Глава 3. В бегах

      Я лежал спиной на зелёной лужайке и смотрел в небо, которое после проливного дождя разлилось в палитре серого цвета. Сторонний наблюдатель мог бы решить, что я питаю искреннее влечение к плывущим облакам и испытываю от этого молчаливое удовлетворение. Но на самом же деле, смотря на серый небосвод, я пытался отвлечься от воспоминаний, медленно ставших просачиваться в мою память после моего прихода в сознание. Перед глазами так и всплывали обрывистые сцены, где я от первого лица, как настоящий монстр, без устану протыкал уже бездыханного тело того самого лысого клиента Широни, который, завидев моё намерение атаковать его подружку, бросился спасать её. Но всё было без толку.       Даруби, а именно так, как я позже понял, звали лысого мужика, в одной компании с Кайши решившего поиграть во взрослые игры с маленьким с ребёнком, несмотря на большие габариты не смог оказать мне значительного сопротивления, в следствии чего после нескольких точечных ударов в глазные яблоки, он быстро потерял возможность оказывать на меня хоть какое-нибудь давление. В общей сложности, если судить по имеющимся отрывкам памяти, я проткнул его тело порядком шестидесяти раз и поразил все жизненно важные органы, которые мог проткнуть или же, по крайней мере, повредить несчастный. пятисантиметровый ключ, вся поверхность которого к концу резни была покрыта свернувшейся кровью моих жертв.       В то же время Широни, пока я беспощадно и с особым энтузиазмом резал её ёбаря, успела слести с кровати и броситься в сторону в попытке удрать ноги с места свершившегося правосудия. Однако осуществить попытку побега ей не посчастливилось, поскольку несколькими минутами ранее она заперла себя со мной теми самыми ключами, которыми я безустанно штамповал её отчаянного и до ужаса визжащего защитника                    Ощущая безысходность, Кайши не оставалось ничего иного кроме как упереться носом в куток и пытать себя мыслями о скорой смерти, на периферии сознания слушая то, как я заканчиваю с ублюдком.       К сожалению, за исключением сцены с убийством Даруби, найти ещё какие-нибудь толковые фрагменты памяти мне так и не удалось. Был только один момент, как я подхожу к загнанной в угол змееголовой твари и совершаю замах рукой, после чего мой взор словно затмевает черная пелена. В конце я лишь смог ощутить, как в районе моего живота, где расположена замысловатая, черная печать, вспыхнула ужасающая сила, в мгновение ока заполонившая всё моё тело.       Как-то по-садистски со мной судьба обратилась, однако. Причем два раза. Сначала в буквальном смысле этого слова подставила мне под нос Широни, на тот момент являвшуюся моей единственной привязанностью и человеком, к которому я питал искренние чувства, а после, когда я хотел сполна насладиться брызгами её крови, мне не дали даже увидеть, как я протыкаю её глаза. – На душе обидно, как-то, – произнёс я в пустоту, с упокоением прикрывая глаза. – Больше я, к сожалению, вспомнить ничего не могу. И ладно ещё с той потасканной всеми, кому не лень, Широни: с её концом всё и так ясно. И то, как я здесь оказался, также не столь важно. Больше всего меня беспокоит то бурлящее чувство, за мгновение словно окунувшее меня в водоём безграничной силы с невидимыми краями. Мне тогда показалось и моя психика просто пошла под откос, или же нечто могущественное всё это время действительно таилось во мне, никак не выдавая своего присутствия...?       Мысленно хмыкнув в ответ на свои фантастические гипотезы, я, стараясь прочувствовать каждый сантиметр своей плоти, начал медленно подводиться на ноги, и когда же мне удалось это сделать, я распахнул глаза, начав осматривать всё видимое в темноте пространство. Да, очнувшись, я со успокоительным вздохом обнаружил, что на улице всё ещё царят ночные покои и совсем скоро, судя по восходящим лучикам света, их сменит день.       Как я уже успел упомянуть чуть ранее, моя туша коим-то совершенно магическим образом притащилась на просторную зеленую полянку, окруженную хвойным лесом, издающим приятный еловый аромат. Слева, сменно с той стороны, с которой должно было сходить солнце, была видна слегка заросшая тропа, тоненькой дорожкой ведущая к небольшой площадке, расположенной напротив трёх деревянных столпов, в каждом из которых торчали различных форм железяки. Эта площадка выделялась тем, что она была сделана из особого, на первый взгляд, каменного покрытия, не подпускавшим к себе траву и другую растительность. Меня сразу заинтересовало увиденное и, не медля ни секунды, я неторопливым темпом направился прямиком к столбам.       Вступив первый шаг, моё тело тут же прошила невыносимая боль, отразившаяся в моей голове, словно молния. Это боль волной накрыла меня, сначала поразив ноги, а затем и всё оставшееся тело, включая мозг.       Уцепившись стальной хваткой за волосы, я грохнулся на колени. Разум снова стал погружаться во тьму, как в от раз, когда я воспроизвел взмах ключом в попытке ранить накинувшегося на меня Даруби. Картинка перед моими глазами начал окутывать непроглядный туман, мелодия утренних птиц, шелест листьев звук качающихся ветвей деревьев с каждой секундой ставали всё более приглушенными и раздавались эхом в моих ушах. Я был готов снова встретить уже ставшую для меня необъятные покои пустоты, как вдруг вместо того, чтобы погрузиться в беспамятство, я ощутил нечто странное: расплывчатый пейзаж, издалека напоминающий густой лес, резко исказился, после чего перед моими глазами предстали белые, бесконечные просторы, наткнувшие меня на мысль, что я очутился в раю; в попытках оглядеть себя я обнаружил, что моя прежняя оболочка отсутствовала, и вместо неё была её полупрозрачная иллюзорная копия, по ощущениям созданная лишь для того, чтобы очертить границы моего тела.       Хоть моё тело, как таковое, отсутствовало в пространстве, где мне довелось очутиться невообразимым образом, я почувствовал, что всё это время, как и в реальности, я находился в полулежащем положении, и после нескольких попыток достучаться к внутренним ориентирам я смог успешно подвестись на свои две и тщательно осмотреться, надеясь разглядеть что-то стоящее. Я даже как-то, сам того не заметил, смирился с той мыслью, что нахожусь непонятно где и непонятно почему, и вместо этого, не поддаваясь панике, хладнокровно стал изучать новые просторы. Давать слабину "плохим инстинктам" не было времени, ведь, возможно, на кону стояла моя жизнь, и было бы глупо в данной ситуации вести себя безрассудно, как тупое, потерянное животное.       Я даже не заметил, как потерял внутренний ориентир во времени и как мои мысли охватила неустанная жажда бороздить необъятные просторы, до мелочей изучить весь этот мир и не испытывать нужду больше ни в чем. Весь здравый рассудок будто улетучился в небытие, оставив меня одного с этим завораживающим миром. С моей стороны это, наверное, прозвучит несколько глупо, но в этот момент я по-настоящему почувствовал себя ребёнком, во мне словно вспыхнула жизнерадостность и другие эмоции, присущие детям моего возраста. И это не был обман. Я искренне желал остаться здесь навсегда, оставаясь самым счастливым человеком на земле. Атмосфера вокруг меня источала глубокое умиротворение, спокойствие и, что самое главное, внушало мне чувство, словно я нахожусь под чей-то защитой, защитой того, кто стоял у тени и наблюдал за тем, как я и широчайшей улыбкой пытался ухватиться за пролетающую мимо меня миниатюрную розовую тучку, догонялки с которой лишь раздували уже возросшие и захватившие мой ранее хладнокровный рассудок эмоции.       Неизвестно, сколько времени я провёл за этими играми. Возможно, это заняло у меня несколько минут, часов, а может и дней. Я не напрягал себя ненужными мыслями и просто наслаждался одержанной возможностью прожить своё упущенное детство по новой. Однако в один, казалось бы, ни чем не примечательный момент, я моргнул и тем самым отвлёкся от нахлынувших на меня волной эмоций, а всё моё внимание сосредоточилось на белой ромашке, которая словно из пустого места выросла прямо около моих ног. За ней всё оставшееся пространство, словно покрывалом, покрылось тысячами таких же растений.       Ни чуть не удивившись и лишь почувствовав интерес к увиденному, я присел на корточки и принялся пристально рассматривать цветок, стараясь понять его причуду. Некоторое время я ещё крутил тонкий стебелёк цветка в двух пальцах, сверля его взглядом и словно пытаясь заглянуть в его сущность. Но всё было четно. Поняв это, я в недовольстве помотал головой и опустил ромашку на место, где ранее она была сорвана. Встал, тяжело вздохнул и закрыл глаза, стараясь тем самым отвлечься от ненужных мыслей. Когда же я, не пребывая в преддверии чего-то плохого, открыл глаза, моему взору внезапно предстала картина, в миг взбудоражившая и оцепеневшая моё сознание.       Поляна белоснежных ромашек, ранее окружавших и необъяснимым образом источавших ауру беззаботности, сменилась на бесчисленные реки из алой жидкости, из которых время от времени всплывали человеческие конечности, внутренности, а также кости. Смотря на это, я не мог вымолвить и слова. Мои мысли будто улетучились в пространстве, оставив за собой лишь хаос. Я даже не могу описать те чувства, которые охватили меня в то мгновение. Я словно исчезал и появлялся снова бесчисленное количество раз, с одной и той же сценой перед глазами.       И снова я погрузился в бесконечную пучину из бесконечных смятений, попыток обрести хоть малейший контроль над сознанием, по всей видимости решившим отключиться и затихнуть до того момента, когда всё уладится. Я будто пребывал на самом дне глубокого, непроглядного омута, где вокруг меня то и делали, что плясали черти и различные сущности в бесконечном танце, словно пытаясь меня тем самым ещё сильнее свести с ума.       Нельзя сказать, что я погрузился в беспамятство или же наоборот... Меня будто засосало вечный цикл, где каждый раз мне показывались ужасные сцены из моего прошлого, сцены, где меня буквально пытают немыслимым по отношению к ребёнку образом. Я не просто видел, я вновь прочувствовал на собственной шкуре всё то, что мне посчастливилось пережить ранее... Я вновь ощутил, каково это, когда с твоей спины длинными полосками до мяса сдирают куски обугленной от раскаленной кочерги кожу, а уже утром к тебе заходят те же самые мучители, но на сей раз позвавшие с собой добровольцев с улицы, и уже вместе с ними начинают делать всё то же с ещё большим усердием под лозунгом "Посмотрим, заживёт ли у тебя на этот раз...". Я вновь прожил, прочувствовал на себе каждую ночь, прожитую в приюте. Если раньше за кошмар я мог воспринять только обрывистые воспоминания из прошлого, то сейчас это могло бы мне показаться обыденностью...       И вот всё это закончилось. Неизвестно, сколько времени я провёл за этими воспоминаниями. Я словно выпал из кошмара и очутился посреди бесконечных рек из крови и человеческих остатков. Уже спустя долгое время , когда ко мне пришло осознание произошедшего, я, чувствуя внутри себя лишь пропасть без капли эмоций, неконтролируемым падением грохнулся на колени с опущенным вниз взглядом. Мне было тяжело держать его ровно. Я будто боялся снова спровоцировать поток кошмаров, понимая, что ещё один раз я это пережить не смогу. Глядя вниз, я увидел, что всё это время я стоял на небольшом островке, представляющем из себя горку из множества человеческих костей. С каждой секундой с основания образовавшегося островка отделялась одна кость и продолжала свой путь, плывя далее по реке. Этих секунд прошло много, и уже вскоре мне довелось стоять не на островке, а на горстке костей, кое-как удерживавших меня в устойчивом положении. В глубине сознания я понимал, что если я сейчас ничего не предприму, вероятно, произойдет то, что я не очень хочу: я снова погружусь на дно непроглядного омута, где вокруг меня снова выстроятся черти и другие сущности, которые всё также возьмутся входить в пляс, а за этим меня накроет уже последний, самый страшный кошмар, после которого я уже вряд ли смогу очнуться. Мне нужно было что-то предпринять, но мысли будто были заняты чем-то другим и никак не собирались отвечать внутреннему зову.       Всё было четно. Попытки достучаться до своего сознания увенчались полнейшим провалом. Я словно был заточен в звуконепроницаемый барьер, через который было невозможно достучаться к собеседнику, стоявшему в двух шагах по ту сторону. Из крупиц оставшихся эмоций я почувствовал, как на меня нахлынуло отчаяние. Это не было то чувство потерянности и утраты контроля, которое бывало до этого. На сей раз оно, будто понимая меня, проявило заботу, укрыло теплым одеялом и усевшись вместе со мной стало ожидать неминуемого конца, который был уже совсем близко... Крупицы сил начали уходить из моего и так обмякшего, как плюшевая игрушка, тела. Руки обвисли, как усмирившегося со своей кончиной человека, и я стал ждать то, от чего всё это время так старательно убегал. – Это конец...? – с натянутой улыбкой задался я вопросом, хриплым голосом произнеся его вслух.       Я смотрел, как вся моя надежда рушится и покидает меня, оставляя на растерзания судьбе, что уже так близко холодным дыханием дышала мне в спину. На миг я почувствовал, как жизнь словно погасла в моём сердце, как вдруг внутри меня вспыхнул очаг пламени. По началу я не придал ему сильного значения и смиренно продолжил дожидаться своего конца. Однако я недооценил ту силу, которая пробудилась во мне, и уже через секунду я услышал рёв, эхом раздавшийся в моём подсознании: – БЕГИ, КРЕТИН!!! – эти слова, как звук колокола, выдернули меня из полудрёма и буквально заставили вскочить.       К этому времени все кости успели уплыть с-под моих ног, но каким-то образом я не собирался идти на дно. Я четко чувствовал, как по моим ногам бежала невидимая сила, которая чудным образом держала меня на поверхности, но с секунды на секунды могла дать слабину.       И на этом месте я вспомнил рёв, прозвучавший у меня в голове, от чего моё тело снова наполнилось сил, и вместе с этим я начал бежать в интуитивно выбранном мной направлении. Я не знал, куда вела моя дорога, как долго мне нужно было бежать но и остановиться я также не мог себе позволить. Мне дали шанс, в меня поверили, и на сей раз я не мог подвести как себя, так и того, кто внушил мне своё доверие...