Часть 6 Ватага Клыка

## Ватага Клыка В глухих лесах возле баронства @Шварбабр, где смрадливые туманы часто висят над болотами, а тропы теряются среди вековых елей, уже семь удачных лет существовала артель охотников, получившая своё название по кличке атамана — «Клык». Прозвище он получил за привычку носить на шее клык своей первой добычи. Он верил, что клык приносит удачу, хотя в нём остались лишь слабые отголоски магии. Как бы то ни было, пока атаман носил свой оберег, он обходился без серьёзных ран. Четверо мужчин, закалённых многими ходками по лесам и болотам, промышляли зверем, собирали травы и сторонились чужаков. Они старательно избегали магическое зверьё, которое могло быть опасным. Из-за этого их ватага редко приносила дорогую добычу, но зато всегда возвращалась без потерь. На этот раз, им пришлось забраться глубже в леса: привычные промысловые территории обеднели, да и хотелось держаться подальше от других охотников. Так целее будешь! Они вышли на поляну с зной-ягодой, которую Клык заприметил ещё три года назад. Убедившись, что поблизости не завелось опасного зверя, старатели начали снимать сумки и готовить ночлег. Завтра они соберут спелую зной-ягоду, ценившуюся у алхимиков, а потом заполнят сумки знакомыми травами. По многим признакам поляна находилась рядом с каким-то магическим источником — или пересекала «лей-линию», как любил говорить их скупщик, набравшийся умных магических слов. Ночь на поляне была странной. Туман стелился по земле, а воздух пах чем-то сладким, почти празднично-вишнёвым. Охотники уснули быстро, будто сама поляна убаюкала их. И каждому снилось своё — не зверьё, не лес, а оседлая городская жизнь, такая далёкая и манящая. Клык видел, как открывает сундучок, набитый серебром. Монеты звенели, переливались, и он считал их, прикидывая, сколько хватит на дом с каменным подвалом и коваными ставнями. Он шёл по базару, и люди кланялись — не как охотнику, а как господину. Мех грезил о собственной таверне. Дубовые столы, жаровни с мясом, бочонки с медовухой. Он стоял за стойкой, наливал, рассказывал байки, а в углу играли скрипачи. Горожане называли его «хозяин», и он чувствовал себя важным. Шустрик видел, как его сватают к дочери лавочника. Девушка в лиловом платье, с косой до пояса, и выдающимися ... глазами смотрела на него с улыбкой. Отец вручал ему кольцо — не простое, а с камнем, что меняет цвет от настроения. Он чувствовал себя почти благородным. Знахарь, старикан ватаги, которому было аж 45 лет — возраст почти легендарный среди болотных охотников, видел, как скупщик в городе узнаёт в его руках редкий ингредиент — зной-ягоду, налитую магией. Скупщик бледнеет, предлагает цену, потом вторую, потом зовёт алхимика. Все спорят, а Знахарь молчит, зная, что теперь он — человек обеспеченный. Наутро встали с трудом. Головы гудели, ноги налились свинцом, а воздух казался густым, как кисель. Даже Клык, обычно бодрый, долго сидел у костра, глядя в одну точку. Самым виноватым оказался Шустрик — он должен был стоять на посту, но заснул, привалившись к дереву. Его разбудили только когда солнце поднялось над верхушками елей. — Ты что, свой...ю мышь сторожил? — рявкнул Клык, бросив в него сухую ветку. — Если бы зверь пришёл — нас бы уже не просто съели, нас бы даже уже давно переварили и выкакали! Шустрик оправдывался, что его будто усыпили, что он слышал голос, шепчущий из травы. Но никто не поверил. Хотя Мех, один из старших, тихо сказал: — Поляна не простая. Сразу видно, что магическая. Штукенция опасная! — Правду молвишь, — кивнул Клык. — Набираем зной-ягоду, собираем вещи и уходим до вечера. Если ещё раз заснём без охраны — можем и не проснуться. На обратном пути, может, повезёт поймать ценного зверя. Сбор начался почти сразу. Солнце только поднялось выше еловой кроны, а охотники уже стояли на коленях, осторожно перебирая ягоды. Зной-ягода не терпела грубости: если сдавить её слишком сильно — лопнет, выпустит ароматный сок, от которого может закружиться голова. Клык первым показал, как надо — двумя пальцами, как щипцами, срывал ягоду и сразу укладывал в тканевый мешочек, выстланный мхом. — Не дави, — буркнул он Шустрику, — она не девка на ярмарке, чтоб щупать без толку. Ягоды были налитые, почти светились. На солнце их кожица переливалась фиолетово-золотым, а внутри будто пульсировала слабая искра. Знахарь приглядывался к каждой, бормоча себе под нос: «Должны получиться хорошие зелья... Вот бы алхимик увидел — обосрался бы от восторга. Если не дадут хорошую цену — сам сварю зелье бодрости. У меня дома котёл есть, ещё дедовский». Мех, хоть и ворчал, работал быстро. Он уже прикинул, сколько можно выручить за свою долю. К полудню мешки наполнились наполовину. К сожалению, спелые ягоды закончились. Но чем больше они собирали, тем сильнее становилось ощущение, что что-то наблюдает. Трава будто шевелилась сама по себе, а в центре поляны стебель — гнилостно зелёный, пульсирующий — вроде на глазах становился выше, толще, и теперь слегка покачивался, будто в такт дыханию. — Всё, хватит, — сказал Клык, вставая. — Поляна начинает злиться. Сбор окончен. Готовим отход. И тут земля под ногами вздрогнула. Лёгкая, почти незаметная дрожь — как будто кто-то под ней проснулся. Трава будто цеплялась за ноги. Падая и спотыкаясь, ватага успела схватить свои вещи и отбежать от поляны. Птичка, залетевшая поклевать остатки ужина, вдруг заверещала, а потом рухнула на землю. К ней начали тянуться корни. — Нам страшно повезло, что людоедские растения не проснулись ночью, — сказал побледневший Клык. — Надо поживее уходить. Пока не дошли до нашей старой лежки, не будем останавливаться. Не расслабляться! Несмотря на опасность, добыча оказалась неплохой. Вся ватага поспешила убираться подальше от поляны, изредка бросая опасливые взгляды назад. И именно в тот момент, когда все обернулись и вздохнули с облегчением, они совершили ошибку. Свернули в сторону топи, но страх перед поляной не дал им этого заметить. Клык вляпался в трясину, а Шустрик налетел на высокий стебель. Стебель взорвался паром и ядовитыми шипами . Все ноги Шустрика оказались исколоты. Кожаные штаны не помогли вовсе. Охотники медленно вернулись на тропинку. Шустрик начал терять сознание. Знахарь быстро затянул ему ноги выше ран жгутом из верёвки. — Придётся нести его до города. Если повезёт — переборет яд, — сказал Знахарь. Пришлось сооружать носилки и двигаться гораздо медленнее. Часть поклажи решили спрятать на следующей лежке, нести только больного и мешки с ягодой. Главное — не попасться на глаза незнакомцам. Могут и прибить из-за такой добычи. Охотники двигались медленно, носилки с Шустриком тянули плечи, а мешки с зной-ягодой ударялись и мешались, будто сами просили спрятать их подальше. Клык шёл первым, напряжённый, как струна. Он чувствовал, что лес не отпустил их — и не только из-за магии. И вот, когда они уже подходили к старой лежке, Мех вдруг замер и поднял руку. Впереди, между деревьями, мелькнули силуэты. Трое. Один с арбалетом, другой с длинным то ли посохом, то ли копём, третий — в плаще, из-под которого торчала рукоять топора. Конкуренты. Артель «Глухирики» — известные в округе, жадные и злобные. С ними лучше не пересекаться, особенно возвращаясь с добычей. Говорят, «Глухирики» не столько охотники, сколько падальщики. Они не любят рисковать, зато отлично умеют выслеживать тех, кто уже добыл зверя или редкую траву. Местные шепчут, что однажды они выследили артель «Тихолапых», дождались, пока те уснут, и утащили мешки с зельевыми корнями прямо из-под носа. «Тихолапы» погнались за воришками. Правда их больше не видели — нашли только следы волоков и объеденные кости. Правда это или байка — никто не знает, но с тех пор охотники спят по очереди и с арбалетом под рукой. Ещё поговаривают, что у «Глухириков» есть свой знахарь — молчаливый, с лицом, как у высушенного гриба. Он не варит зелья, а «выжимает» их из живых существ. Один трактирщик клялся, что видел, как тот капал что-то из глаза болотной крысы прямо в флягу с настойкой. А другой — что знахарь носит на поясе мешочек с зубами, которые шевелятся. Никто не знает, откуда он, но все уверены: если он смотрит на тебя — лучше не спать в одиночку, а ещё лучше с красивой девкой, знамо. Байки или нет, лучше им на глаза не попадаться... Клык скомандовал шёпотом: — В кусты. Тихо. Не дышать громко. Охотники спрятались в зарослях можжевельника, прикрыв носилки ветками. Знахарь накрыл Шустрика плащом, а сам прижался к земле. Конкуренты прошли совсем рядом — один даже остановился, понюхал воздух, как зверь. — Слышу дым... кто-то тут был, — сказал арбалетчик. - Конечно же был - вчера! — ответил другой. — Похоже на ватагу Клыка. Они приходят всегда с добычей, хоть и не особо ценной — можно перехватить. Мех сжал кулаки, Знахарь прикусил губу, а Шустрик, даже сквозь жар, вздрогнул. — Пошли. Они сами себя не поймают. А пока нечего делить... А даже если и поймать, то с этих нищебродов много не поднимешь... Они ушли, но медленно, оглядываясь. Ватага лежала в кустах ещё минут десять, пока не стихли шаги. Когда всё стихло, Клык поднялся первым: — Уходим в обход. Через овраг. Лежку пропускаем. Ягоду беречь. Не шуршать. Если нас найдут Шустрик не жилец. Если и не бросим — вряд ли донесём... И они пошли, тише, чем ветер, унося с собой не только добычу, но и тревогу, что в этом лесу теперь охотятся не только на зверя — но и друг на друга. В очередной раз их ватагу спасла осторожность Клыка. На этот раз, к сожалению, не без жертв... *** Ватага Клыка: Раны Шустрика Окраины Шварцбабра встретили ватагу не радушно, а глухо — как будто сам город отвернулся, презрительно и равнодушно. Солнце клонилось к закату, а улицы были почти пусты. Клык, измотанный, с мешком зной-ягоды за спиной, шёл первым, а за ним — носилки с Шустриком, чьё лицо стало пепельно-серым, а дыхание — поверхностным, как у зверя перед гибелью. Знахарь, наконец, позволил себе остановиться. Они свернули в заброшенный пустырь у старой кузницы, где когда-то меняли лошадиные подковы. Он опустился на колени, разрезал штаны Шустрика и замер. — Твою щель, мать болотную… — прошептал он. Из ран, оставленных ядовитыми шипами, выглядывали тонкие, полупрозрачные тела — магические пиявки. Они шевелились противно, как будто веселились на пиру. Их тела пульсировали, а их основания были вцеплены глубоко, почти до кости. — Я не заметил. В спешке… — Знахарь сжал кулаки. — Они подплыли в болоте. Обычно они не могут пробить ауру человека. Но из-за яда иголок, аура повредилась. А они… они пробили защиту. Даже так, из-за боли Шустрик бы заметил, но яд шипов его парализовал и заглушил боль. А нам надо было убегать от "Глухариков". Клык присел рядом, глядя на Шустрика, который тихо стонал, не приходя в сознание. — Что будет? — Если их не вытащить — умрёт. Если вытащить — скорее всего, потеряет ноги. Они уже питаются тканью, его жизненной силой. И если я ошибусь — они выпустят яд прямо в плоть. Мех молча отставил мешки в сторону, сел на корточки и сказал: — Делай, что можешь. А мы прикроем. Знахарь достал нож с серебряной кромкой и флягу с медовухой — не для лечения, а для успокоения себя. Он знал, что придётся работать быстро, почти вслепую. Так как Шустрик был без сознания, можно было не слишком заботиться о боли. Просто хорошо привязать и работать быстро... не только из-за боли, но и из-за пиявок. Он начал вырезать паразитов. Один за другим, осторожно, чтобы не разорвать их тела. Каждый извлечённый паразит шевелился в его пальцах, а потом с шипением падал на землю, будто не хотел быть пойманным. Клык подставил горшок: — Сохрани пиявки. Может, понадобятся для противоядия. Или целителю... Клык стоял рядом, готовый в любой момент схватить Шустрика, если тот начнёт биться. Но тот лежал тихо, как будто сам знал: сейчас решается всё. Через час Знахарь откинулся назад, вытер лоб и сказал: — Всё. Я вытащил их. Но ткани мертвы. Тело не восстанавливает то, что уже съедено. Придётся ампутировать. Или найти биоманта. Очень хорошего. И вряд ли дешевого. Мех посмотрел на Клыка: — У нас есть зной-ягода. Если алхимик даст хорошую цену — может, хватит на целителя. Если нет — Шустрик останется калекой. Клык кивнул: — Тогда быстрее идём к целителю, авось справится. Если бы не «Глухирики», мы бы заметили раньше... *** Ватага Клыка: Химеролог Утро в Шварцбабре было серым и вязким, как болотная тина. Клык, Мех и Знахарь несли Шустрика на носилках по узким улочкам, пока не добрались до лавки целителя — старого дома с вывеской в виде серебристого скальпеля, вонзённого в змею. Целитель, сухой как корень, с глазами цвета тёмного янтаря, осмотрел Шустрика молча. Его пальцы скользили по мёртвой плоти, очевидно он чувствовал не только кожу, но и потоки магии. — Ниже бёдер — считай пустота, даже, сказал бы яд, — наконец сказал он. — Пиявки выжрали всё. Даже если я воссоздам ткани — кости не восстановятся. Нужно выращивать новые. А это — алхимия, биомантия, и три месяца работы. Он посмотрел на Клыка: — Цена — двадцать серебряных, чтобы сохранить жизнь и ноги выше колен. И ещё пять золотых, чтобы вырастить ноги заново. Мех выругался сквозь зубы. Клык молчал, глядя на Шустрика, чьё лицо стало почти прозрачным. — У нас нет таких денег. И мы не можем ждать три месяца. Если Шустрик останется без ног, он умрёт с голода. Он ничего, кроме охоты и собирательства, не умеет... Целитель пожал плечами: — Тогда ищите химеролога. Пусть на время пересадит ноги коровы или лошади. А если подкопите денег — смогу вырастить заново. Можно подождать, когда будут вешать преступника, и выкупить ещё тёплые ноги у палача. Приживление могут сделать даже криворукие химерологи. А я потом подправлю их куцую работу. Клык кивнул, будто уже принял решение. — Где его найти? — В магическом квартале. Но приготовьте заранее корову или лошадь. Если вы охотники — можете принести и оленя. Правда, живого. Если @Мельдеран в настроении — поможет. Дешевле будет, если будут работать ученики. Но сами понимаете, как всё будет криво сделано. Зато ваш Шустрик будет бегать на животных ногах, или хотя бы ковылять... *** Ватага Клыка: @Мельдеран Магический квартал начинал ощущаться с запаха гари и звона стекла. Здесь всё было другим, но ватажникам было не до этого — они спешили. Клык шёл первым, неся на спине мешоки со зной-ягодой и охотничьим ножом. Мех и Знахарь тащили носилки, горшок с вырезанными пиявками был прицеплен к спине Знахаря. Клык постучал. Слуга открыл дверь в лабораторию. Внутри пахло железом, кровью и чем-то сладким, как гниющая груша. Главный химеролог @Мельдеран стоял у стола, окружённый банками с органами, костями и всякими полупрозрачными ужасами. — Ноги, говорите? — он не поднял глаз. Клык положил мешок на стол: — Зной-ягода. Свежая. И ещё — мы можем принести живого оленя. — Гмм. Ноги оленя будут быстрыми и юркими. Правда, будет трудно взбираться по лестнице. @Мельдеран наконец осмотрел Шустрика: — Он почти мёртв. Если пересадка — то сейчас. Я возьму ягоды. Интересные пиявки. Ученикам пригодятся для тренировок. Ох, и шипы тоже. Ну что ж, слуги уже бегут за учениками. А вы бегите за оленем-донором. Вам повезло, что мне нужно их обучать, иначе было бы дороже. ***Ватага Клыка: Пересадка Из всех учеников рядом оказался только @Лириель — юный, но способный. Остальные были далеко, заняты своими делами, и не успевали к операции. Друг Клыка, охотник по прозвищу Тихий, приручил несколько оленей и согласился дать одного в долг. Потом сочтутся. Операцию поручили @Лириелю под строгим наблюдением наставника @Мельдерана. — Главное — правильно выбрать участок, — наставник говорил, указывая на суставы оленя. — У них колено расположено иначе, чем у человека. Если пересадишь без учёта — ноги будут бегать, но сгибаться не смогут. Он вообще не сможет садиться. Лириель нахмурился, изучая анатомию. — А если подсоединить ногу назад и повернуть копыто вперёд? Мельдеран покачал головой: — Тогда нарушится центр тяжести. Он будет ходить, как пьяный гном. Лучше деформировать кости и ткани. Я сам этим займусь. Он взял инструмент, похожий на гибкий резец, и начал вырезать участки, изменяя форму бедренной кости, чтобы она хоть немного совпала с человеческой. @Лириель тем временем готовил сосуды и сухожилия. — Вот эти — соединяй с бедренной артерией. А вот здесь — не переплетай нерв с сухожилием. Если ошибёшься — он будет чувствовать боль при каждом шаге. Операция шла в тишине, нарушаемой только звоном инструментов и шепотом заклинаний. Последним этапом стал переходный участок кожи — тонкая граница между человеческим телом и звериными ногами. Её пришлось формировать вручную — с помощью магического шёлка, крови оленя и стабилизирующего раствора. — Если всё приживётся, — сказал Мельдеран, вытирая руки, — он сможет ходить уже через неделю. Бегать — через месяц. А вот по простой лестнице взбираться... посмотрим. Клык стоял в углу, стиснув кулаки. Он знал: если Шустрик выживет — он станет другим. Но главное — он будет жив. И, возможно, снова сможет ходить на охоту. Он малодушно подумывал бросить Шустрика пока шли домой. Но ведь Шустрик всех спас нарвавшись первым на гремучий шиповник... Там мог бы быть и Клык. О Шустрике нужно позаботиться, иначе удача от них отвернётся. *** Шустрик проснулся резко, как от толчка. Сердце билось в груди, будто пыталось вырваться наружу. Он попытался приподняться, но тело отозвалось слабостью. И тогда он увидел их — свои новые ноги. Они были длиннее, чем прежде, покрыты гладкой, светлой шерстью, с мощными суставами и копытами вместо ступней. Ноги не двигались по его воле, но он чувствовал их — чувствовал, как кровь течёт, как мышцы отзываются на напряжение. — Что… — голос сорвался, хриплый, испуганный. — Что вы со мной сделали? Он попытался отодвинуться, но тело не слушалось. Паника накрыла, как волна. — Тише, Шустрик, — Клык подошёл ближе, опустившись на колени. — Ты жив. Это главное. Мы спасли тебя. — Это… это не мои ноги! — Шустрик задыхался. — Я не человек больше! Я — нелюдь. — Ты — охотник, — сказал Мох, тяжело опираясь на посох. — А охотник — это не только тело. Это умение, воля, дух. А твой дух сильнее, чем у многих. Знахарь, чьи волосы тронула проседю, положил ладонь на грудь Шустрика. — Они приживутся. Ты научишься ходить. Боль уйдёт. А потом — ты сам решишь, кто ты. Не ноги решают. А если прикроешь штанами, никто и не поймёт что за обувь у тебя на ногах такая странная. А вот девок надо портить только в темноте, чтоб не испугались. Хотя я слышал, среди богатеек есть и такие любительницы. Захотят проверить не ослиный ли у тебя хвост... А потом, может, подкопишь на биоманта — пусть пересадит тебе человеческие ноги или вырастит заново.... Шустрик замер. Грубоватые шутки сняли горечь. Слова звучали просто, но в них была поддержка. Он посмотрел на Клыка — тот не отвёл взгляда, стиснув кулаки, как тогда, в углу операционной. — Ты был рядом? — спросил Шустрик. — Всю ночь, — ответил Клык. — И буду рядом, когда ты встанешь. Мы пойдём на охоту. Вместе. Шустрик закрыл глаза. Он всё ещё боялся. Но теперь — он не один.