Часть 6: Мир гигантов

Дина неслась вперед, как будто за ней гнались все кошмары мира. Асфальт под колесами скейта превратился в размытую серую полосу, а ветер рвал волосы, выбившиеся из-под капюшона. Она гнала от себя боль, гнев, отчаяние — все, что клокотало внутри, грозя разорвать на части. Наконец, вдалеке замаячили деревья. Парк. Она свернула на разбитую дорогу, ведущую к нему, и, не сбавляя скорости, нырнула в прохладную тень листвы. Скейт отчаянно загремел по потрескавшемуся асфальту, пока не выкатился на заросшую поляну. Дина спрыгнула на землю, тяжело дыша. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Огляделась. Никого. Только вековые деревья, молчаливые свидетели чужих трагедий и упущенных возможностей, окружали ее своим непроницаемым вниманием. Она подошла к старому дубу, у корней которого прятался ржавый металлический люк, почти слившийся с землей. Корявыми пальцами подцепила край, с трудом приподняла тяжелую крышку. В лицо ударил запах сырости и гнили. Заглянула внутрь. Чернота. Бездонная, пугающая и в то же время манящая чернота. Сглотнув ком в горле, она спустилась вниз по шаткой, проржавевшей лестнице. Каждый шаг отдавался гулким эхом, заставляя вздрагивать. Наконец, ноги коснулись холодной земли. Закрыла за собой люк. Щелчок замка отозвался в ушах, как приговор. Теперь она здесь, в утробе земли, вдали от света и надежды. Впереди зиял узкий, влажный коридор. Протянув руку, Дина нащупала холодную, скользкую стену. В полной темноте, ощупью, она двинулась вперед, словно слепой щенок, ищущий мать. Каждый шаг давался с трудом, казалось, что сама земля пытается удержать ее. И вдруг — свет. Слабый, призрачный, но такой желанный. Она прибавила шаг и вывалилась из коридора в сумрачный лес. Бросив скейт на землю, она схватила его и, оседлав, погнала по едва заметной тропинке, петляющей между деревьями. Тропинка вела вглубь, все дальше и дальше от цивилизации, в царство запустения и забытых кошмаров. Через несколько минут она увидела его. Город. Точнее, то, что от него осталось. Заброшенный, мрачный, пропитанный смертью и отчаянием. Разбитые машины, перевернутые автобусы, выбитые стекла магазинов, сквозь которые зловеще поблескивали окровавленные витрины. И повсюду — кости. Обглоданные, почерневшие, разбросанные словно мусор. Здесь когда-то жили люди, смеялись, любили, строили планы. А теперь… Дина остановилась, зачарованная ужасом. Это место словно магнитом притягивало ее, манило своей безнадежностью. Она знала, куда едет. Знала, что здесь ее ждет. Скейт загремел по разбитому асфальту, объезжая искореженные остовы машин. Она приближалась к нему, к месту, где когда-то была ее жизнь. Старый, заброшенный дом. С облупившейся краской, выбитыми окнами и прогнившей крышей. Но даже в этом кошмаре она узнавала его. Дом, где она провела детство. Дом, где пахло мамиными пирогами и звучал ее смех. Дом, который она потеряла. Дом, который теперь стал призраком.

POV Дина.

Дом стоял, словно израненный зверь, подставляя ветру свои зияющие раны окон. Облупившаяся краска, как засохшая кровь, покрывала его фасад, рассказывая истории о времени, что безжалостно стирает все. Я чувствовала, как к горлу подкатывает комок — смесь тоски и ярости. Тоски по тому, чего больше нет, и ярости на тех, кто отнял у меня это. Скейт замер у покосившейся калитки. Она скрипнула, словно стон, когда я толкнула её. Заросший сад, когда-то благоухавший розами и жасмином, теперь представлял собой хаотичное переплетение сорняков и сухих ветвей. Даже солнце здесь казалось тусклым и безжизненным. Я сошла со скейта и, словно сомнамбула, двинулась к дому. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, словно напоминая о том, что я здесь одна. Под ногами хрустели осколки стекла и обломки кирпичей. Здесь когда-то бегали мои босые ноги, здесь звучал смех и лились слёзы. А теперь… Дверь распахнулась от легкого прикосновения. Тьма. Густая, липкая, словно живая. Она окутала меня, проникая в каждую клеточку тела. Запах сырости, плесени и запустения ударил в нос, вызывая тошноту. Я шагнула внутрь. Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Обрушившаяся штукатурка, ободранные обои, перевернутая мебель — свидетельства былой жизни, безжалостно растоптанной временем и разрухой. Я узнавала каждую комнату, каждый уголок, каждое пятно на полу. Здесь я училась ходить, здесь читала сказки на ночь, здесь делила секреты с подругами. Сердце сжалось от боли. Я прошла в гостиную. Разбитое окно, словно глазница мёртвого человека, смотрело в небо. На полу валялся разорванный плюшевый мишка — мой любимый. Я подняла его. Ткань была пыльной и жёсткой, но я чувствовала тепло его объятий. Внезапно, я услышала звук. Тихий, едва различимый шорох. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился. Он шёл сверху. Из моей комнаты. Страх сковал тело, но любопытство оказалось сильнее. Я медленно поднялась по лестнице, стараясь не издавать ни звука. Каждая ступенька скрипела, как предатель, выдавая моё присутствие. Наконец, я достигла своей комнаты. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. В комнате царил полумрак. Лучи солнца, пробиваясь сквозь дыры в крыше, освещали клубы пыли, танцующие в воздухе. Дверь распахнулась, впуская полосу призрачного света. Но увиденное в полумраке комнаты заставило кровь застыть в жилах. Не детские страхи, нет — нечто гораздо более древнее, первобытное, выползло из глубин подсознания. В центре комнаты, там, где когда-то стояла моя кровать, восседало чудовище. Паук… но не тот, которого можно встретить в сарае. Этот был размером с небольшую машину, с хитиновым панцирем, отливающим нездоровым блеском, и множеством мерзких глаз, мерцающих голодным огнем. Его лапы, усеянные зазубринами и крючьями, цепко держали свою добычу. И тут меня пронзило осознание, от которого захотелось выть. То, что он пожирал с таким сосредоточенным аппетитом, было человеческой рукой. И по обрывкам формы, по уцелевшему значку на истерзанной ткани, я узнала её. Рука принадлежала одному из рейнджеров. Защитнику нашего нового города, спрятанного за мерцающим щитом барьера. Мир сузился до размеров этой комнаты. Воздух стал густым и тяжелым, словно его можно было резать ножом. Я попыталась не дышать, не двигаться, стать тенью в тени. Но тщетно. Монстр учуял меня. Возможно, по запаху страха, витавшему в воздухе. Возможно, по еле слышному скрипу половицы. Он поднял голову, и его многочисленные глаза уставились на меня. Во взгляде не было ни интеллекта, ни злобы — лишь голод. И тогда я поняла, что у меня нет выбора. Замереть означало смерть. Нужно было бежать. Не помню, как я выскочила из комнаты. Все произошло на автомате. Лестница, коридор, дверь — все слилось в один размытый кошмар. В ушах звенело, сердце бешено колотилось, словно птица, запертая в клетке. Я вылетела на улицу, словно пушечное ядро. Ноги сами собой понесли меня к скейтборду, валявшемуся у покосившейся калитки. Схватила его, поставила ногу на доску и оттолкнулась. Скейт катился по неровной дороге, подбрасывая меня на каждой трещине, на каждом камне. В голове стучала только одна мысль: бежать, бежать, бежать! Позади себя я слышала топот множества лап, ломающих сухие ветки и крушащих все на своем пути. Монстр преследовал меня. Он был близко. Слишком близко. Ветер свистел в ушах, слезы жгли глаза. Я гнала скейт, как одержимая, вкладывая в каждый толчок всю свою отчаянную надежду. Надеялась оторваться, выжить, выбраться из этого проклятого места. Надеялась, что смогу рассказать другим. Предупредить. Но даже сквозь пелену ужаса я понимала: то, что я увидела в этом доме, изменило меня навсегда. Мир больше не будет прежним. За барьером, защищающим наш город, таится не просто опасность. Там — истинный кошмар. И он голоден. POV Автор. Дина неслась по разбитой дороге, проклиная каждый камушек, каждую трещину, вгрызавшуюся в колеса скейта. «Чёрт, и почему я не взяла свой летающий скейт, а не этот старый?» — ворчала она, понимая, что скорость, на которую она так рассчитывала, стремительно тает. Звук множества лап, преследовавших её, становился все ближе, превращаясь в оглушительный грохот. Она обернулась. Монстр. Он был там, позади, огромный и мерзкий, пробиравшийся сквозь разрушенные дома и перевернутые машины с чудовищной легкостью. Его глаза горели голодным огнем, а хитиновый панцирь поблескивал в лучах заходящего солнца. Он был неотвратим, как сама смерть. Отчаянный толчок ногой. Еще один. Скейт взвыл, разгоняясь до предела. Впереди показался небольшой обрыв. Единственный шанс. Дина пригнулась, надеясь перелететь его. Но в самый последний момент что-то пошло не так. То ли камень попал под колесо, то ли старый скейт не выдержал напряжения. Раздался треск, и одно из колес разлетелось в щепки. Скейт резко затормозил, и Дина, потеряв равновесие, полетела кубарем вниз, в заросли колючего кустарника. Боль пронзила тело, но адреналин не давал ей потерять сознание. Она попыталась встать, но нога пронзила острая боль. — Черт! — прошипела она сквозь зубы. Она попыталась подняться, но резкая боль в ноге пронзила ее. Девушка огляделась и поняла, что упала на что-то огромное и неподвижное. Присмотревшись, она поняла, что лежит прямо на гигантском скорпионе. Он был гораздо больше того паука, которого она видела в доме. Крепкий панцирь, отливающий синевой, мощные клешни и огромный загнутый хвост с ядовитым жалом на конце. На его панцире виднелось едва заметное пятно голубого цвета. И, к счастью, он спал. Дина затаила дыхание. Медленно, осторожно, она попыталась слезть с него, стараясь не потревожить спящего гиганта. Каждый ее мускул был напряжен до предела. Малейшая ошибка могла стоить ей жизни. Но удача отвернулась от нее. Поскользнувшись на мокрой траве, она потеряла равновесие и случайно пнула скорпиона прямо в морду. Он проснулся. Морская синева его глаз вспыхнула яростью. Он издал утробный рык, от которого содрогнулась земля. Дина отползла назад, пытаясь подняться на ноги. — Капец, у меня проблема! — прошептала она, понимая, что из одной смертельной ловушки она угодила в другую, еще более опасную. Скорпион взмахнул хвостом, целясь жалом прямо в нее. Дина едва успела увернуться. Яд просвистел в воздухе, оставив после себя едкий запах. Она вскочила и бросилась бежать, игнорируя боль в ноге. Новый хищник, новый кошмар, новая погоня. И ни единого шанса на спасение.

***

Продолжение следует...