Один грех на двоих

      Ласковые лучи майского солнца пробивались сквозь плотную листву вековых дубов, сплетаясь зелёным кружевом с трещинами на асфальте старого парка. Их тепла всё ещё не хватало, чтобы согреть холодный воздух раннего весеннего утра. Лили гуляла, растирая замёрзшие пальцы; на щеках и носу появился румянец, но поворачивать домой она не спешила, наслаждаясь едва уловимым чувством ностальгии.       В детстве она часто здесь гуляла с друзьями — каждый день был долгим и наполненным открытиями, а будущее казалось далёким и великим. Когда она снова пройдёт по этим тропам, погружаясь в сладкие воспоминания — через год, два или десять? Скоротечность времени пугала; хотелось сбежать от удушающей реальности, вернуться и замереть навсегда в тех тёплых днях радостного детства. Хрупкое безмолвие парка разбил колокольный звон. Лили повернулась на звук — за деревьями виднелся острый шпиль старой церкви, увенчанный крестом.       Лили вспомнила, как часто прибегала в эту церковь в детстве, чтобы отдохнуть после долгих игр с друзьями в парке. Там можно было отогреться в мороз или найти спасительную прохладу в жаркий день, а из мягких тёплых огарков свечей она иногда украдкой лепила фигурки. Старый священник — как же его звали? — мог предложить гостию, и хоть они были пресными и почти безвкусными, в детстве казались желанным лакомством. За церковью - благоухающий сад сирени, а дальше покоилось старое кладбище, где, конечно же, не место для игр, но это не мешало Лили с друзьями наведываться туда вечерами в поисках призраков.       И вот девушка остановилась у небольшой церкви. Серое каменное здание начала XX века стыдливо пряталось в кронах деревьев, словно смущаясь своего запущенного вида: крошащихся арок, резьбы стёртой ветром и пылью, помутневших вытянутых окон и трещин, заботливо окутанных изумрудным мхом. Острый фронтон крохотной колокольни костлявым пальцем указывал в небо. Лили поднялась по ступеням и подошла к порталу церкви, главному входу, — глубокой низкой стрельчатой арке в готическом стиле. Тяжёлая дубовая дверь была маняще приоткрыта, оттуда доносился гул воскресной утренней мессы.       Преодолев сомнение Лили зашла. Ее встретили запах ладана и сопровождаемая эхом молитва священника “Glória in excélsis Deo et in terra pax homínibus bonae voluntátis….” . Зал церкви - каменный неф с невысокими сводами из тёмного дерева, витражные окна такие тусклые снаружи - внутри дарили красоту цветных лучей, несколько рядов скамей из красного отполированного дерева почти все были свободны, на них не больше 15 прихожан склонились в молитве.      Лили, соблюдая обряд, обмакнула пальцы в чашу со святой водой, перекрестилась и, стараясь не привлекать внимания, скользнула в ближайшую скамью. Оглядевшись, она подумала, что эта церковь как в детстве, так и сейчас напоминает ей чердак старого сказочного замка.       Мягкое тепло окутало тело, а монотонный голос священника успокаивал. Лили чуть вытянулась, чтобы его рассмотреть. Это был не тот старик, который служил здесь, когда она была ребенком. Молодой, судя по фигуре и осанке, с темными зачёсанными назад волосами, которые ярко контрастировали с белой альбой. Он склонился в молитве над церковной книгой - алтарным миссалом, и лица его не было видно.       Снаружи слышалось пение птиц, от открытого входа пробивался легкий ветерок пахнущий мокрой сиренью, молитва убаюкивала “Quoniam tu solus Sanctus, tu solus Dominus, tu solus Altissimus….”. Лили незаметно для себя погрузилась в дрему.       Она вздрогнула, когда чья-то ладонь мягко опустилась ей на плечо. Лили проснулась. Прихожан уже не было, она проспала всю мессу. Рядом стоял священник уже сменивший своё ритуальное облачение на чёрную сутану. Значит, служба закончилась давно, и она пробыла здесь дольше, чем собиралась.       Лили встретилась с его взглядом — тяжелым, но по-колдовски притягательным. Он был худощав, с вытянутыми, резкими чертами лица и тенью усталости под глазами; тёмные пряди падали на высокий лоб. В груди у неё кольнуло, щеки вспыхнули, и Лили ощутила странную смесь неловкости и острого удовольствия. — Не хотел тревожить ваш покой, — извиняясь, полушёпотом произнёс священник, убирая руку с её плеча. Он заметил её стыдливый румянец. — Простите, я сейчас уйду. Просто не спала всю ночь, — сбивчиво оправдалась Лили и поправила упавшую лямку платья. — Долгая дорога? — О, как Вы... откуда Вы знаете? — Лили удивилась его проницательности. Она действительно провела полночи в самолёте. — Не знаю. Просто предположил. Я никогда не видел вас в городе, значит вы не отсюда. — Это вы не отсюда, — колко ответила Лили, — а я выросла здесь, в Пайнтхилле. — Вернулись домой спустя долгое время? — Да, на пару дней. Пыль смахнуть, призраков проверить, — сдерживая зевок, пошутила Лили. — Прочитать вам ещё одну проповедь, чтобы вы отдохнули? — Уголки его губ хитро дрогнули, появилась игривая улыбка, которая совершенно не вязалась с его строгой сутаной и сдержанным обликом. В этот момент Лили почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а румянец стал ярче. — Уж лучше чашку кофе, — парировала девушка. — Увы. Кофе у нас нет. Только грешники и святая вода.       Она не отрывала глаз от его улыбки. В груди вспыхнуло чувство, острое, как удар крыльев под рёбрами, и это её напугало. — Я уже ухожу, — Лили резко встала, оказавшись лицом к лицу со своим собеседником. На удивление он не отступил, оставляя между ними опасно короткую дистанцию. — Жаль, что уходите. Вы не были на исповеди? — Я и не хотела. — Вы безгрешны? — с нескрываемой иронией спросил священник и тут же примирительно добавил: — Я шучу.       Лили с удовольствием отметила, что он смотрел на нее с интересом, слегка склонив голову в бок и не стесняясь ее прямого взгляда. Между ними ощущалось напряжение, как будто какая-то невидимая сила медленно тянула их друг к другу, а они оба — каждый по-своему — пытались этому сопротивляться, но не слишком упорно. Лили усмехнулась, и он ответил широкой улыбкой — как старые друзья, которым достаточно взгляда, чтобы вспомнить шутки, понятные только им двоим. Она прикусила губу, пауза чуть затянулась. — Тут так душно... мне правда пора, — пробормотала Лили и сделала шаг к выходу, задев плечом священника. Почти у самых дверей она услышала: — Дочь моя, могу я узнать ваше имя? Девушка обернулась. — Лили, — ответила она, чуть замявшись, и, не дожидаясь ответа, быстро вышла. 28 мая 2023.       Поздняя весна не могла быть слаще — вечерний закат окрасил влажный после дождя асфальт в багровые тона, словно устелив улицу алым атласом. Пышные кусты сирени покачивались под дуновением ветра, роняя маленькие цветки в темные зеркальные лужи. В воздухе витал сладкий аромат черешни и скошенной травы.       Лили отдыхала в плетеном кресле на веранде небольшого домика, того самого, который уже завтра утром она покинет, предоставив в распоряжение Джой. Весь день она приводила дом в порядок, складывала личные вещи в коробки и относила их в бабушкину спальню — небольшую комнату на втором этаже, которую потом запрёт, рассматривала старые фотографии, решала, что нужно взять с собой.       В волосах Лили запутались белые маленькие лепестки цветущих деревьев, ласковый прохладный ветер трепал подол длинного легкого платья, струящегося по стройным ногам. Сжимая в руках чашку чая она печально смотрела на последние лучи солнца, которое лениво опускалось все ниже и ниже.       Все её мысли были заняты вчерашней встречей — она оказалась даже ярче, чем ситуация с Джой и арендой дома. Что за глупая детская влюблённость? Что в этом человеке такого особенного, что её так к нему тянуло? Красивая улыбка? Ямочки на щеках? Скрытая печаль? Неуловимый манкий запах тела? Или её влечёт к нему потому, что она заметила желание в его глазах? А может, ей хочется самой игры — достать недоступное, “сорвать запретный плод”?       "Между нами и правда вспыхнуло что-то взаимное, и он чувствовал это так же остро, как и я? Или, как говорил мистер Дэвис, это просто мой перенос? Или контрперенос... Нужно бы разобраться в этих терминах. Если бы я увидела его ещё хоть раз, я бы точно поняла — выдумала я его заинтересованность или нет." — размышляла Лили, допивая чай. Она неосознанно искала повод снова прийти в церковь.       Телефон завибрировал в кармане кардигана — пришло сообщение. Джой: В общем, я тут задерживаюсь. Опоздала на самолёт, поэтому приеду уже завтра. Упс. Прости!!! Я же твои планы не рушу, подруга? Лили: Все норм. Я тут отдыхаю. Это сообщение обрадовало Лили. Значит у нее есть еще один день, чтобы увидеть его. Она тут же отругала себя за эту радость.       "Это точно моя выдумка. И мне будет намного проще, если я это пойму. Как только я это пойму, мои эмоции сразу отступят. Точно! У него целибат, с чего бы ему западать на меня? А если даже запал, что это говорит о нём как о человеке? Ага, так себе человек... правда же? И кто я такая, чтобы сомневаться в чужом выборе жизненного пути? Выдумываю себе сказки про любовь с первого взгляда. Да и даже если бы это была взаимная любовь - что нам с ней делать?"       Цветок черешни, сорванный порывом ветра, упал на дно пустой чашки в руках Лили. Она аккуратно взяла его кончиками пальцев. На нежных лепестках блестели капли дождя, и девушка залюбовалась им — через несколько часов он завянет и потемнеет, утратит своё волшебство. Фактически он уже мёртв, никогда не раскроется вновь и не принесёт ягод. Но сейчас он прекрасен, и ничто не мешает любоваться им и вдыхать его сладкий запах.       Солнце почти село, оставив на тяжелом пурпурном небе воспалённо-алую полосу. Лили поднялась с кресла. Порыв ветра сорвал с деревьев холодные капли дождя ей в лицо. Поежившись, девушка плотнее закуталась в шерстяной кардиган. Она уже сделала выбор, возможно она сделала его еще вчера. И точно чувствовала, что пожалеет об этом.       Лили толкнула дубовую дверь — сдавленный стон чугунных петель эхом разнесся по глухой пустоте церкви. Она вошла. В полумраке, освещенный лишь уставшими огнями догорающих свечей, церковный неф казался еще меньше, чем обычно. Лили вдохнула дурманящий теплый аромат расплавленного воска и ладана. Ей точно можно тут находится, когда никого нет? Было довольно поздно. В глубине души девушка надеялась, что она никого не встретит и отправится домой. Но будет странно сразу же уходить. К тому же в пустой темной церкви есть что-то маняще таинственное, почти потустороннее. Может это есть и днем, просто этого никто не замечает?     Девушка медленно прошла вглубь нефа. В безмолвной тишине даже лёгкий шорох её шагов казался оскверняюще громким. Она остановилась, оглядывая каменные стены, скромно украшенные лишь апостольскими крестами по периметру и парой бронзовых статуй святых на полках высотой меньше метра. Проходить дальше, к алтарной части церкви, она не решалась. Справа виднелась закрытая исповедальня, аккуратно встроенная в нишу стены — удачное архитектурное решение, позволившее сэкономить место в и без того тесном храме. Слева — дверь в ризницу. За ней всё ещё горел свет. Его забыли выключить? Или святой отец собирался вернуться? От этой мысли Лили стало ещё больше не по себе. Решительность девушки угасала с каждой минутой, проведённой здесь, уступая место смущению и какому-то почти детскому стыду.       Она уже собралась уходить, как снова раздался скрип открывающейся тяжелой двери. ”Так, успокойся, сделай вид, что тебе все равно”. Лили собрала последние силы воли и обернулась к вошедшему. — Снова пришли отдохнуть? — с нескрываемой улыбкой заметил святой отец, неспешно подходя к Лили. В полумраке он казался выше, в глазах отражались огоньки свечей. — Я попала под дождь! Думала просто постоять под крышей. Она ощутила, как внутри поднимается волна тревожно-сладкого жара, подкашиваются ноги. — Дождь минут пятнадцать назад закончился... Вам тут просто нравится? — подмигнул священник.       Лили в ответ лишь слегка кивнула — то ли в подтверждение, то ли в отрицание. Мужчина не спешил нарушать паузу, наслаждаясь её смущением. — Я рад видеть Вас снова, — как будто по секрету прошептал священник. — И я Вас! — Её собственный голос показался чужим. Ответ прозвучал слишком быстро. Она тут же пожалела об этом. — В прошлый раз, дочь моя, мы так и не познакомились как положено. — Да, мне срочно нужно было идти. Я неважно себя чувствовала... Было душно, извините — соврала на ходу Лили, едва успев придумать оправдание. — А сейчас Вы хотите уйти? — перейдя на шёпот, поинтересовался отче, проведя рукой по ее влажным от дождя волосам. От внимательного взгляда священника не скрылся тот факт, что грудь девушки стала подниматься выше от учащенного дыхания. —Нет, — тихо выдохнула Лили. —Меня зовут Этьен. —А я… —Лили, я помню, — заметил священник, чуть наклонившись к ней.       Девушка поняла — ей не кажется: он флиртует с ней, провоцирует. А она рада отвечать взаимностью, следовать за его игрой. Они стояли вдвоем в полумраке церкви, почти не зная друг друга, и сопротивлялись тяжелому взаимному желанию. Вокруг — ни одной живой души. — Здесь немного жутковато. — перехватила инициативу разговора Лили. — Хотите, я включу свет? — Нет, мне нравится так. — Вам нравится, когда немного жутковато? Лили рассмеялась. — Наверное… Хотя я и правда сильно боюсь темноты. — Никтофобия? — Да! не многие знают это название...       Её перебил внезапный, сильный раскат грома. Лили вздрогнула и, не успев подумать, вцепилась в рукав его сутаны. Осознав, как глупо выглядит её испуг, она тут же пробормотала извинение и хотела отпрянуть, но он мягко удержал её. — У Вас холодные руки, — заметил святой отец, притягивая руку Лили к себе и накрывая своей ладонью, чтобы согреть.        Она надеялась, что священник не ощутит её пульс, который выдал бы бурю эмоций. — Когда Вы уезжаете? — Завтра, — не без горечи ответила девушка. — Когда вернётесь? — по-будничному продолжил отец Этьен, хотя в его голосе тоже слышалась тревога от предстоящей долгой разлуки. — Не думаю, что скоро... — печально ответила Лили и добавила: — Мне жаль... — Почему жаль? — Он держал её руку, почти прижимая к своей груди, слегка поглаживал большим пальцем. Жест всё ещё можно было принять за заботу, но уже на грани.        Лили больше не отводила взгляд — она смотрела ему в глаза и наслаждалась этим, мир вокруг для нее перестал существовать. — Потому что я буду скучать по Вам, — от собственного ответа у Лили застучало в висках. Она так боялась сказать это вслух, но и не сказать было бы ошибкой.       Они замерли, прекрасно понимая неправильность и запретность ситуации. Воздух вокруг стал тяжелее. Свечи догорали. Паузы в их разговоре стали долгими и выжидающими, которые бывают от надежды, что каждое слово станет последним перед поцелуем. — Как часто вы исповедуетесь? — шёпотом спросил отец Этьен. — Наверное, я никогда этого не делала, — с долей разочарования ответила Лили. Ей показалось, что она уже знает, что последует дальше. Она слишком явно выдала свои чувства, это было ошибкой. Он, как священник, обязан направить её "на путь истинный". Сейчас начнёт говорить о смирении, исповеди и прочей морали. Но вопреки этому он добавил: — Значит, я могу быть у Вас первым?       Глаза девушки округлились - она растерялась. — Первым, кто исповедует? — невинно уточнил отец Этьен. — Да, — смущённо признала Лили. Неужели он всё ещё флиртует?       Они все еще стояли очень близко друг к другу. Этьен наклонился, словно собирался поцеловать ее, и Лили, не отдавая себе отчёта, чуть подалась вперёд. Но вместо поцелуя священник замер, и глядя ей в глаза прошептал: — Что же, дочь моя, пойдём в исповедальню.       Он слегка приобнял свою собеседницу и повёл к маленькой комнатке в нише. Лили отметила, что рука священника лежала чуть ниже положенного, но не настолько, чтобы можно было возмутиться. Ей это нравилось.       Отец Этьен открыл для Лили дверцу исповедальни. Девушка прошла внутрь и села на небольшую скамейку у стены, до сих пор не совсем понимая, зачем это делает и что будет говорить. Она ожидала, что священник закроет дверь и займёт своё место за решётчатым окошком, где тускло горела маленькая лампа, но вместо этого он вошёл следом и закрыл за собой дверь. — Отец Этьен, я не понимаю... — начала Лили, удивлённая столь странным поведением. — Разве Вы не... — Тише, — прошептал он ее и сел рядом. — Решетка нам помешает. Их колени соприкасались. Лили ощутила напряжение в его теле. Тыльной стороной ладони он провел по ее щеке, коснувшись мочки уха. — Скажи. В чём ты хочешь покаяться? — Мне стыдно... — За что? По спине Лили пробежали мурашки. — За то, что мне... это нравится, — прошептала она, переведя взгляд на его ладонь. Весь воздух в исповедальне вибрировал от того, что не должно происходить. Этьен смотрел на неё, тяжело дыша. Он обнял ее за талию. Всё ещё нерешительно, но это был только первый шаг в пропасть. — Я могу отпустить тебе грех. Но ты должна назвать его. — Желание, — сказала она, закрыв глаза. — Желание чего? — Тебя…       И тогда он поцеловал её. Лили поддалась поцелую и разомкнула губы. Сердце колотилось, всё внутри пульсировало. Её трясло от того, что он — священник. Это возбуждало и пугало одновременно.       Он прервал поцелуй, и посмотрел в её глаза, их лбы соприкасались. —С кажи, что нужно остановиться, — хрипло взмолился Этьен. Но Лили молчала. Они оба дрожали от ощущения, что делают что-то непоправимое. — Мне… стыдно, — выдохнула она. — Мне тоже.       Священник прислонился губами к шее, но не целовал, а лишь наслаждался ее запахом. Лили чувствовала влажное и горячее дыхание на коже. У неё стали закатываться глаза от удовольствия, веки тяжелели, она таяла в его объятиях. Невозможность этой ситуации сводила с ума. От смущения Лили не решалась его обнять, лишь положила ладони ему на предплечья.       Всё ещё крепко прижимая прихожанку к себе, словно боясь, что та убежит, он погладил подбородок девушки и убрал пряди волос с её лица. — Тебе нравится? — Да...       Его тонкие пальцы впивались в нежную талию Лили, сильнее и сильнее. Девушка выгнулась в удовольствии, прижимаясь ближе к священнику. Непонятное чувство на грани между страхом и вожделением расцветало у нее в груди, раздирая лёгкие и сердце, не позволяя вдохнуть. — Тебе так нравится, да? — оторвавшись от её губ, спросил Этьен. — Когда пожёстче? — Да, — простонала Лили.       Он погладил девушку, запуская пальцы глубоко в локоны, но не успела Лили обомлеть от такой нежности, как отец Этьен крепко сжал её волосы, притягивая еще ближе к себе. — Так нравится? — спросил Этьен, касаясь своими губами её губ. — Да, так, пожалуйста... — послушно застонала девушка.     Лили стянула с себя кардиган, обнажая плечи. В её движениях появилась уверенность — она тоже обняла священника, скользнула ногой по его бедру и, перекинув её, уселась на него сверху. Ткань юбки мягко зашуршала, когда она приподняла её, обнажая ноги, выше колен. Его рука опускалась — по её шее, плечу, к изгибу спины и ниже. Лили застонала в удовольствии, когда Этьен сжал ее ягодицы. Его дыхание сбилось.        Любуясь её полуобнажённым телом, он на мгновение закрыл глаза, будто молился о прощении. Лили чувствовала, как дрожит под ней его тело, словно он борется с тем, что давно уже решено.       Одной рукой он все еще крепко сжимал её за волосы, не давая ни приблизиться, ни отдалиться, а другой продолжал медленно, почти мучительно, изучать её тело, скользя по грани дозволенного. Он дразнил их обоих. Не смотря на то, что он не отодвигал трусики Лили, ткань ее нижнего белья не смогла скрыть желания девушки. — Ты мокрая! — ухмыльнулся священник. — Я хочу тебя! — взмолилась Лили.       Он тихо и смущенно рассмеялся от такого признания. Вынул руку из-под юбки Лили — пальцы были влажными от её возбуждения. Этьен поднёс их к губам и, прикрыв глаза, коснулся языком, если бы пробовал что-то запретное и сладкое.       Лили застонала от предвкушения. Священник посмотрел на неё точно изучал, как далеко она готова пойти, затем поднёс пальцы и к её губам, она взяла их в рот, жадно облизывая каждый, скользя по ним губами, намекая на большее...       Святой отец улыбнулся, мягко усадил Лили на лавку и опустился перед ней на колени, обняв её бедра. В этом движении девушка почувствовала не только желание, но и поклонение. — Мне нравится твой вкус. — Отец Этьен смотрел в затуманенные от удовольствия глаза Лили.       Она сама сняла с себя трусики, не выдержав того, как он дразнил ее все это время, и почувствовала, как по гладкой плоти скользит горячий язык священника. Жаркое, обжигающее прикосновение, от которого таяли мысли, исчезало всё, кроме ощущений. Мужчина ласкал ее, покусывал зубами, теплые ладони сжимали бедра. Отец Этьен двигался ритмично, горячее дыхание обжигало, он не пропускал ни одной капли мимо, наслаждаясь ее вкусом. Она гладила его густые темные волосы, прижимая сильнее к себе, голова кружилась. Лили почувствовала, что наступал оргазм, она старалась сдерживать стон удовольствия, не забывая, где они находятся. Приятная волна прошла сквозь нее, оставив сладкую пустоту и блаженное бессилие. Этьен, целуя ее колени, помог надеть белье и поправить юбку. — А как же ты? — удивилась Лили. — Не сегодня, это будет следующий раз, если ты придешь снова, — священник сел рядом и снова поцеловал её в губы. — Не волнуйся, я привык сдерживать плоть, все в порядке. — Почему не сейчас? — разочарованно спросила Лили. — Ты вернёшься ко мне? — Я обещаю! — Тогда и продолжим. Подумай обо всём, ладно? Я не хочу, чтобы ты потом жалела из-за спонтанного решения. — Я приду завтра, обещаю! — Ты же уезжаешь завтра? — Я отложу поездку. Вечером? — Да, вечером, после восьми. Я буду ждать.        Они скрепили обещание жарким поцелуем. В кармане кардигана, лежавшего на полу, завибрировал телефон — реальность напомнила о себе. Лили посмотрела сообщение. Джой: Я села с самолееет! Туту! Скоро приеду! Если не разобьемся. —Уже так поздно, —заметила Лили. — Я подвезу тебя — предложил Этьен. — Нет, я хочу пройтись. — Ты уверена? Где ты живешь? — Близко, за парком. Мне хочется подышать, собраться с мыслями… И не нужно, чтобы кто-то увидел нас вдвоем в такой час, да и тебе же завтра рано вставать? — Это правда, — с лёгкой улыбкой признал Этьен и вновь притянул её к себе. Их губы слились в тихом, прощальном поцелуе. — Жаль, что нельзя продлить этот момент навечно. —Да... — прошептала Лили и с лукавой усмешкой добавила: — Хотя я бы предпочла продлить тот момент, который будет завтра…       Пара вышла из исповедальни и прошла сквозь темноту церкви. Отец Этьен закрыл двери на ключ. — А я живу вооон там, — указал он рукой в сторону. — На кладбище? — Лили приподняла бровь, сдерживая смешок. Этьен рассмеялся. — Шучу, я знаю, что там приходской дом, — сказала Лили и хотела снова поцеловать его в губы, но остановилась, уточняя: — Здесь же нельзя, да? Мало ли кто увидит? — А тебе, похоже, именно это и нравится, — мягко усмехнулся Этьен и, оглядевшись по сторонам, как мальчишка, быстро и жарко поцеловал её в губы.              Он дал ей номер своего телефона, Лили пообещала написать ему, как только придет домой. В воздухе стоял густой аромат ночи — свежий, влажный, с едва уловимым запахом грозы.