Часть 28

От Автора

Пахло ладаном и старыми бумагами, когда двери зала Малого совета закрылись за последним вошедшим. За столом уже сидели: Варис в свободном шелковом одеянии, тихий, как тень; Мизинец с неизменной полуулыбкой; Мейс Тирелл, распаренный и тяжеловесный, в кафтане, который слишком плотно облегала живот; лорд Эддард Старк, угрюмый и прямой, как северный ветер; Ренли Баратеон, молодой и смеющийся; и, наконец, сам король Роберт, чьё лицо после недавней свадьбы сияло не столько радостью, сколько изнеможением. В последнее время он стал чаще появляться на совете. - Пора, - пробасил Роберт, осмотрев собравшихся. - Пора решить, что делать с моей дочерью. - Ваше Величество, - начал Мейс Тирелл с напускной мягкостью, - принцесса - прекрасная дева, но… - Но? - перебил Роберт. - Женщина не может носить корону, милорд. Закон - суров, но справедлив. Не лучше ли выдать её замуж и отослать во владения её супруга? Так мы убережём королевство от нестабильности. Роберт тяжело дышал, потом шумно опёрся на локти: - Слушай, Мейс. Я скорее вышлю твою Маргери обратно в Хайгарден, чем позволю тебе указать мне, что делать с моей кровью. Элианна - моя дочь. - король с яростью ударил себя в грудь, - Моя кровь. Моя наследница. И только она, и её дети, будут править после меня. В зале воцарилась тишина. Мейс побелел, Мизинец не переставал улыбаться, а Варис с ехидной улыбкой опустил глаза. - Но, Ваше Величество, - осторожно заговорил Ренли, - если Элианна выйдет замуж, её дети не будут носить имя Баратеон… - Ошибаетесь, - прервал голос со входа. Все повернулись. В зал вошёл Оберин Мартелл, в алом кафтане, как будто вырезанном из пламени. - Я вижу, вы обсуждаете мою невесту без меня, - сказал он с улыбкой, в которой тепла было меньше, чем в змеиных глазах. - Принц Оберин, - проговорил Роберт, - ты опоздал. - Я пришёл вовремя. Когда это было нужно. Он кинул на стол свиток. - Вот. Подтверждение, подписанное мною, королем и десницей. В случае брака, все дети, рождённые в этом союзе, будут носить имя Баратеон. - Это против воли Дорна? - пробасил Тирелл, не веря глазам. - Это по воле будущего, - спокойно ответил Оберин. - По воле моего брата, принца Дорана. Он верит в мир. И в то, что дети - не инструменты мести, а надежда. Некоторое время совет молчал. - Щедро, - заметил Мизинец. - Подозрительно щедро. Дверь вновь открылась, и в зал вошёл Тайвин Ланнистер. - А вот это уже слишком, - фыркнул Ренли. - Что делает Ланнистер на Совете? - спросил Старк, напрягаясь. - Он - новый мастер над законами, - устало произнёс Роберт. - Назначен мною и моей дочерью. Мейс Тиррел займёт место мастера над монетой. - А что же с лордом Бейлишем? - вопрошал Варис, увидев замешательство в глазах Петира. - Он отправляется в Долину. Пусть уговорит Лизу Аррен прислать её сына. Роберт Аррен станет воспитанником Джейме Ланнистера. А если всё пойдёт как задумано - он станет будущим супругом леди Ширен, дочери Станниса Баратеона. Так Долина и Драконий Камень будут связаны узами брака и верности короне. Станнис уже дал свое согласие. Снова тишина. - Готовьтесь к свадьбе моей дочери, - сказал Роберт, поднимаясь. - И к браку Цареубийцы и Сансы. Через несколько дней после. Всё должно быть безупречно. Совет был завершён, но смятение съедало участвующих в нем.

Оберин

*За несколько часов до совета*

Пахло сухим вином и кожей, когда Оберин вошёл в затемнённую залу. Слуги молча отступили, и он остался наедине с лордом Тайвином Ланнистером. Старик сидел у стола, ровный, как каменная башня. Его руки покоились на подлокотниках, а глаза, цвета светлого янтаря, уставились прямо на Оберина. - Ты позвал - я пришёл. Только скажи, не ошибся ли ты дверью? - проговорил Оберин. - Нет, принц. Я не ошибся. Я зову, когда хочу заключить сделку. - Сделку? С тем, кто, как говорят, отдал приказ убить мою сестру и её детей? - Оберин усмехнулся. - Смело. Тайвин не ответил сразу. Потом сказал: - Если я отдам тебе голову Григора Клигана... ты прекратишь искать мою. - Ты признаёшь, что отдал приказ? - в голосе Оберина сталь обнажилась. - Я признаю, что Григор действовал по собственной воле. Он - зверь, которого трудно сдерживать. Я послал его как солдата. Но не как палача. И за это он заплатит. Лично. - И ты позволишь мне взять его? - Оберин наклонился ближе. - Самому. Мечом. - Я позабочусь, чтобы он был один. Без щита, без стены. Только ты и он. Или же его голова окажется в ящике, отправленном в Дорн. Твой выбор. Оберин сжал зубы. Внутри него бушевала неутихающая ярость, перемешанная с усталостью. Каждый раз, когда он вспоминал Элию - её голос, лёгкую походку, руки, прижимавшие детей - он чувствовал, как мир окрашивается в багряные тона. Он хотел верить, что месть принесёт облегчение, но с каждым годом знал всё больше: ничто не вернёт ей жизни. Только справедливость. Или хотя бы иллюзию справедливости. - Это не искупит Элию. - Ничто не искупит Элию. Но ты сам говорил: мёртвые не вернутся. А у живых есть будущее. Ты хочешь мести или мира? Наступила тишина. Потом Оберин сказал: - Я сам отрежу ему голову. И привезу её Дорану. Тайвин кивнул. - Мы понимаем друг друга. Они не пожали друг другу руки. Но когда Оберин развернулся к выходу, воздух между ними уже был скреплён клятвой - кровавой, без свидетелей, как это бывает у тех, кто знает цену мести. Прежде чем выйти, Оберин остановился у порога. В его голове шумели воспоминания. Вот она, его сестра, юная и гордая, клянётся в верности Рейгару. Вот её глаза - полные любви и страха, когда она держит Рейни на руках. И вот обугленные руины, кровавые стены, дети с рассечёнными черепами. Он закрыл глаза - на миг. Но перед ним стоял другой ребёнок теперь: Элианна. Её гнев, её живость. Она была другой - но тоже невинной. Ради неё и ради того, что могло быть, он шагнул в этот договор. - А если я передумаю? - спросил он, не оборачиваясь. - Если решу, что одного Клигана недостаточно? Тайвин встал. Его движение было таким же выверенным, как и всегда. Оберину даже на мгновение показалось, что перед ним Элианна. - Тогда ты проиграешь. Не потому, что я сильнее. А потому, что ты станешь похож на тех, кого ненавидишь. Оберин медленно повернул голову. В его взгляде бушевал огонь, но под ним - тень утомления. - Ты не меняешься, Тайвин. Всегда говоришь правильные вещи, чтобы замазать грязь кровью. - Я делаю то, что нужно, чтобы мой дом процветал. Делай то же самое - и, быть может, твой род и моя внучка будут жить в мире. - Если они доживут до этого, - хрипло ответил Оберин и вышел, хлопнув дверью. Тайвин остался в тени. Только потом он прошептал: - Они должны. Иначе, ради чего все это.

Элианна

Летнее солнце опускалось за зубчатые стены замка, окрашивая небо в золото и медь. Сады королевской резиденции благоухали розами, жасмином и лавандой, и среди этой зелени, словно капля чернил на пергаменте, шла принцесса Элианна - в чёрном бархате, с лентами цвета старого золота. Она шла без спешки, разглядывая лепестки, прикосновения к которым были такими же эфемерными, как обещания лордов. В их хрупкости было что-то знакомое - напоминающее о детстве, о потерянной наивности. Каждый лепесток, казалось, шептал ей об ответственности, которая давила всё сильнее. Наследие. Трон. Свадьба. "Они хотят спрятать меня под чужой герб и вычеркнуть моё имя, - думала она. - Сделать меня тенью, женой, сосудом для наследников. Но я не позволю. Я останусь - они запомнят моё имя, даже если их собственные будут забыты." Впереди слышались девичьи голоса. На каменной скамье под кипарисами сидела Санса Старк в лазурном платье, рядом стояли две кузины королевы - Марселла и Талиса - и септа Морданна, с лицом, похожим на застывший пирог. - Сир Лорас красив, как принц из баллады, - мечтательно произнесла Талиса, - а сир Гарлан - умен и добр, как пастырь из храма Света. - Не слишком ли рано вам мечтать о мужчинах, миледи? - резко бросила септа, сдвигая брови. - Ваша добродетель превыше прочих достоинств. Элианна шагнула из тени деревьев и посмотрела на них. - Септа права. Но и она не сказала самого главного. Леди Сансе не следует думать ни о Лорасе, ни о Гарлане. Девушки вскочили, поклонясь ей. Санса покраснела. - Принцесса... - Сегодня на Совете король примет решение о вашей помолвке, леди Санса, - продолжила Элианна. - Вас ожидает брак с лордом Джейме. Это воля короны, и вашего отца. Санса распахнула глаза. Потом - неуверенная улыбка. - Он... он красив, - прошептала она. - Как в сказках... - Стар, - прошептала Талиса. - И не полюбит вас. Элианна смерила её взглядом, холодным, как сталь в ножнах, от чего девушка - Он лично просил её руки у лорда Эддарда, - сказала она. - И это, полагаю, кое-что да значит. Септа буркнула: - Любовь не важна. Важны долг, благочестие и верность мужу и его дому. Элианна смерила септу таким же холодным взглядом, в чем-то она возможно и права, но Элианна терпеть не могла септ и септонов еще с детства, от того проигнорировала старую деву. - Иногда любовь и привязанность рождается с годами, - тихо сказала Элианна, глядя на Сансу. - Разве не так было у вашей матушки и лорда Эддарда? Санса кивнула, и на её лице расцвело что-то похожее на надежду. - Приходите ко мне чаще принцесса, с вами приятно общаться, - прошептала она. - С радостью, - улыбнулась Элианна. - Но сейчас мне пора. Но знайте, я искренне надеюсь что в скором времени вы станете мне теткой. Она повернулась, и из тени вышел Сандор Клиган. Его походка была тяжёлой, лицо - каменным. Он пошёл рядом, не глядя на неё. "Санса верит в сказки, - подумала принцесса. - Я - в сталь, яд и договоры. Но, может быть, ей повезёт... наивность - это тоже защита. В отличие от меня, она не вынуждена видеть яд в каждом бокале вина."

***

На перекрёстке мраморных дорожек им повстречался Оберин. Он поглаживал кинжал хранящий на поясе, как бы обдумывая свои следующие слова. Его походка была расслабленной, почти ленивой, но в глазах плясал хитрый свет, будто он пришёл с новостью, которую нельзя игнорировать. - Прекрасная госпожа, - начал он, - как удачно мы встретились. Я так рад, что Его Величество уже отдал распоряжения насчёт нашей свадьбы. Элианна остановилась. Ветер пошевелил пряди её тёмных волос. - Вот как? Значит, я последняя, кто об этом узнаёт? - Я полагал, вы уже в курсе. Ведь вы, не присутствуя в совете решаете устами короля и десницы кто же займет тот или иной пост, и видимо через своего деда станете писать законы? Или разве это не королевская традиция - сначала объявить волю, а потом спрашивать согласия? - он улыбнулся лениво, но взгляд оставался внимательным. - Что вы, Семеро помилуй, что хрупкая девица, вроде меня, может противопоставить самому королю с десницей? - с нотками издевки произнесла Элианна, и стеснительно опустила взгляд, - Всего-то выбрала союзников и выперла неугодного мне Мизинца со двора, и подвинула парочку вековых традиций. - С усмешкой проговорила она поднимая довольные глаза. Оберин приподнял бровь. - Упрямая, как ваш отец. - Или же как вы, - парировала она. - Хм, - он склонил голову. - Но всё же я надеялся, что вы воспримешь новость с чуть более радостным видом. И надеялся услышать в голосе госпожи меньше яда. - сказал оберин делая ударение на прозвище. - Если бы я хотела яда, я бы пришла с кубком вина в покои вашей любовницы, - бросила Элианна, сдерживая усмешку. - Но как видите, я все еще здесь, стою перед вами. - элегантно раскинув руки окрученные золотыми браслетами и золотыми кружевами из Лисса. - Чего же вы хотите, принц Оберин? - Чего хочу? - шагнул ближе Оберин. - Ты умна. Ты знаешь, что брак - это не просто кольцо. Это союз. Политика. Сила. Пусть я и не стану королем равным тебе в правах, но я готов стоять за тобой и быть твоей опорой. Я докажу тебе что я достоин быть твоим мужем, и клянусь что не позволю причинить тебе вреда. Она всматривалась в него. Этот человек был наполовину змея, наполовину пламя. Его слова ласкали, но Элианна не могла довериться ему вот так вод просто. Она все еще ощущала под от него угрозу, как у кинжала, спрятанного в шелке. - Мне не нужно, чтобы за мной стоял кто-то. Я выстою сама. - Возможно. Но ты не вечна, как и я. А время, принцесса, жрёт одиночек быстрее, чем змеи - крыс. - Змеи едят и своих, когда голодны, - бросила она. - Ты ведь знаешь это лучше всех. Он засмеялся - искренне, легко. - Вот за это я тебя и хочу, - сказал Оберин, не стесняясь Сандора подхождя ближе. - Не за твоё золото, не за трон. А за зубы. За язык. За огонь в глазах. - Тогда будь осторожен, принц. Вы рискуете обжечься. Он приблизился настолько, что их дыхания почти смешались, но не коснулся. - Я не отступаю. Ни перед чем, госпожа. - Будущее покажет, принц. Теперь в её голосе была не только угроза, но и любопытство. Они смотрели друг на друга дольше, чем позволяли приличия, но никто не отводил глаз. Сандор позади них сжал челюсти. Каждый мускул под доспехами был напряжён, но он не проронил ни слова. Наконец Оберин склонил голову, легко, почти издевательски. - До скорого, госпожа. - До свадьбы, принц. Он ушёл, а Элианна всё ещё стояла, глядя ему вслед. - Я знаю, что он играет, - тихо сказала она, уже себе. - Но ведь и я расставила фигуры первой. Пусть думает, что ведёт партию - мне важен итог. Сандор и Элианна пошли дальше в молчании. Сумерки растекались по башням Красного Замка, как тёмное вино по бокалу. Элианна вошла в свои покои и сразу почувствовала покой и усталость, прилипшие к телу, как пыль дорог. Устав от разговоров, взглядов и политических игр, она скинула туфли и тяжело опустилась на мягкую софу. В комнате уже царил полумрак. Ру, молчаливый, как ночь, разжигал ароматические лампы, бормоча себе под нос слова на валирийском, будто уговаривая пламя слушаться. - Пламя, как дракон - пьяный, не всегда мочь зажигаться, - проворчал он, при этом слегка обжёг палец и выругался вполголоса: - Draksagon vyghagon! - Вонючий свет! - добавил он уже на общем с тяжёлым акцентом, от которого Элианна каждый раз едва сдерживала улыбку.Он поклонился принцессе - движения его были точны и грациозны, как у танцора, - и вышел, оставив женщин в покоях. - Вода почти готова, миледи, - проговорила Кларисса, внося из соседней комнаты чашу с лепестками роз. - Спасибо, Кларисса. Если бы можно было утонуть в ванне и забыть о совете, я бы сделала это не задумываясь, - устало произнесла Элианна. Кларисса мягко улыбнулась: - Вы слишком упряма для смерти, миледи. Даже горячая ванна не справится с вами. Она помогла Элианне сбросить платье, а Ру, краем глаза подглядывая, подал скамейку и тихо отступил, приговаривая: - Prinse, voda gora - не кипи сама, вода кипеть. - Он замолчал, а потом, уже у двери, добавил: - Мыло я сделать сам. С лемон, лаванда и немного... как вы говорить? - трава от боли в сердце. Полезно, госпожа. Очень полезно. Пар клубился над водой, в которой плавали лепестки и капли масла. Элианна вошла в купель, шумно выдохнув. - Все хотят, чтобы я была слабее, тише, послушнее. Кажется, даже Оберин... - проговорила она, глядя в потолок. - Оберин? - переспросила Кларисса, в то время как осторожно мыла ей волосы. - Он ведь из Дорна. У них другие взгляды на женщин, я слышала у них не только мужчины наследуют, но и женщины, и нет ни каких предрассудков, возможно вы ошибаетесь? - Он тоже игрок. Как и все. Только улыбается шире. А внутри у него яд. Но... в нём есть и честность. Или то, что её отдаленно напоминает. Кларисса плеснула водой на плечи Элианны и аккуратно стёрла остатки пены. - Вы сами выбрали его. Значит, увидели в нём что-то. - Я выбрала не его. Я выбрала себя. И Дорн - как возможность сохранить имя и получить союзника если за мое право на трон придется сражаться. Силу. Историю. Я не хочу исчезнуть, как мама. Блистательная, но потерянная. Всю жизнь в тени чьей-то власти. Кларисса притихла на мгновение, водя ладонью по спине принцессы. - Иногда тень - это укрытие, - прошептала она. - Иногда - могила. Они замолчали. Когда ванна остыла, Кларисса помогла ей встать, обернула тонким полотном, а потом достала муслиновую ночную сорочку - лёгкую, как дыхание. - Ты всегда одна, Кларисса. Почему? - спросила Элианна, когда та расчёсывала её волосы. - Вы не хотите этого знать, принцесса, - ответила Кларисса. - Не хотела бы - не спрашивалабы... - тихо ответила Элианна. - Хм... быть одной не страшно. - задумчево проговорила служанка и начала свою историю. - Я родилась в блошином конце, принцесса. Я была третьим ребенком в семье, роды были тяжелыми, моя мать ослабла и умерла от горячки через год. Я ее совсем не помню, старшая сестра рассказывала что у нее были ярко зелёные глаза. Вскоре мой отец привел в дом другую женщину и она стала плодится чуть ли не каждый год. Так к моим семи в той конуре нас было уже восемь голодных ртов не считая отца и мачеху, которая вновь была на сносях... Элианна вздохнула, лёжа уже на подушках. - Но ведь во дворец ты пришла работать позже, тебе было семнадцать. - Кларисса поправила принцессе одеяло и продолжила. - Это случилось уже позже, моя милая принцесса. - она тяжело вздохнула, словно решалась рассказывать ли дальше, - Отец продал мою сестру в бордель за курицу, которую матчеха вместо того чтобы посадить высиживать яйца зажарила на огне в тот же день и на следующий день мы снова голодали и попрошайничали на улице. Помню мы с братьями наловили крыс через пару дней... - Элианна и кларисса скривились. - Было не так мерзко как звучит. Вполне себе вкусно... - очередной тяжелый вздох, - за пару дней до того как мне исполнилось восемь отец отослал моего старшего брата на стену, еще двое умерли опухнув от голода, а меня он поменял на козу. Так я стала жить у старого, толстого пьяницы... -взгляд Клариссы опустел, она словно погрузилась в те воспоминания, Элианна побоялась ее перебить. - В один день я лишилась дома и семьи которую знала. Он сказал что взял меня для того чтобы я следила за его домом и помогала по хозяйству его жене, ведь у самого детей не было... - в глазах служанки отразился лед и боль, - Однажды он снова пришел пьяным в усмерть... - она ухмыльнулась и поправила себя, - приполз... я так и не поняла умышленно он это сделал или перепутал меня со своей толстухой... но он овладел мною на той же постели где спала и его старуха... - Элианна болезненно выдохнула и схватила Клариссу за руку, та лишь горестно улыбнулась. - Я больше не плачу об этом милая принцесса? Было и хуже... Он делился мною со своими товарищами по кружке, его жена лупила меня кочергой называя шлюхой и требовала от него чтобы он отвел меня в бордель и там оставил. Он не слушал ее, но однажды он запер меня в погребе и держал там несколько дней, я слышала как она вопила... а затем все прекратилось... Когда он достал меня на свет его старухи не было. До сих пор не знаю, что именно произошло, возможно он убил ее, или выгнал, в любом случае, с тех пор я ее не видела... - Как ты от него сбежала? - Хах... сбежала... Я прожила с ним четыре года, родила ему ребенка в свои десять лет... - Кларисса печально коснулась своего живота. - Больше детей я родить никогда не смогу, еле выжила, выдавливая из себя того уродца... - она подняла глаза на принцессу, - Он задушил его и тогда я удушила его шарфом из козьей шерсти... - в глазах Элианны отразился ужас, а Кларисса продолжила, - Затем появился мой отец со своей оравой детишек и очередной мачехой, практически сразу он продал меня очередному старику развратнику, тот давал меня всем и смотрел как мной владеют и жаловался что ему жаль что мое чрево пустое ведь я бы могла ему родить девочку, которая была бы только его женщиной... какое же счастье что не могу больше родить... таких ублюдков по сей день в мире хватает. - Ты тоже его убила? - кусая палец спросила Элианна. - Нет... Он просто не проснулся одной из ночей, и в тот дом вновь явился мой отец со своей новой уже пятой женой, я не знаю как сложилась их судьба, когда он вновь попытался меня передарить другому старику мне уже было семнадцать и я ушла из того дома и добрела до замка, лишь благодаря удаче в тот день, как оказалось, искали служанок и нянечку для милой принцессы, и мне чудом удалось оказаться там где я сейчас. Элианна была переполнена эмоциями, ее съедал гнев, неужели в королевстве творится подобное? Неужели простолюдины способны на такую жестокость по отношению к собственным детям? - Не стоило мне вам всего этого на ночь рассказывать моя милая, теперь распереживаетесь и не будете спать. - Нет! Почему ты раньше не рассказывала? - Элианна недоумевала - Вы не спрашивали... да и не следовало мне это все рассказывать... Кларисса улыбнулась, поцеловала её в висок. - Когда вы станете королевой... - Я положу этому конец... Кларисса горбко улыбнулась. Она потушила свечи и тихо вышла, оставив принцессу в полумраке.