Глава четырнадцатая: в которой проходит церемония бракосочетания.

Софи была не в духе из-за того, что ей пришлось провести ночь в доме в Маркет-Чиппинге. Она хотела завершить этот прекрасный, интимный день, проведённый с Хаулом, засыпая в его объятиях в их постели, в их комнате, в их замке. И, возможно, заняться любовью ещё раз, в третий раз по-настоящему (она покраснела, думая о их насыщенном дне, полном открытий). Но Хаул настаивал, чтобы она ушла, ссылаясь на ещё одну пустяковую валлийскую традицию — не видеть невесту перед свадьбой. — С такой традицией ты бы вообще не встретил невесту! — возмутилась Софи, стоя в дверном проёме книжного шкафа. — Разве что у вас там все браки по договорённости. Это настоящая причина, по которой ты сбежал? Хаул запрокинул голову к потолку и глубоко вздохнул. — Софи, милая, пожалуйста, сделай это для меня. — Не смей называть меня милой, Хаул Дженкинс. Я не какая-то влюблённая девчонка, которую можно очаровать драматичной позой и красивой улыбкой. Я знаю настоящего тебя — с твоими капризами и всем прочим — и тебе не удастся уговорить меня лестью. — Но я убрал свою комнату… — Хаул беспомощно провёл рукой по её волосам. — Нашу комнату, — высокомерно поправила Софи и добавила, — Я не собираюсь награждать тебя за то, что ты должен был сделать годы назад. — Софи, — Хаул взял её за подбородок, его голос стал мягким и тёплым. Как бы Софи ни хотела сопротивляться, ещё больше жаждала его близости. Она растаяла под его прикосновением. — Хаул, — сказала она, её глаза смягчились, утратив прежнюю ярость. — Если ты останешься со мной этой ночью, я не смогу себя контролировать, — тихо протянул Хаул. — Я и не хочу, чтобы ты себя контролировал, — Софи наклонилась вперёд, почти касаясь его губ своими. — Но завтра важный день, и мне нужно выспаться, чтобы блистать перед всей Ингарией. Софи вырвалась из любовного транса и убрала руку Хаула от своего лица. — Прекрасно, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Тогда стой там один. — Я не это имел в виду, — Хаул рассмеялся, одновременно умоляя её. Но Софи уже закрывала книжный шкаф между ними. — Софи, подожди, — сказал Хаул, просовывая руку в сужающуюся щель в стене. Софи остановилась и слегка расслабилась. Она надеялась, что он передумал и хочет, чтобы она осталась. — Ты пошлёшь мне свою любовь этой ночью? — спросил Хаул умоляюще. Глаза Софи округлились, как блюдца. Она с раздражением захлопнула шкаф, едва не прищемив руку Хаула. — Ну и наглость у этого человека! — сказала она своей комнате. Софи поняла, что, возможно, это не лучший способ обращаться с женихом накануне свадьбы. И не лучший способ относиться к нему в тот же день, когда они впервые разделили такую близость. Но это был Хаул, а Хаул мог быть таким… раздражающим. К тому же, он уже видел её в худшем виде и всё равно влюбился. Она швырнула в него ядовитый гербицид, а он всё равно предложил ей "долго и счастливо" — добровольно выбрал быть с ней. Так почему теперь она должна мириться с его легкомыслием? Только из-за свадьбы? Только потому, что он был внутри неё? Софи сжимала кулаки и мерила шагами комнату, потратив большую часть вечера, чтобы успокоиться. Но, конечно, она всё ещё беспокоилась о одиночестве и печали Хаула. И потому она сжала его серёжку в руке и послала ему свою любовь с искренностью, на которую только была способна. Устраиваясь в постели, Софи не могла разобраться в вихре эмоций, бурлящих внутри. Да, она злилась на Хаула за то, что он оставил её одну, но также испытывала к нему огромную любовь и привязанность. Она чувствовала тепло от их близости. Она была полна надежд на будущее, взволнована и нервничала из-за свадьбы. И это не считая того, что Софи ещё не начала разбираться в своих чувствах по поводу вчерашнего разговора с Фанни. Всё это было слишком, и она просто хотела, чтобы её обняли. Но она подозревала, что, если отправится в замок, Хаул тут же отошлёт её обратно, а она, честно говоря, была слишком утомлена для ещё одной ссоры. К тому же, её семья должна была прибыть рано утром, чтобы помочь с приготовлениями. Ей действительно стоило быть здесь, когда они придут. Так Софи улеглась в беспокойный сон одна. Ночь была полна метаний и ворочаний. Она гадала, чувствует ли себя так каждая невеста накануне свадьбы.

***

Летти зажала Софи нос, вырвав её из дремоты без сновидений. — Ай! Летти! — воскликнула Софи, отмахиваясь от руки сестры. — Я думала, ты перестала так делать, раз мы выросли. — Софи, я всегда буду тебя изводить, неважно, сколько нам лет или как далеко ты от меня живёшь. — Как ты вообще сюда попала? — спросила Софи, садясь и потирая нос. — Хаул впустил меня через книжный шкаф, — сказала Летти. — Очень зря, — проворчала Софи. — Почему? Твой секрет раскрыт, Софи, больше нет нужды прятаться, — Летти села на край кровати. Она уже была одета в праздничное платье: прекрасное зелёное платье и серебряные украшения. Её тёмные кудрявые волосы были уложены в замысловатую причёску. Софи задумалась, когда это её сёстры стали такими ранними пташками, а она — такой соней. — Фанни всё ещё не знает о шкафе, — пожаловалась Софи. — И не очень-то приятно, когда люди появляются в твоей комнате без предупреждения. Летти вздохнула и подала Софи кружку чая с прикроватного столика. Софи, всё ещё в полудрёме, не заметила её и с благодарностью приняла напиток. В дверь постучали. — Это, должно быть, Марта и Фанни! — пропела Летти и выбежала из комнаты, спускаясь по лестнице. Софи вздохнула, отпивая из кружки. Сидя в постели с чаем, слушая возбуждённые голоса Летти, Фанни и Марты внизу, Софи пережила последний момент покоя. И этот момент был очень коротким. Вскоре её вытащили из постели и усадили в кресло у зеркала, где принялись терзать расчёсками, косметикой и прочими орудиями мучительного наведения красоты. — Это всё совершенно не нужно, — сказала Софи, пытаясь увернуться от розовой помады. — Я выгляжу так, как выгляжу, зачем мне меняться ради одного глупого дня? — Ох, Софи, — закатила глаза Марта. Фанни продолжала тихо напевать, игнорируя протесты Софи. — Вижу, Хаул опять натворил дел, — сказала Летти, касаясь чувствительного места на шее Софи. — Но, полагаю, ты не против, если вся Ингария это увидит. Уверена, король поймёт. Софи прикрыла рукой след на шее и почувствовала, как всё тело запылало от смущения. Это вызвало у Марты приступ смеха. Фанни продолжала напевать. — Ладно, — сказала Софи, наконец скрестив руки. И добавила, — Прости, Фанни. — Сегодня я слышу только то, что хочу слышать, и игнорирую остальное. Считай это свадебным подарком, — весело ответила Фанни. Летти ухмыльнулась и продолжила издевательства над кожей Софи. Когда с волосами и макияжем было покончено, три женщины осмотрели свою работу. Софи ёрзала в ночной рубашке под их взглядами. Когда Фанни решила, что удовлетворена, она отправила Летти и Марту вниз за платьем. Оставшись наедине, Фанни села на край кровати напротив Софи. — По традиции, сейчас подходящее время, чтобы я поделилась с тобой мудростью замужней женщины, — сказала Фанни. — О совместной жизни, близости, компромиссах. Но что я могу сказать, чего ты ещё не пережила? Софи показалось, что Фанни немного грустна. Тем не менее, она сохраняла весёлое выражение лица. — Но я не заставлю тебя выслушивать лекцию, притворяясь неопытной ради моего удовольствия, — продолжила Фанни. — Не так, как мне пришлось на моей свадьбе с моей матерью. Особенно учитывая, что ты уже куда более опытная, чем была я когда-то. Так что я скажу только, что люблю тебя, и если тебе понадобится совет, ты всегда можешь обратиться к своей старой мачехе. — Ох, Фанни! — Софи вскочила и обняла её. — Ты испортишь причёску! — воскликнула Фанни, оттолкнув Софи после короткого объятия. Вскоре появились Летти и Марта с платьем, и Софи снова подверглась нападению — на этот раз с утягивающим корсетом. После того как Софи затянули, заправили и засунули в платье, ей разрешили посмотреть результат. Она согласилась с мнением семьи, что выглядит весьма привлекательно. Платье сидело на ней выгодно, макияж, выбранный Летти и Мартой, подчёркивал её положительные черты — голубовато-зелёные глаза и круглые щёки — и скрывал постоянный красноватый оттенок её кожи. Они не пытались сделать её слишком гламурной, как, несомненно, будет выглядеть Хаул, она просто выглядела как лучшая версия себя. — Это прекрасно, — сказала Софи, любуясь уложенной причёской с локонами, ниспадающими на плечо и искусно скрывающими замазанный след на шее. — Что ж. Карета ждёт в Кингсберли, у нас мало времени, — сказала Фанни, вытирая слезу с глаза. — Давай пойдём через книжный шкаф, — предложила Марта. — Софи, какая книга? — Ох, нет, не надо, — сказала Софи, забыв о макияже и прижав руку к лицу. Но Летти уже подошла и нажала на нужную книгу. Шкаф скрипнул и открылся в замок. — Потрясающе! — воскликнула Марта. — О нет! — снова простонала Софи. Её последняя тайна перестала быть тайной. Фанни заглянула в проход, затем закрыла глаза и вдохнула через нос. — Сегодня я вижу только то, что хочу видеть, и слышу только то, что хочу слышать, — сказала она. — Какой чудесный, совершенно новый проход. Очень умно, что Хаул сделал его специально чтобы ты не испортила причёску. Ну, идём. Она махнула Софи, чтобы та прошла. Решив принять подарок Фанни, Софи подчинилась и направилась в замок, с Летти, Мартой и Фанни, идущими следом. В конце концов, скоро она выйдет замуж, и всё это останется лишь мелкой пылинкой из прошлого. Когда она повернула за угол к лестнице, Софи замерла. Хаул стоял внизу, небрежно опираясь на стену в непринуждённой позе. На нём был великолепный свадебный костюм, который, как и предполагала Софи, ему невероятно шёл. Он явно потрудился над заклинаниями сегодня: кожа была гладкой, глаза сияли, а светлые волосы, выглядели как шёлк. Он был прекрасен. — Твоя традиция, — воскликнула Софи с вершины лестницы, скрестив руки. — Не видеть невесту перед свадьбой, — сказал Хаул, протягивая ей руку. Софи посмотрела на протянутую руку Хаула, её сердце колотилось в горле. Она всё ещё злилась за вчерашний вечер, за его нелепую валлийскую традицию, но его сияющий взгляд и мягкая, почти виноватая улыбка смягчили её гнев. Она медленно спустилась по лестнице, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться. Летти, Марта и Фанни следовали за ней, их шаги эхом отдавались в замке. Хаул смотрел на неё с такой нежностью, что Софи почувствовала тепло, разливающееся по груди. — Ты выглядишь… — Хаул замялся, подбирая слова, — как звезда, которую я боялся, что никогда не поймаю. Софи закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке. — Не начинай с этой своей поэзией, Хаул Дженкинс. Я ещё не простила тебя за вчера. — Тогда позволь мне заслужить твоё прощение, — сказал он, беря её руку и нежно целуя её пальцы. Его губы были тёплыми, и Софи почувствовала, как её обида слабеет. Фанни кашлянула за спиной Софи, напоминая о своём присутствии. — Карета ждёт, — сказала она с лёгким упрёком. — И, Хаул, если ты испортишь её причёску до церемонии, я найду тебя где бы ты не был. Хаул рассмеялся, выпуская руку Софи и театрально кланяясь Фанни. — Ваше желание — закон, миссис Хаттер. Марта хихикнула, а Летти закатила глаза, ухмыляясь. Софи, однако, почувствовала лёгкое беспокойство. Вчерашний день был таким насыщенным и теперь она гадала, не скрывает ли он что-то ещё. Но она отмахнулась от этой мысли. Сегодня их день, и она не позволит сомнениям его омрачить. Они вышли через дверь замка в Кингсберли, где их ждала карета, украшенная белыми лентами и осенними цветами. Улицы города бурлили предпраздничной суетой: жители выстраивались вдоль дороги, чтобы взглянуть на невесту волшебника Хаула. Софи почувствовала, как её щёки заливает румянец, и сжала руку Хаула чуть сильнее. — Ты уверен, что голуби были необходимы? — пробормотала она, заметив стаю белых птиц, кружащих над площадью. — Абсолютно, — ответил Хаул с самодовольной улыбкой. — Это традиция. И они добавляют… драматизма. Софи фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Карета тронулась, унося их к королевскому дворцу, где должна была пройти церемония. Дворец встретил их вихрем звуков и красок. Просторный зал был украшен гирляндами из золотых и красных осенних листьев, переплетённых с магическими огоньками, которые Кальцифер, судя по его тихому ворчанию в углу, зажёг с некоторой неохотой. Огненный демон парил над очагом, его пламя мерцало ярче обычного, выдавая тайное удовольствие, несмотря на его бурчание о “глупых человеческих праздниках”. Король Ингарии, величественный в своей пурпурной мантии, стоял у алтаря, готовый провести церемонию. Рядом с ним был Майкл, одетый в строгий тёмно-синий костюм, явно созданный Хаулом. Он нервно теребил манжеты, но, заметив Софи, улыбнулся. — Ты выглядишь потрясающе, Софи, — сказал он, слегка покраснев. — Спасибо, Майкл, — ответила она, чувствуя тепло от его искренности. — Ты тоже выглядишь… почти как настоящий волшебник. Майкл ухмыльнулся, но его лицо стало серьёзнее, когда в зал вошла ещё одна фигура. Это была женщина, высокая, с тёмными волосами, собранными в мягкий пучок, и зелёными глазами, такими же яркими, как у Хаула. Её платье, тёмно-зелёное с тонкими серебряными лямками, выглядело элегантно, но с лёгким намёком на практичность. Она двигалась с уверенностью, и её улыбка, когда она заметила Хаула, была мягкой и почти материнской. Софи сразу поняла, кто это. — Меган? — прошептала она, глядя на Хаула. Он напрягся, его пальцы на мгновение сжали её руку. — Да, — тихо ответил он. — Моя сестра. Я не был уверен, что она приедет. Меган Дженкинс подошла ближе, её глаза сияли теплотой. Она остановилась перед Софи, её взгляд был полон любопытства. — Ты, должно быть, Софи, — сказала она, её голос был мягким, с лёгким валлийским акцентом. — Хауэлл столько о тебе рассказывал. Я думала, он преувеличивает, как обычно, но, похоже, ты и правда нечто особенное. Софи покраснела, не ожидая такой искренней похвалы. — Спасибо, Меган, — сказала она, слегка смущённая. — Я рада, что ты здесь. Меган улыбнулась шире, её глаза заблестели. — Не могла же я пропустить свадьбу моего младшего брата, — сказала она, бросив на Хаула взгляд. — Даже если он, похоже, забыл, как пользоваться пером и бумагой, чтобы написать домой. Хаул театрально вздохнул, но его улыбка была искренней. — Меган, ты заставляешь меня выглядеть неблагодарным, — сказал он, но в его голосе звучала теплота. — Ты и есть неблагодарный, Хауэлл, — ответила Меган с лёгкой насмешкой, но её тон был ласковым. — И, судя по всему, Софи справляется с этим лучше, чем я. Софи не смогла сдержать улыбку. Меган казалась очень приятным человек. Она напоминала Хаула в его лучшие моменты — обаятельная, но без его склонности к драматизму. Фанни, заметив новую гостью, поспешила вмешаться. — Миссис Дженкинс, рада вас видеть, — сказала она, протягивая руку. — Я Фанни Хаттер, мачеха Софи. Добро пожаловать в Ингарию. Меган пожала руку Фанни, её улыбка стала ещё теплее. — Спасибо, миссис Хаттер. Это честь быть здесь. И, пожалуйста, зовите меня Меган. Мы теперь почти семья, — сказала она, бросив на Хаула взгляд с лёгкой насмешкой. — Хотя, похоже, Хауэллу ещё предстоит научиться быть частью семьи. Фанни просияла, явно тронутая её добротой, и Софи почувствовала, как её сердце смягчается. Меган была именно тем, что нужно, чтобы сделать этот день ещё более особенным. Церемония началась с торжественного вступления короля, который, к счастью, ограничился краткой речью о любви, магии и единстве. Зал затих, и Софи почувствовала, как её ладонь в руке Хаула становится чуть влажной от волнения. Кальцифер добавил к атмосфере несколько искр, которые медленно кружились над гостями, создавая иллюзию звёздного неба. Софи заметила, как Меган, стоявшая в первом ряду, украдкой вытерла слезу, её лицо светилось гордостью за брата. Когда пришло время клятв, Хаул повернулся к Софи, его глаза сияли мягким светом. Он взял её руки в свои и заговорил, его голос был низким и полным искренности. — Софи Хаттер, ты вошла в мою жизнь, как буря, сметающая всё на своём пути, и я благодарен за каждый момент рядом с тобой, ты перевернула мой мир. Ты научила меня, что магия — это не только заклинания, но и сердце, которое бьётся ради другого. Я клянусь любить тебя, защищать и идти рядом, даже если ты заставишь меня носить серые костюмы или запрёшь меня в замке без зеркал. Рядом с тобой я везде чувствую себя как дома, я тебя люблю. Софи почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она моргнула, чтобы их прогнать. Она не собиралась плакать перед всей Ингарией. Сжав его руки, она ответила: — Хаул Дженкинс, ты — загадка, которая раздражает и завораживает одновременно. Ты показал мне, что жизнь — это больше, чем долг и ожидания, что она может быть полна света и смеха. Я клянусь быть твоей опорой, твоей правдой и твоей спутницей, даже когда ты решишь заколдовать весь замок или потратить последние деньги на очередное зелье для волос. Я люблю тебя, и это моя самая сильная магия. Смех прокатился по залу, и Софи заметила, как Меган улыбается, её глаза блестят от умиления. Она шепнула что-то Майклу, и тот хмыкнул, явно соглашаясь с её добродушным комментарием. Король объявил их мужем и женой, и Хаул, не теряя времени, притянул Софи к себе и поцеловал её так нежно и страстно, что она забыла о всех гостях. Зал разразился аплодисментами, Кальцифер выпустил в воздух сноп искр, а Летти и Марта восторженно завизжали. После церемонии начался приём, и зал наполнился музыкой, смехом и звоном бокалов. Хаул, как всегда, был в центре внимания, очаровывая гостей своими рассказами и лёгкими магическими трюками. Софи наблюдала за ним, чувствуя тепло в груди. Она заметила Меган, стоявшую у камина, тихо беседующую с Майклом. Её улыбка была тёплой, но она не вмешивалась в суету, предпочитая наблюдать. Софи подошла к ней, чувствуя, что хочет поблагодарить её за присутствие. — Меган, спасибо, что приехала, — сказала она. — Это много значит для Хаула… и для меня. Меган улыбнулась, её глаза потеплели. — Не могла пропустить, — ответила она. — Кто-то же должен убедиться, что Хауэлл не заколдует весь пирог. Ты молодец, Софи. Он сияет рядом с тобой. Софи покраснела, тронутая её словами. — Это взаимно, — ответила она, улыбнувшись. Меган кивнула и вернулась к разговору с Майклом, оставив Софи с чувством, что их связь укрепилась. Позже, когда музыка стала тише, а гости наслаждались угощениями, Хаул и Софи вышли на балкон, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Звёзды сияли над Кингсберли, и Софи прижалась к Хаулу, чувствуя тепло его тела. — Ты счастлива? — спросил он, обнимая её за талию. — Да, — ответила она, глядя на звёзды. — Даже с твоими голубями. Хаул рассмеялся, притянув её ближе. — А ты? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Та пустота… она всё ещё там? Хаул помолчал, его взгляд стал серьёзнее. — Она всегда будет частью меня, Софи. Но с тобой… она кажется меньше. Ты заставляешь меня чувствовать себя счастливым. Софи прижалась щекой к его груди, слушая биение его сердца. — Тогда мы будем справляться с ней вместе, — сказала она тихо. Они стояли, обнявшись, под звёздами, пока музыка и смех гостей не позвали их обратно. Но в тот момент Софи знала, что, несмотря на все трудности, они с Хаулом — были готовы к любым приключениям, которые ждали их впереди.

***

Когда гости начали расходиться, а дворец опустел, Софи и Хаул вернулись в замок. Кальцифер, парящий над очагом, встретил их шипением. — Ну наконец-то, — пробурчал он, его пламя лениво мигнуло. — Я думал, вы застрянете там, пока все голуби не улетят в Уэльс. Софи хмыкнула, снимая лёгкую шаль с плеч и аккуратно вешая её на стул. — Не начинай, Кальцифер. Тебе же нравилось создавать те звёзды над залом. — Это была работа под давлением, — огрызнулся он, но его огонь потеплел. — И всё ради вас двоих. Хаул, уже расстёгивая свой парадный сюртук, улыбнулся. — Признай, старый друг, тебе понравилось быть звездой вечера. Кальцифер фыркнул, но не стал спорить. Софи посмотрела на Хаула, её глаза блестели от усталости. Она подошла к нему, поправляя его растрёпанный воротник. — Знаешь, — сказала она тихо, — я думала, что свадьба — это просто формальность. Но сегодня… я почувствовала, что это начало чего-то нового. Хаул поймал её руку, его пальцы переплелись с её. — Это и есть начало, Софи, — ответил он, его голос был мягким, без привычной театральности. — Мы с тобой… и с этим ворчливым пламенем, — он кивнул на Кальцифера, — создадим свою магию. Без заклинаний, без зелий. Только мы. Софи улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она вдруг вспомнила маленькое заклинание, которому Хаул научил её на прошлой неделе, — простое, для создания света. Она шепнула слова, и в её ладони загорелся крошечный золотой огонёк, мерцающий, как звезда. Она подняла руку, и огонёк взлетел к потолку, мягко осветив комнату. — Это для нас, — сказала она, глядя на Хаула. — Чтобы помнить этот день. Хаул смотрел на неё, его глаза сияли восхищением. Он наклонился и поцеловал её, медленно, словно запоминая этот момент. Кальцифер, наблюдая за ними, закатил свои огненные глаза. — Ох, хватит уже, — проворчал он. — Я и так сегодня пережил слишком много романтики. Дайте мне покой! Софи рассмеялась, а Хаул улыбнулся Кальциферу. — Не волнуйся, старина. Мы оставим тебя в покое… до завтра. Они с Софи, всё ещё держась за руки, поднялись по лестнице в свою комнату, оставляя за собой мягкое сияние огонька, который медленно растворялся в воздухе. Замок затих, но в его стенах чувствовалась новая магия — не заклинаний, а любви, которая теперь связывала их навсегда.