Нужно просто немного подумать..

Тишина в комнате нарушается только нашим тяжелым дыханием. Я лежу рядом с Чаном, стараясь не шевелиться. Моя кожа еще горит от его прикосновений, а между ног пульсирует приятная боль. Он лежит на спине раскинув ноги, одна рука за головой, его накаченое тело просто рай для глаз, головка ещё в белёсой жидкости, член вялый, но всё равно манящий, на фоне пресса и бритого лобка. "Ммм он обрезанный..Ты что идиотка!? Я понимаю у тебя такого секса давно не было, но ПРЕКРАЩАЙ!", но момент правда привлекательный...и его рука, усыпаная венами, на моей ноге.. Его пальцы время от времени сжимают внутреннюю часть бедра, мои ноги согнуты вместе, из-за чего не видно промежности "Хоть какое-то прикрытие..", грудь разъехалась в стороны и я покусываю губу в какой-то нервозности. "Блин как бы так встать и уйти в ванну, я сейчас должна остаться лежать или уйти? Типо работа выполнина — можешь валить?". Я приподнимаюсь, прикрывая грудь рукой. — Можно я... в душ? Чан лениво проводит пальцами по моей спине, заставляя меня выпрямиться. — Куда собралась? — Ну... работа выполнена, как бы... — я нервно сглатываю, не решаясь посмотреть на него. Он внезапно хватает меня за запястье и тянет обратно к себе, перекрываю мои губы поцелуем. Грубо. Властно. Мои ногти задевают его пальцы, на поцелуй я отвечаю не так как он. Я резко отворачиваюсь, прерывая поцелуй. — Я не твоя игрушка. Его пальцы впиваются в мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них — холодная сталь. — Ошибаешься. Он снова притягивает меня, но теперь его губы мягче. Настойчивые, но... странно нежные. Я замираю, не понимая этой перемены. — Расслабься, — шепчет он мне в губы. И черт возьми, мое тело слушается когда он поглаживает мою талию. Никакого флирта. Только вынужденная покорность и внутренний бунт. Но он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО соскучился по простым поцелуям... и видимо это его слабость сейчас. Его губы медленно отрываются от моих, и я замечаю едва уловимую улыбку в уголках его рта. "Чёрт, он заметил, что я ответила...". Я резко отворачиваюсь, но его рука уже скользит по моей спине, заставляя мурашки побежать по коже. — Ты... — он проводит пальцем по моей покрасневшей щеке, — милая, когда смущаешься. — я хмурю брови, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. — Это просто физиология. Он посмеивается — низко, хрипло, и от этого звука у меня в животе снова ёкает. — Конечно, малышка. Конечно. — Чан прикусывает губу, его рука опускается ниже, сжимая мою ягодицу. — Мне нужно в ванну. — говорю я также хмуро и отодвигаюсь от него, "Да блять, что мне накинуть то!?". Быстро забираю одеяло, натягиваю его до подбородка и шлепаю босыми ногами по холодному паркету. — Ясно. Побег. — его голос звучит насмешливо и глубоко. Я оборачиваюсь и вижу: руки за головой, поза всё та же, но теперь его взгляд прожигает меня, "ОН ДАЖЕ НЕ ПЫТАЕТСЯ ПРИКРЫТСЯ?!". Из-за этого взгляд на секунду подает на его член, эта уверенность, одновременно и возбуждает, и бесит. Я закрываюсь в ванной, пытаясь прийти в себя, "Чёртов мафиози... Чёртов... красивый...Соберись, дура! Он тебя похитил, а не на свидание пригласил!" Мои пальцы нервно сжимают край раковины. В зеркале — раскрасневшееся лицо, взъерошенные волосы, засосы на шее и глаза, слишком блестящие для «ненависти». Беру из своей стопки вещей электронику, сажусь на туалет и наконец то затягиваюсь, пытаясь переварить всё. После я сходила в душ и так как мне нечего было надеть, я обернулась в полотенце и выглянула из ванны. — Можешь мне принести одежду? — Чан уже сидит в спортивных шортах, листая что-то в телефоне, он медленно поднимает взгляд от телефона, его глаза скользят по моему телу, обернутому в полотенце. В уголке его губ играет едва заметная ухмылка. — Зачем тебе одежда? — голос низкий, намеренно провокационный. Он откладывает телефон и разваливается на кровати шире. Я сжимаю полотенце крепче, чувствуя, как кровь приливает к щекам снова хмурюсь. — Я не собираюсь ходить без. — Почему нет? — он приподнимает бровь, явно получая удовольствие от моего смущения. — Ты же прекрасно выглядишь. В моем сердце что-то дрожит, "Он..считает меня красивой?...". Лицо остаётся не возмутимым, я иду ко второй двери, к гардеробной. — Ладно, сама найду. Я резко распахиваю дверь гардеробной и застываю на пороге. На одной стороне просторного помещения висит мужская одежда, в на другой...Полки аккуратно забиты женской одеждой — платья, штаны, куртки, обувь, даже пижамы. "Логично, что мои размеры... Если он мне белье впору подобрал, то другая одежда... Ну что за сволочь..". Мои пальцы сжимают край полотенца и я захожу внутрь: слева его одежда, справа моя, открываю один из ящиков, белье. "Он даже белье мне купил?! Что за.. Господи, хорошо, новая одежда, спасибо, лишь бы не стринги на каждый день недели..фу" Открыв ящик комода и замираю. Передо мной аккуратные стопки белья разделенные на две секции — повседневные и секси. Бюстгальтеры в ряд и трусики. Секция 1: Бюстгальтеры сдержанных тонов, некоторые с кружевом, некоторые с тонкими брительками и тд. Трусики в основном бикини и шортики, с красивыми узорами, из качественной ткани, бикини с тонкими полосками на бедрах, цвета подходят к лифчикам. А вот Секция 2: Белье уже прозрачное, почти ничего не прикрывающее, явно для его похотливый глаз, всевозможных цветов, чулки с разными узорами, полоски-ленты на талию, но когда я открываю самый нижний ящик...я вижу ошейник и анальные пробки "WTF!". Мои глаза чуть ли не вылетают из орбит! Я мгновенно закрываю ящик, но успеваю заметить, что пробки серебристые, разного размера, а на концах (раньше я видела такие пробки, только с блестящим камнем на конце, но эти...эти были с белым круглым хвостиком) "Черт! У него что фетиш на...вот почему он меня называл зайкой... Просто. Что. За. Извращенец." Только теперь я начала осознавать на ЧТО я согласилась без выбора и всё из-за долга...я никогда не хотела связываться с опасными людьми.. Его явная подготовка к моему появлению и.. "СТОП! Если мои вещи в гардеробе, то это значит...я буду спать с ним в одной комнате!?". Я в ужасе присаживаюсь на корточки от осознания ВСЕГО. Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не вырвался испуганный всхлип. Колени подкашиваются, и я осела на пол, спиной к комоду, будто он может защитить. "Ошейник. Пробки. Зайка. Боже, боже, боже...". Мое отражение в зеркале бледное, с расширенными зрачками. "Бежать. Сейчас же бежать. Но куда? Он знает все — мой размер, мой адрес, мои привычки... Может из страны? С корейским паспортом Я могу много куда мигрировать..а если он найдёт..ЧЕРТ! Спокойно. Думай. Он тебя не убьет — ты ему нужна... живая." Но от этой мысли не становится легче. Горло сжимает спазм. Я резко встаю, хватаю первый попавшийся комплект — простые черные трусы-шортики и спортивный бра — и натягиваю их с такой яростью, будто пытаюсь защититься тканью от реальности. Из-за двери доносится его голос: — Задерживаешься. Нашла что-то интересное? — Нет! Я.. Я просто осматриваюсь. — но даже для меня это звучит как глупая отговорка. Одев шелковую пижаму, я запахиваю кофточку чтобы скрыть v-образный вырез майки и выхожу, нарочито спокойно. Он всё так же лежит на кровати, я подхожу и ложусь под одеяло, спиной к нему, утыкаюсь в подушку, стараясь занять как можно меньше места на этой огромной кровати. Спина расслабляется, но внутреннее напряжение всё равно присутствует. За спиной слышу, как Чан переворачивается. Пружины матраса слегка пружинят под его весом. — Устроилась? — Да.. — я не ожидала что он будет что-то спрашивать. Чан придвигается ближе, его горячее тело прижимается к моей спине. Тяжелая рука ложится на талию, пальцы впиваются в мягкий животик. — Ты дрожишь, — его губы касаются моего уха, голос низкий, с хрипотцой. — После всего, что было... всё ещё боишься? Я кладу руку на свой живот, спихивая его, чтобы он не трогал мой живот, изза того что я лежу боком, он кажется ещё больше. — Я не боюсь. Специально двигаюсь, якобы убоднее ложусь, чтобы получить немного расстояния между нами. — Я спать. Спокойной ночи. Чан резко прижимает меня к себе, сводя на нет все попытки отодвинуться. Его рука снова ложится на живот, теперь уже крепче, пальцы впиваются в мягкость. — Не ври, — его голос ледяной, но дыхание горячее на шее. — Ты вся напряглась, как только я прикоснулся. Я замираю, чувствуя, как его ладонь медленно скользит вниз, к бедру. — Я сказала, что хочу спать. — Голос звучит резче, чем я планировала. Он внезапно переворачивает меня на спину, нависая сверху. Его колено раздвигает мои ноги, вес тела прижимает к матрасу. Взгляд — холодный, оценивающий, скользит по моему лицу, потом опускается ниже, к засосам на шее. — Ты спишь, когда я разрешаю. Его пальцы сжимают мое запястье, прижимая к подушке. — А сейчас ты будешь лежать и слушать. Пауза. Тишина, в которой слышно только мое учащенное дыхание. — Завтра в семь утра ты проснешься. Наденешь то, что я выберу. Поешь то, что я прикажу. — Губы касаются моего уха, слова произносятся четко, без права на возражение. — И если попробуешь упрямиться... Он намеренно проводит пальцем по засосу на шее, заставляя меня сглотнуть. — ...я напомню, кто здесь главный. Отстраняется, отпускает. Поворачивается на бок, спиной ко мне. — Спи. Пока можешь. Я лежу, широко раскрыв глаза, сердце колотится так, будто пытается вырваться. "Придурок..." Но не смею пошевелиться. На часах 21:17, я и правда очень устала, да по режиму работы привыкла ложится рано. (хороший секс тоже сыграл роль😏) Я лежу, прислушиваясь к его дыханию за спиной. Оно ровное, глубокое – кажется, он уже уснул. Постепенно напряжение отпускает. Веки становятся тяжелыми, мысли путаются. "Черт... а ведь было... хорошо..." Последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в сон – его тепло за спиной и едва уловимый запах дорогого одеколона.

***

Я резко открываю глаза. Сердце колотится, где-то в груди подступает страх. Темнота. Тишина. Только прерывистое дыхание и мягкий свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь шторы. Машинально смотрю на электронные часы на своей руке — 5:23. Я проснулась по привычке..на работу..к 6 утра в подсобку. Рядом Чан спит, его мощная спина поднимается и опускается в ровном ритме. Он лежит на животе, одна рука под подушкой, другая — на моей талии. "А это вообще шанс или бремя? Теперь..мне не придётся думать о деньгах и тяжелой работе, верно?" Я осторожно приподнимаюсь, стараясь не скрипеть пружинами и выскользнуть из его руки. Горло пересохло. На тумбочке лежит пистолет и его часы. "А если я его сейчас начну целовать? Пхах, Аня, успокойся." Я закусываю губу, сдерживая странный порыв. Его рука на моей талии кажется такой тяжелой и... тёплой, неожиданно чувствуя себя... в безопасности? "Теперь мне не нужно бежать к шести утра в эту душную подсобку... Но какой ценой?.. Хотя бы не придется больше оттирать въевшийся жир с плит...". В голове всплывают вчерашние моменты - его грубые ладони на моей коже, горячее дыхание на шее... "Что со мной не так?" Его пальцы слегка шевельнулись во сне, когда я попыталась выбраться, будто не желая отпускать. Я осторожно приподнимаю его ладонь — и тут же слышу низкое: — Ты куда? Голос хриплый от сна, но все такой же властный. Замираю. — Воды попить... Он приоткрывает один глаз, оценивающе скользит взглядом по моему лицу. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки под его пристальным взглядом. Даже полусонный, он видит всё - и мой испуг, и эту предательскую дрожь в голосе. — Кошмар? — спрашивает он. Киваю, не решаясь признаться, что проснулась от привычного страха опоздать на ненавистную работу. Чан вдруг переворачивается, одним движением прижимая меня к матрасу. Его тяжелое тело нависает сверху, но не давит, лишь окружает. — Теперь тебе буду снится только я, — его губы касаются моего виска. — И это не кошмар. Рука скользит под пижаму, грубые пальцы оставляют на коже огненные следы. — А если захочешь воды... — он намеренно проводит языком по моей шее, заставляя содрогнуться, — разбуди меня. Я принесу. Его дыхание снова становится ровным, но рука не отпускает. Я лежу в небольшом шоке. "Черт... какой же он противоречивый...", но снова засыпаю. (возможно Чан сам неосознанно хочет себе...пару? Но он построил столько несносимых стен, и его работа явно не предполагает такого.)

***

Я просыпаюсь от резкого света в глаза. Шторы раздвинуты, утро уже в разгаре. – Подъем, – голос Чана звучит четко, без следов сна. Я прикрываю глаза рукой, пытаясь сообразить, где нахожусь. – Который час? – Семь тридцать. Ты проспала. Он стоит рядом с кроватью, уже одетый – черные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротом. В руках чашка. Я пытаюсь приподняться, но тело будто налито свинцом. – Я... не слышала будильник. Чан ставит кофе на тумбочку, наклоняется ко мне. – Будильник был. Ты просто спала как убитая. – Его пальцы скользят по моей шее, останавливаясь на засосах. – После вчерашнего – не удивительно. Я краснею, отворачиваясь. – Одевайся. Через пятнадцать минут завтрак. Он выходит, оставляя меня одну. Я сижу на кровати, пытаясь прийти в себя."Что за черт... почему он так... а этот взгляд... и этот кофе..." Я поднимаюсь с кровати, отхлебываю кофе "Фу! Почему такой горький!?" , иду умываться, а после спускаюсь на первый этаж, когда я спускаюсь я вижу как он уже сидит за Я спускаюсь по широкой лестнице, неловко теребя край шелковой пижамы. Утренний свет через панорамные окна заливает все пространство, и на мгновение я замираю - такой вид не сочетается с мыслями о мафиозном логове. Чан сидит за черным мраморным столом, листая документы. Рубашка безупречно отглажена, но ворот по-прежнему расстегнут, открывая цепочку с массивным кулоном. Он не поднимает головы, когда я подхожу: — Ты опоздала на четыре минуты. —голос ровный, без эмоций. Я плюхаюсь на стул напротив, морщась от воспоминания о горьком кофе: — Ты всегда такой... — Такой? — он наконец отрывает взгляд от бумаг. — Контролирующий. Уголок его губ дрогнул: — Это не контроль, малышка. Это дисциплина. На столе уже стоит тарелка с идеальным омлетом и свежими фруктами. Рядом - стакан свежевыжатого сока. — Ешь. Я беру вилку, но замечаю его пристальный взгляд: — Что? — Ты не переоделась. — Ты не сказал, во что. Он медленно отодвигает документы, скрещивает руки на груди: — Раз уж ты выбрала пижаму... — его взгляд скользит по моей фигуре, — сними верх. Вилка замирает в воздухе. — Что? — Ты слышала. — Это... здесь? Сейчас? Он наклоняется вперед, и в его глазах появляется тот самый опасный блеск: — Или ты предпочитаешь, чтобы я сам это сделал? Мои пальцы дрожат, расстегивая пуговицы кофты. Пижамная майка остается - тонкая шелковая ткань почти не скрывает очертаний тела, грудь без лифчика явно выделяется.Чан откидывается на спинку стула, довольный: — Теперь ешь. Я сажусь так чтобы область груди была немного прикрыта, накалываю кусочек омлета и съедаю. — Не пялься.. — говорю я, смотря в свою тарелку Он медленно проводит языком по нижней губе, не сводя с меня глаз. Вилка в его руке играючи вертится между пальцами. — А как же иначе? — голос нарочито медленный, с наслаждением растягивающий слова. — Ты же сама выбрала этот наряд. Я чувствую, как под его взглядом соски предательски набухают, становясь заметными даже через шелк. Отчаянно пытаюсь прикрыться рукой, но это только вызывает низкий смех. — Не прячься. Он внезапно встает, обходя стол. — Ты прекрасно знаешь, что мне нравится. "Ему..нравится моя грудь?...моя?..она же, ну..не очень..". Его пальцы скользят по моему плечу, заставляя содрогнуться. — Доедай. Потом пойдем выбирать тебе одежду. Пауза. — Точнее, я выберу. А ты примешь. Я глотаю комок, чувствуя, как его дыхание обжигает шею: — Я... я не... — Не спорь, — он прерывает меня, слегка сжимая плечо. — Просто наслаждайся завтраком. И тем, что я позволяю тебе пока есть... в одежде. Его губы касаются моего уха на прощание, прежде чем он возвращается на свое место. Но когда его губы касаются моего уха, ушки дёргаются, я понимаю голову выше пытаясь отстраниться и сдержать все возможные звуки, "Возможно у меня чувствительные уши..я не знаю, но надеюсь он ничего не заметит" Но он уже заметил. Его губы замирают в сантиметре от моего уха, и я чувствую, как его дыхание становится медленнее, осознаннее. — Так-так... — он произносит почти шепотом, и от этого низкого, бархатного тона по спине пробегают мурашки. — Что это было, зайка? Я резко отворачиваюсь, но его рука уже обхватывает мою шею, удерживая на месте. Не больно — но достаточно твердо, чтобы я поняла: сопротивляться бесполезно. — Ни-ничего. Он смеется — тихо, как будто делится со мной какой-то постыдной тайной. — Ты такая... отзывчивая, — его губы снова касаются уха, на этот раз намеренно, и я не могу сдержать вздох и поджимание плеч, когда его дыхание обжигает кожу. — Это мило. — А-а! Что значит мило!? Отстань! — говорю я крайне возмущённо и отталкиваю его, щёки порозовели. Он нашёл то, что видимо запрещено... Чан отстраняется, но его глаза вспыхивают опасным огнем. Он ловит мои запястья, прижимая ладони к столу по обе стороны от тарелки. — Отстань? — повторяет он, и в голосе появляется та самая стальная нотка, от которой по спине пробегает холодок. — Ты забываешься, малышка. Мои глаза разширяются от такой перемены, "Поэтому я и была аккуратна, но я перешла черту...". Да, я немного испугалась.. — Я... — Ты что-то хотела сказать? — он наклоняется ближе, всё ещё стоя за спиной, и теперь его губы почти касаются моих. — Или продолжим завтрак? Я закусываю губу, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Продолжим... — выдыхаю я. Чан медленно отпускает мои руки, но его взгляд говорит четче любых слов — это не поражение. Это перемирие. Он возвращается на свое место, поднимает документы. — Ешь. Я хватаю вилку, но пальцы дрожат так, что металл звякает о тарелку, "Дерьмо.". Я продолжаю есть не поднимая на него глаз. Тишину нарушает только звук часов. Я сосредоточенно ковыряю вилкой в омлете, разбирая его на мелкие кусочки, лишь бы не поднимать глаз. Чан перелистывает документы. Раз. Два. Три. — Ты не доедаешь. Голос ровный, но в нем слышится та самая опасная мягкость, которая заставляет меня напрячься. — Я... не голодна. Он медленно опускает бумаги. — Значит, мы закончили. Я киваю, все еще глядя в тарелку. — Подойди ко мне. Мое сердце замирает. — Я сказал — подойди. Я встаю, чувствуя, как ноги предательски дрожат. Делаю два шага — и останавливаюсь в метре от него. Чан откидывается на спинку стула, изучая меня. — Ближе. Еще шаг. — Еще. Теперь между нами всего несколько сантиметров. Он внезапно хватает меня за талию и усаживает к себе на колени. — Ты испугалась, — констатирует он, проводя пальцем по моей щеке. Я молчу. — Хорошо. — его рука скользит вниз, обхватывая мое запястье. — Значит, ты поняла. Он подносит мою ладонь к своим губам, целуя внутреннюю сторону. — Но теперь успокойся. Его губы мягкие. Теплые. Совсем не такие, каким был его голос минуту назад. Я невольно расслабляюсь. — Я не хочу тебя пугать, — говорит он неожиданно тихо. — Но ты должна знать границы. Я киваю, все еще не находя слов.Чан отпускает мою руку и поднимает со своих колен. — Иди переодевайся. Через десять минут уезжаем. — Куда? Он поднимает бровь. — Я же говорил «Потом пойдем выбирать тебе одежду». —А..да.. Я разворачиваюсь и иду по лестнице наверх, зайдя в гардеробную я вижу на комоде наряд: