Сколько у тебя терпения?

***

Время 12:23. Мы приехали в торговый центр, Чан купил мне пару платьев и сумочки к ним. Сейчас мы вместе спускаемся на первый этаж, он несёт пару пакетов, а я держу его за предплечье. Мы подходим к эскалатору, когда вдруг слышу знакомый смех. Поднимаю взгляд — и застываю: прямо навстречу идут Хэджи, Мина и Джихи, мои бывшие одногруппницы, которые ещё в студенческие годы меня булили, компашка завистливых кореянок, говоривших что я спала с преподами за хорошие оценки, что я ничего не добьюсь и сгнию на помойке, я их не видела с самого выпуска, уже как года два. Они еще не заметили меня, громко обсуждая чей-то инстаграм. Мои глаза расширяются, а внутри возникает паника "ЧЁРТ! Что они здесь делают!?". Я непроизвольно сжимаю предплечье Чана, и поворачиваюсь так чтобы эти курицы видели только мой затылок. — Слушай, а ты не голоден? — говорю я оживлённо, но не громко. Чан ощущает, как мои пальцы впиваются в его рукав, и слегка наклоняет голову: — Ты что-то скрываешь, зайка? — его голос тихий, но в нём проскальзывает лёгкая угроза. В этот момент раздаётся едкий смех: — О-мо! Это же наша русская шлюшка! — Джихи прикрывает рот рукой, но её голос нарочито громкий. — Уже нашла нового спонсора? Мина окидывает меня оценивающим взглядом, задерживаясь на брендовых пакетах: — Бедняжка, даже платья себе купить не могла? Пришлось найти того, кто будет оплачивать твои выходки? "Что. Нахрен. Она. Несёт. У меня половых партнёров, дай бог, 3 было!" Чан не меняется в лице. Он просто медленно поворачивается ко мне, его пальцы нежно приподнимают мой подбородок. И прежде чем Чан успевает что-либо сказать, мои щёки розовеют от неловкого поведения Чана и злости, я наконец-то выдаю, убирая руку Чана с моего подбородка: — Я уже не помню сколько раз тебе это повторяла раньше, НО. Пошла ты нахуй, вместе со своими подружками. Спонсор? — усмехаюсь, но ком в горле становится тяжелее, а лоб вспотевает. Хэджи закатывает глаза с преувеличенным презрением: — Ой, какая трогательная защита! — она язвительно улыбается. — Нашла себе папочку, который будет платить за твои шмотки? Мило. Мой бойфренд хотя бы не покупает мою привязанность. Я чувствую, как Чан напрягается рядом, но прежде чем он вмешается, я делаю шаг вперед: — В отличие от тебя, я хотя бы не трахаюсь за бесплатные коктейли в клубах, и сосу я с удовольствием и подарочками — мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — А твой "бойфренд" — это тот самый хипстер с Хондэ, который тебе не обычный букетик дарит, а венерический? Джихи фыркает: — Зато мы не продаем себя за брендовые сумки! — Продавать? — я резко поворачиваюсь к Чану, который наблюдает за ситуацией с холодным интересом. — Дорогой, скажи, я тебе хоть раз напомнила о деньгах? Чан медленно поднимает бровь, его губы изгибаются в едва заметной ухмылке: — Ни разу, зайка. — Вот видите, — возвращаюсь к ним, наслаждаясь их растерянными лицами. — Я просто люблю его..и его член. А он, в отличие от ваших мальчиков, знает, как обращаться с женщиной. Мина краснеет до корней волос, а Хэджи открывает рот для новой колкости, но я уже хватаю Чана за руку и ухожу прочь, "Блять! Как я могла такое сказать! Я не буду смотреть ему в глаза.", щеки горят, другой рукой я прикрываю свой рот и даже не думаю оборачиваться. Чан наклоняется ко мне, его дыхание горячее на ухе: — "Люблю его член"? — повторяет он, и в его голосе смесь лести от моих слов и что-то еще. — Я сказала это чтобы тереть им нос! — сердце стучит быстро, я и не собираюсь смотреть на него. — А как же ммм... Сосёшь с удовольствием и подарками? — он усмехается прикусывая губу. — Но просчёт есть, зайка.. К сожалению мой член ещё не побывал в твоём ротике. Я прикрываю глаза, стирая со лба пот "Слишком душно. И черт возьми, я назвала его «Дорогой» .. Фу.. Ну он же не мой парень там.. АНЯ! ОН ТЕБЯ ПОХИТИЛ! ОЧНИСЬ!" Чан резко разворачивает меня к себе, его пальцы впиваются в мои бока. В глазах — опасный блеск, но губы искривлены в усмешке. — Ты только что назвала меня «Дорогой» перед тремя курицами, — его голос низкий, хриплый. — И рассказала, как обожаешь мой член. Я отворачиваюсь, но он прижимает меня к себе, отрезая путь к отступлению. — Это... была тактика, — говорю я хмуро, глядя куда-то в сторону его плеча. — Тактика? — он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха. — Тогда вот твоё боевое задание, зайка. Его рука скользит по моему затылку, запрокидывая голову назад и он массирует, дергая пряди, будто уже представляет это... От чего я выгибаюсь на встречу и наклоняю голову в бок, закрыв глаза. — Сегодня вечером ты докажешь... насколько правдивой была твоя ложь. И он целует, всего на пару секунд, потому что если продлит это дольше, то не сможет сдержаться. — А теперь идём. Ты же хотела есть. Я глубоко вздыхаю чтобы не прикончить его и иду за ним, я и правда голодна, но говорить не буду.. Слишком уж я позволяю трепетать свои запертые чувства. — И куда мы пойдём?..

***

Всё это время мы были в городе, то Чан заезжал в офис, то ещё куда-то, я же ждала в машине, либо он отправлял меня в салон красоты, пока сам был на долгих переговорах «— Ты должна выглядить приемлемо, прежде чем показыватся вместе.» И вот время 18:58. Мы зашли в ресторан с панорамными окнами, где мягкий свет люстр смешивался с закатными оттенками за стеклом. Чан выбрал столик в углу, подальше от посторонних глаз, но с видом на весь зал — типично для человека, привыкшего контролировать ситуацию. Официант, едва взглянув на него, тут же склонился в почтительном поклоне и поспешил принести меню. "Я о таких местах могла только мечтать.." Я села, поправив новое платье — тёмно-синее, облегающее, с разрезом на бедре. Чан выбрал его сам, но я не собиралась признаваться, чувствовала себя в нём... увереннее. Я начала смотреть меню "Что вообще за ценники!? О, моя зарплата.. Какое-то флангё магё, как это выговаривать?", внешне я не подавала виду. При всех этих людях, включая его, нельзя показывать себя. Чан заметил мой растерянный взгляд на меню и усмехнулся. — Фуа-гра и утиная грудка. Ты будешь это, — сказал он, закрывая меню. Я нахмурилась: — Я сама могу выбрать. — Но не станешь, — он откинулся на спинку стула. — Потому что не знаешь, что здесь действительно вкусно. Официант принёс вино. Чан налил бокал, протянул мне. — Выпей. Расслабься. — Я не пью, спасибо. — отвечаю я не поднимая глаз, голос твёрдый. "Так. Ты вроде как адаптировалась, теперь ты понимаешь что и как, поэтому не мягчись перед ним дура!". Я откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди и смотрю в панорамное окно, открывающий вид на ночной город. Чан прищурился, медленно поворачивая бокал в пальцах. — Ты сегодня особенно строптива. — Его голос стал опасным шёпотом. — Напомнить, кто здесь решает? Я повернула голову, встретив его ледяной взгляд: — Алкоголь — мой личный выбор. Не думаю, что тебе понравится, если меня стошнит на тебя. "Хоть меня и не тошнит, когда я пьяная, но постораюсь наблевать именно на тебя, гавнюк 😈" Он поставил бокал, звон стекла заставил официанта вздрогнуть. — Хорошо. Тогда объясни этот внезапный бунт. "Черт, мне нельзя его выводить.. Знаю его только второй день, а мне как можно скорее нужно нащупать эти гребаные границы.", я сглатываю и смотрю на него спокойно, голос уже чуть мягче, пытаясь сгладить угол. — Это не бунт..просто самому же неприятно будет, если вдруг что..и как я сказала я не пью, очень редко только, поэтому я опьянею быстрее.. "Он даже не догадывается, что даже когда я в дрова мой мозг работает" Чан медленно провёл пальцем по краю своего бокала, изучая меня. — Опасаешься потерять контроль, зайка? — Его губы искривились в усмешке. — Как мило. Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной: — Просто не хочу испортить тебе вечер. Он хмыкнул, отодвинув бокал: — Тогда будешь пить воду. Но учти — твоя осторожность лишает тебя... интересных возможностей. Его взгляд скользнул по моей шее, и я поняла, что он намеренно дразнит. — Я рискну обойтись, — ответила я сухо. Чан рассмеялся: — Как скажешь. Но помни — отказ от вина не значит, что ты избежишь всего остального. Официант подал закуски, и я с облегчением перевела внимание на еду. Но спустя пару минут тишины всё-таки беру бокал в руки и делаю небольшой глоток. "Ладно, во первых мне интересен вкус, я ведь в таких местах и не была, во вторых проверю его терпение и есть ли у него склонности к агрессии, ударит ли он меня? Он же какой-то полумафмози полубизнесмен.. Пока что не поняла, но точно узнаю." Чан приподнял бровь, наблюдая, как я пробую вино. — Ну вот. Уже лучше. Его пальцы лениво постукивали по столу, но в глазах читалось удовлетворение. — Хотя теперь мне интересно... это капитуляция или разведка? Он наклонился чуть ближе, голос стал тише, с лёгкой угрозой: — Потому что если проверяешь границы — будь готова к последствиям. В его взгляде не было злости, только холодная уверенность. Он ждал моей реакции. Мы сидим напротив друг друга, я тоже приближаю свое лицо к его и говорю, с лёгким раздражением. — Может прекратишь делать так? — отстраняюсь и снова ем. Я откусываю кусочек утки, стараясь не смотреть на него. — Делать что? — Чан намеренно играет в непонимание, его губы растягиваются в ухмылке. Я кладу вилку, сжимая зубы. — Думать, что вызываешь у меня трепет сердца как в дорамах, — говорю наиграно-невинно. — Ох, она краснеет от каждого намёка. Нет, это не поэтому. Возвращаю безразличное лицо, мои щёки красные от алкоголя. Чан медленно ставит бокал, его пальцы сжимаются вокруг хрусталя чуть сильнее, чем нужно. — Ты правда думаешь, что алкоголь это защита твоего хамства? — его голос стал тише, но в нем появилась та самая опасная нота, от которой мурашки бегут по спине. Я нарочно беру еще глоток вина, смотря ему прямо в глаза: — А ты правда думаешь, что контролируешь все, включая мои эмоции? В углу его рта дергается - едва заметно, но я это вижу. "Попался, мафиози. Тебе это не нравится, да?". Он внезапно наклоняется через стол, его дыхание обжигает мое ухо: — Когда мы вернемся, я напомню тебе, насколько хорошо я контролирую... все. Я откидываюсь назад, делая вид, что мне смешно и алкоголь взял верх: — Обещаешь? Его глаза вспыхивают, но в этот момент официант подходит с десертом. Чан отстраняется, но его взгляд говорит яснее слов это не конец. "Отлично. Пусть знает — я не та, кто будет просто дрожать в углу. Хотя... может, стоило помолчать?". Но решаю довести до конца. Продолжаю говорить с улыбкой и смешком в глазах, пока я смотрю в своё блюдо. — Ты кстати не переживай..ну..в Корее наверное так у всех мужчин.. "Я специально не сказала о чём я говорю и слишком обобщила, сделав Чана обычным , а не особенным, потому что каждый думает о том, что у него болит, возможно таким образом раскроет свои комплексы". Чан замер на секунду, его пальцы застыли вокруг бокала. В глазах мелькнуло что-то острое - будто я нечаянно наступила на больную мозоль. — В Корее у всех мужчин... что именно? — его голос стал неестественно ровным, слишком контролируемым. Я невинно поднимаю глаза, делая вид, что не замечаю напряжения: — Ну... эта... общая тенденция. Ты же знаешь. — намеренно делаю жест рукой, будто отмахиваюсь от неважной детали. Его рука внезапно хватает мою кисть, прижимая ее к столу. Не больно, но достаточно твердо. — Говори четко. Что ты имеешь в виду? — каждое слово произнесено с ледяной четкостью. "Ого, вот и кнопка нашлась. Интересно, что его так задело? И о чем именно он подумал?" — Да ладно, не стоит обсуждать за ужином. Это же просто... статистика. — небрежно пожимаю плечами. Чан медленно выпускает мою руку, его лицо снова становится непроницаемым. Но я заметила, как сжались его челюсти. — Ты играешь в опасные игры, зайка. Особенно для человека в твоем... положении. Я делаю глоток вина, скрывая улыбку. "Отлично. Теперь я знаю, где его слабое место. Это может пригодиться.", но после свожу брови вместе, делая непонимающий взгляд. — Ты о чём? Какие игры? Кстати десерт вкусный.. "Ага, типо отвлекаю внимание. Надо придумать на что списать и к чему клонить.. Так, что может быть общего у корейцев? Пройдёмся по стереотипам, например плохо целуется либо маленький член, а чтобы выкрутиться можно сказать... Блин, что же можно сказать? Думай! Контролирующий? Не, не то.. Красивые глаза! Точно!... Потому что в них видно моё отражение ахахахах! Мне можно, он считает что я пьяная. Но всё же нужно что-то конкретное..🤔 ПРИДУМАЛА!" Его тёмные глаза сужаются, а пальцы сжимают край скатерти. — Что ты имеешь ввиду..? — голос звучит как лезвие, скользящее по коже. — Ну проблемы в постели. Меня такое аж раздражает, понимаешь же? — говорю я очень небрежно. Чан замер на секунду, будто его ударили током. Его пальцы резко сжали скатерть, костяшки побелели. В глазах вспыхнуло что-то дикое — не просто злость, а почти паника. — Проблемы в постели? — Он произнёс это так, словно каждый звук резал ему горло. Я делаю вид, что не замечаю его реакции, лениво потягиваю вино и ковыряю вилкой десерт: — Ага. Ну знаешь… лично Я не могу привыкнуть! Понимаешь? Плохо вобщем. Чан резко вскидывает подбородок, его взгляд становится остекленевшим как у человека, получившего неожиданный удар ниже пояса в прямом смысле. "Попался", - проносится у меня в голове, когда я замечаю, как его кадык нервно дергается. Он выглядит так, будто я публично сорвала с него штаны.

***

БОНУС😘 Мысли Чана: "Она... не может привыкнуть?" Его мозг яростно прокручивает вчерашнюю ночь, каждый стон, каждый её предательские вздохи. Она дрожала. Она кончала. Она не могла врать телом. Но сейчас её тон — равнодушный, почти насмешливый. "Неужели... притворялась?" Где-то в глубине, под слоями холодной ярости, шевелится что-то острое и жалкое. "Проститутки всегда кричали громче. Но это была работа. Я что настолько плох? У нас была только одна ночь! Как она вообще успела сделать выводы! Она... она..." Его пальцы сжимаются в кулаки под столом. — Ты врёшь, — звучит хрипло. Он не кричит. Не угрожает. Эти два слова — как приговор самому себе. Если она действительно не получала удовольствия... Значит, он ошибся. Впервые. И это — невыносимо. И его следующий шаг будет яростным доказыванием "на месте", но зерно уже посеяно и он НИКОГДА не признает вслух, что это его задело. Вообще у него не было комплексов до того как я появилась в его жизни, это было последнее о чём он думал со своей работой. Это из-за моего появления?...

***

Внезапно он хватает меня за руку и тянет к себе на колени, я приземляюсь спиной к нему, его рука обвивает мою талию, а шёпот обжигает ухо: — Ты... — голос срывается на хрип, он зол, — Ты хочешь сказать, что я тебя не удовлетворяю? — Ч-что ты делаешь!? Мы же в ресторане! Причём здесь ты!? Я про одеяло! Мне не нравится одеяло у тебя в спальне! Тараторю я шёпотом, но Чан уже вспыхнул, его рука ползёт под платье, он никогда не признается что его это задело, потому что удар был в прямом смысле ниже пояса и он хочет доказать. Но через секунду его взгляд снова становится непроницаемым. Он резко отстраняется, ослабляя хватку, и холодно произносит: — Тогда купим тебе любое одеяло. Какое захочешь. Его тон говорит: "Это не имеет значения". Но то, как он слишком быстро откинулся на спинку стула и избегает моего взгляда, выдаёт обратное. Я медленно сползаю с его колен, поправляя платье, но не сажусь на свое место, сажусь рядом на диванчик. В воздухе висит неловкость, которую ни один из нас не хочет признавать. — Вроде никто не заметил.. — говорю я тихо. Он не отвечает. Просто делает глоток вина, его пальцы сжимают бокал так крепко, что кажется, хрусталь вот-вот треснет. И у него стоит. И в этот момент я понимаю: я задела его гораздо глубже, чем планировала. Но почему-то это не приносит удовлетворения. Наоборот — в груди щемит что-то странное. Почти как... жалость, "Чёрт, он как-то слишком быстро сдался..." Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел моё выражение лица, а Чан продолжает молчать. Но в какой-то момент.. — Чан..? Ам..всё..в порядке? — спрашиваю я обеспокоенно. "Хотя я и не винивата! Я ничего такого не сказала! Или может да?.." Чан резко поворачивается ко мне, его глаза — два уголька в полумраке ресторана. — Всё в порядке? — он повторяет мои слова с лёгкой, почти незаметной дрожью в голосе. Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть прямо в эти горящие тёмные глаза. — Ты спрашиваешь меня, после того как... Он обрывает себя на полуслове. Его грудь тяжело вздымается, но через секунду он резко откидывается назад, выпуская меня из цепкой хватки. Он не покажет себя без маски, по крайней мере сейчас. — Забудь. Один жест — и официант уже несёт счёт. Чан расплачивается, даже не глядя на сумму. Его движения резкие, отточенные, будто он боится, что если замедлится — что-то в нём сломается. Я сижу, сжавшись, чувствуя, как его гнев — нет, не гнев, что-то более сложное — висит между нами невидимой стеной. "Почему он так реагирует? Это же просто одеяло...я же не сказала на прямую, что он плох в постели.." Чан встаёт, поправляет манжеты. Его лицо снова непроницаемо. — Поехали. Он не протягивает руку, не смотрит на меня. Просто ждёт, пока я поднимусь. И в этот момент я ловлю себя на мысли: "Я хочу, чтобы он снова посмотрел на меня так, как тогда... когда его пальцы дрожали на моей коже, чтобы он протянул мне руку и назвал меня ласково..зайкой.." Но вслух я говорю только: — Да... поехали. И следую за ним, наблюдая его напряжённую спину. Сев в машину водитель сразу нажал на газ. Я поглядывала на Чана и думала делать или нет. Чувство стыда давило, но он ведь мой похититель.. Я быстро придвинулась к нему, взяла его за скулу и поцеловала в губы. Чан замер на мгновение, его губы под моими остались неподвижными - холодными, как мрамор. Я уже начала отстраняться, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам, но вдруг... Его рука впилась мне в затылок, не давая уйти. Поцелуй стал жёстким, почти болезненным - он не целовал, он наказывал. Его зубы царапнули мою нижнюю губу, язык вторгся без спроса, заполнив весь рот. Когда он наконец отпустил меня, в салоне повисло тяжёлое дыхание. — С-спасибо... — прошептала я, касаясь распухших губ. Чан резко отвернулся к окну, его пальцы судорожно сжали подлокотник, я видела, как его кадык нервно дёрнулся. Видела, как он украдкой провёл языком по губам, словно пробуя мой вкус. Машина затормозила у дома. Чан вышел, даже не взглянув в мою сторону.

***

Спальня. Дверь захлопнулась с такой силой, что дрогнули стены. Чан даже не взглянул на меня — его пальцы уже расстегивали рубашку, движения резкие, механические. Я стояла у кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Раздевайся. Его голос был ледяным. Я немного испугалась и возбудилась одновременно. Сняв платье и оставив только то самое черное кружево, которое он выбрал,его глаза скользнули по мне, но в них не было ни восхищения, ни даже желания — только холодный расчет. "Что с ним?..." — На кровать. На четвереньки. Я послушно встала на четвереньки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Шелк простыни холодил ладони, а в животе горячей волной растекался алкоголь, делая меня податливой, чуть менее острой на язык. Чан не заставил ждать. Его пальцы впились в мои бедра, резко притягивая к себе. — Так лучше, — прошипел он, и в голосе звучало что-то чужое, будто он говорил не мне, а самому себе. Его ладонь опустилась на мою попку с резким шлепком, заставив меня вскрикнуть. Но вместо того, чтобы сжаться, я прогнулась сильнее, чувствуя, как между ног разливается жар, пока ягодица приятно горела. — Ещё, — застонала я, всё-таки алкоголь и поведение Чана сделали своё дело. Ещё один шлепок — звонкий, сочный. Моя кожа вспыхнула розовым, мягкая плоть дрожала под его ладонью. В позе на четвереньках мои бёдра казались ещё шире, а попка круглее, каждый удар заставлял её соблазнительно подрагивать. — М-м… да! — я выгнула спину сильнее, подставляясь. Чан замер. Его дыхание стало резче. — Ты… — голос сорвался. Он явно не ожидал такой реакции. Ещё шлепок — уже не для наказания. Для наслаждения. Его пальцы впились в упругую плоть, оставляя следы. — Нравится? — прошипел он, но вопрос звучал уже иначе. Не "боишься?", а… — Очень. Его рука дрогнула, пока он скрывал мои трусики. План рушился на глазах. Он ведь хотел наоборот, своей грубостью отдалиться от меня, представить на моём месте очередную, поэтому выбрал такую позу. Я показывала свою извращённость уже более открыто, тяжело дыша в подушку. Потом наверное пожалею об этом. — Войди в меня. — киска напоказ 🫣... Мои слова повисли в воздухе, густые от желания. Я прогнулась сильнее, принимая позу кошечки и чувствуя, как спина покрывается мурашками в ожидании. Чан замер на мгновение — его дыхание стало резким, прерывистым. Он ненавидел, что теряет контроль. Ненавидел, что я заставляю его это чувствовать. — Ты сама напросилась, — его голос прозвучал хрипло, почти зверино. Один резкий рывок — и он вошёл в меня без предупреждения, заполнив до предела. Я вскрикнула в подушку, но тут же прогнулась навстречу, ногти впились в простыни. — Боже… да! — мои бёдра сами начали двигаться в такт, встречая каждый жёсткий толчок. Хлюпающие звуки, шлепки тел, стоны заполонили комнату. Он такого темпа я хныкала и почти скулила в подушку. — Блять. Шлепни меня! Громкий шлепок кожи о кожу, хлюпающие звуки, его тяжелое дыхание в такт каждому толчку – комната превратилась в один сплошной вульгарный триггер. — Зайка… — его голос прорвался сквозь стиснутые зубы, когда я выгнула спину ещё сильнее, подставляя ему свою пылающую кожу. — Будь громче! — я застонала, чувствуя, как его лобок прижимается к моей попке с каждым движением, а яйца шлёпаются о мой клитор, добавляя к огню ещё больше масла. Моя рука сама рванула вниз, пальцы грубо крутились вокруг клитора – не лаская, а дёргая, быстро стимулируя. "Черт, я что дрочу сейчас? Перед ним?" — Да-а-а, вот так… — я закинула голову, чувствуя, как внутри всё сжимается, как его член разрывает меня на части, а пальцы жгут снаружи. — Блять... Ты... — его голос сорвался, когда он увидел, как мои пальцы грубо работают над клитором. Он замер на секунду — шок, восхищение, жадность в одном взгляде. Потом его рука вцепилась в моё запястье, резко прижала его к кровати. — Только я могу тебя трогать. — прошипел он, но в голосе уже не было злости — только голодный азарт. Его пальцы вгрызлись вместо моих, крутя ещё быстрее, ещё жёстче, а толчки стали глубже, нарочито попадая в те самые точки, от которых у меня подкашивались ноги. — Кричи, — приказал он, и я взвыла, чувствуя, как его зубы впиваются в плечо. Другая рука для удобства обвила мою талию, крепко. Из-за чего мне пришлось поднять голову с подушки и упереться руками в подголовник. Я стонала, почти пищала от скорости его пальцев, "Почему он ТАК ХОРОШ?!". — Я.. Я.. Ахгмхм.. И я кончила..сильно. Так как никогда. Настолько сильно, что ноги не выдерживали, бёдра дрожали, а в ушах звенело. — Не смей останавливаться! — мой голос сорвался хрипло, едва я перевела дух. Бёдра ещё дрожали, но его пальцы продолжали своё дело, а член оставался внутри. — Ты... ненасытная... — он прошипел сквозь зубы, движения становясь всё точнее — пальцы неумолимо дразнили перевозбуждённую плоть, а таз укорачивал толчки, делая их более быстрыми. — Да-а-а, вот так... — я закусила губу, чувствуя, как новая волна нарастает быстрее, сильнее. Его рука на талии впилась в кожу, прижимая так, что каждый толчок достигал самой глубины. — Кончай. Снова. — его приказ заставил всё внутри сжаться в один миг. И я взорвалась — второй раз, громче, отчаяннее, с воплем, рвущим горло. Чан застонал мне в спину, его тело дёрнулось в последнем рывке. — А-аня... — его голос сорвался, когда он кончил внутри — горячо, безудержно. Моя киска продолжала пульсировать, если бы не его рука на моей талии, я бы рухнула, потому что он выжил меня как лимон. — Это было шикарно.. — шопотом вылетает из меня в послеоргазменном бреду... — А-ах!.. — я заскулила, когда он начал выходить, чувствительность заставляла всё тело вздрагивать. Его презерватив блестел в полумраке, когда он снимал его, и я видела, как его руки слегка дрожат — такого Чана я ещё не видела. Я плюхнулась на живот, тяжело дыша, но через пару минут мой взгляд упал на него. Он сидел на краю кровати, локти на коленях, спина напряжённая — будто пытался собрать себя по кусочкам после того, что между нами только что произошло. Но я поползла к нему, как довольная кошечка, с красными щеками и губами. — Чан... — прошептала я заговорчески, нежно целуя его плечо, мои руки уже разворачивают его за эти же плечи к себе, чтобы он вернулся на кровать. — Аня... — его голос звучал предостерегающе, но руки уже сами потянулись к моим бёдрам, когда я оседлала его. Я прижалась губами к его шее, чувствуя, как его пульс учащается под моими поцелуями. — Ты пьяна, — прошептал он, но пальцы уже впились в мои бока, будто не в силах отпустить. — М-м, ну и что? — я лениво провела языком по его уху, чувствуя, как он вздрагивает. — Я хочу поставить идеальную точку на сегодня... Мне в рот хихи.. Мои губы дразняще захватили его нижнюю губу и отпустили, а потом снова поцелуй, мои руки на его шее. — Малыш, ты же удовлетворишь меня, ммм? — Малыш? — Его голос внезапно стал опасным, низким, как гром перед бурей. Глаза, ещё секунду назад затуманенные желанием, вспыхнули холодным огнём. Я почувствовала, как его пальцы впились в мои бёдра — уже не ласково, а предупреждающе. — Ты действительно пьяна, если решила, что можешь называть меня так, — он приподнялся, заставив меня откинуться назад. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, будто пересчитывая все мои дерзости за вечер. Но вместо того, чтобы испугаться, я рассмеялась — звонко, вызывающе, обнимая его шею. — Ой, прости, большой мальчик... — прошептала я, нарочно округляя глаза. — Но ты же не обидишься? Ведь я просто хочу... — моя рука скользнула между нами, — ...продолжения. Он замер. Напряжение висело в воздухе, густое, как дым. Моя рука обхватила его член, сжав довольно ощутимо и я дразняще поцеловала его в скулу. — Или мне лучше назвать тебя Кисуня? Мне больше нравится Кисуня. — снова поцелуй в губы. — Кисуня? — Он произнёс это слово медленно, с непередаваемой интонацией, где смешались шок, возмущение и что-то ещё... возможно, скрытое восхищение моей наглостью. — Да, Кисуня, поэтому заткнись и не мешай. С этими словами я оттолкнула его на спину и начала спускаться на пол, не пропускаю ни единого участка его тела чтобы поцеловать. Шея, грудь, сосок, каждый кубик пресса, низ живота, лобок..внутренняя часть бёдер и наконец головка члена. — Ты... — его голос сорвался, когда мои губы коснулись самой чувствительной части. Пальцы впились в простыни, суставы побелели от напряжения. Я медленно обвела языком по контуру, наслаждаясь тем, как его живот напрягается под моими ладонями. — Аня... — предупреждающе прошипел он, но когда я взяла его в рот глубже, его бедра дёрнулись навстречу. Я подняла на него взгляд, встречая его горящий, почти безумный взгляд. — Кисуня... — прошептала я, чувствуя, как он пульсирует у меня на языке. Его рука вцепилась мне в волосы, но не толкала прочь — скорее, направляла ритм. — Ты... чёртова... — он задыхался, когда я ускорилась, — ...зайка... И когда его тело напряглось в последний раз, я не отстранилась, проглотила всю сперму, чувствуя, как его пальцы дрожат в моих волосах. — Чёрт... — он выдохнул, наблюдая, как я облизываю губы. Я устроилась у него на коленях боком, игриво ткнув пальцем в грудь: — А теперь помой меня. И без пошлостей! Он поднял бровь: — Это после того, как ты... — Точно! — перебила я, улыбаясь. — И одежду мне не забудь. Чан вздохнул, но руки уже подняли меня как невесту. — Невыносимая... — пробормотал он, но в голосе слышалась усталая уступчивость. (Сам Бан Чан сейчас слушает свою должницу!? Ну за такой секс — простительно.)