

Несколько лет после того знакового Рождества промелькнули быстро и незаметно – и вот уже девочки, которые когда-то юными и робкими вошли под своды пансиона. готовятся покинуть его стены. Каждая из выпускниц понесет свет знания, в свою ли семью, или может шире – кто знает. Мария постаралась дать им максимум возможного – девочки могут быть и медсестрами и учительницами, и гувернантками, да и просто хорошими женами. Она постаралась подготовить их к тому непростому испытанию, что уже грядет. Пройдет не так много лет – и мир содрогнется в огне и грохоте Первой мировой… Но пока мир – и пусть он продлится как можно дольше! Мария подошла к окну кабинета. Стояло начало лета, солнце лило лучи в ее кабинет, он распахнула окно, впуская свежий воздух, и запах зелени. До нее донеслись голоса и звонкий смех младших воспитанниц – которые играли во внутреннем дворике, или ухаживали за клумбами и грядками. По губам женщины скользнула улыбка. Она смогла переломить ход событий. Пансион стал поистине достойным местом. Вместе с Кэррисфордом она создала фонд для малоимущих или неимущих девочек – для каждой такой поступающей пансионерки создавался счет, куда клалась с небольшим годовым процентом определенная сумма, так что при выпуске кроме багажа знаний, девушки получали и подъемные. Более того, для девочек, которые оказывались без попечения родителей, существовал определенный резерв из которого оплачивалось их содержание в пансионе, достойное и достаточное. Перед внутренним взором встали недавние выпускные экзамены и лица молодых, совсем юных и полных надежд девушек. Сара, Лавиния, Диана, Катарина… Джесси и Джессика… Каждая из них – ее особая гордость. Лавиния, павшая на самое дно, и поднятая оттуда, ставшая наконец чутко относиться к другим. Познав, каково это – остаться без всего, она значительно смягчилась, стала старательно учиться, у нее наконец появились подруги. Увы, восстановить утраченное состояние не представлялось возможным – но с ее старанием и упорством Лавиния сможет добиться многого. Джесси. Наконец научившаяся думать своей головой – а ведь прежде была очень ведомой и подверженной чужому мнению. Именно этот недостаток удалось нивелировать упорной работой над характером. Диана… Удивительная девушка – вроде и не настолько заметная на фоне прочих, но умница и талант. Если ей помочь – достигнет очень многого, полностью погруженная в науку и поиск знаний. И – помоги ей Бог, пусть это удивительное создание, что смотрит на мир через стекла очков, достигнет своей цели. Катарина. Красавица, умница, любящая детей – Мария видела, как она обращается с младшими, достигшая больших успехов в педагогике и сестринском деле. Что из нее получится? Просто отличная жена? Медик? Наставница? Кто знает… Джессика. Просто хорошаЯ девочка – которая составит кому-то счастье. И – Сара. Ее триумф, ее гордость. Не "маленькая принцесса" в бархате, а достойная молодая леди, уверенно смотрящая в будущее, поставившая целью продолжать дело своей опекунши и наставницы. Перед глазами Марии замелькали воспоминания. Вот Сара вместе с Лавинией что-то объясняет новеньким, вот она ведет уроки для служанок и горничных, общается с Томасом Кэррисфордом… В серых глазах – достоинство и спокойная сила светились в её глазах. Алмазные копи сделали её одной из самых богатых наследниц Англии, но она выбрала остаться здесь, под опекой мистера Кэррисфорда (чьё здоровье заметно поправилось рядом с ней), чтобы завершить образование среди сверстниц. И Мария, и Томас Кэррисфорд поддержали ее в этом решении – жизнь непредсказуема, а даже в собственной семье знания никогда не будут лишними. Женщина кивнула своим мыслям, глядя как через двор идут девушки – в легких платьях, полные жизни и энергии. И в центре – словно сердце – Сара. Девочки вокруг Сары были разными: дочери купцов, скромных клерков, несколько – стипендиатки “Фонда помощи неимущим ученицам”, созданного по инициативе Сары и щедро финансируемого ею и Кэррисфордом. Никто не голодал, никто не носил обносков. Форма или простые платья были чистыми, лица – озаренными мыслью, а не страхом. “Ты и правда принцесса, Сара. Просто ты сама не сознаешь этого. Сказочная, словно озаренная светом нездешнего мира, ты щедра и добра к каждому. И Господи – пусть она всегда будет такой – добросердечной, щедрой, стойкой и несгибаемой”. Взгляд Марии скользнул дальше – отдельное крыло было отведено под четырехклассную школу для служанок и горничных, там сейчас шли занятия, и девушки направлялись именно туда. Из окна класса несся ровный голос преподавательницы, одной из недавних выпускниц. Старшеклассницы пансиона, мечтающие о педагогике, получали там бесценный опыт, обучая грамоте, арифметике, домоводству и основам этикета девушек из беднейших семей. Это был не акт благотворительности, а инвестиция в будущее и способ дать воспитанницам пансиона почувствовать ответственность и радость передачи знаний. Женщина улыбнулась, глубоко и удовлетворенно вздохнув. Ее труд не окончен – и не будет окончен до тех пор, пока она жива. Но она может гордиться тем, что сделала. Пансион стоит крепко – и финансово и репутационно. Финансово – это благодаря фонду Сары и разумному управлению. Он стал очагом настоящего просвещения – не только наук, но и сострадания, практичности, взаимопомощи. И даже самые сложные девочки повзрослели. Эрменгарда поборола неуверенность. И даже капризная Лотти научилась думать о других. И глядя на них, новенькие тоже учатся. А главное – они поняли ту важную истину, которую Мария сама знала всегда: толщина кошелька или бедность судьбы – не мерило человека. Мерило – в его поступках, в силе духа, в способности сострадать и подниматься после падения. … Через несколько дней был торжественный выпускной, на котором награждали лучших выпускниц, и произносились благодарственные речи, присутствали родители или родственники девушек. А потом девушки, пошушукавшись, выстроились полукругом вокруг фортепиано, за инструмент села одна из девочек и зазвучала музыка, оттеняя стройные девичьи голоса…

Прости, убежище святое,

Где наше утро золотое

Так мирно радовало нас!..

В защитном здесь уединенье

Мы зрели райское виденье,

Небесный слышали мы глас!

Но райский призрак улетает,

Небесный голос умолкает...

Спешит, спешит разлуки час!

‎О ты, младенчества обитель,

Да будет гений твой хранитель —

Всегда хранитель верный твой!

Да будет всё, что здесь бывало,

Что нас лелеяло, пленяло —

Невинность, радостный покой,

И легкий труд, и отдых ясный,

И детских лет союз прекрасный —

Неизменяемо с тобой!

На глаза Марии навернулись слезы – так искренне звучал хор голосов, с такой любовью и нежностью. Впрочем, утирала глаза не она одна – многие дамы в зале тихо всхлипывали и прикладывали платочки к глазам. И благодарностью и напутствием звучало:

О, наша милая родная,

Твою обитель покидая,

Уносим в сердце образ твой!

И что б в грядущем нас ни ждало,

Повсюду будет, как бывало,

Для нас любимою мольбой:

„Чтоб Небо милую хранило!

Чтоб долго дней ее светило

Сияло радостью земной!“

Праздник закончился балом. И наверное, впервые Мария позволила нарушить Устав пансиона – дозволив девочкам, уже выпустившимся, не ложиться. Пожалуй, она и сама бы не смогла уснуть сейчас. … Стоя у раскрытого окна и глядя как разгорается рассвет, она думала. Юность... Она как этот весенний рассвет. Сквозь легкий туман неопределенности проступают первые очертания мира. Какими вы будете? Кем вы станете? Аристократками? Учительницами? Женами? Хозяйками своего дела? Матерями? Еще ничего не ясно. Пути запутаны, выборы трудны. Но сколько в вас света! И сколько надежды… “Пусть не угаснет этот свет… “ Мария взяла со стола миниатюрный портрет – групповой снимок первых выпускниц её реорганизованного пансиона. На нем были и Сара, и Лавиния, и другие. Она будет помнить этих девочек – этих, и многих других. Она смогла, сумела изменить не просто одну жизнь – она смогла изменить всю историю. Утро нового дня врывалось в комнату. И в этом свете пансион Марии Минчем – её пансион!, когда-то бывший лишь бизнесом, а теперь ставший Домом и Школой в самом высоком смысле, стоял твердо, готовя новых девочек к их собственному рассвету.