Глава 8

      Они вернулись в бункер, нагруженные контейнерами с едой, которую Джоди упаковала им с собой. Дин ногой постучал в металлическую дверь и краем глаза взглянул на Ника, пока они ждали. Тот выглядел нормально — спокойнее, чем был, когда рассказывал свою историю у Джоди, но Дин всё равно оставался настороже.       Кастиэль стоял за их спинами. Он выглядел сосредоточенным, но не на происходящем, а скорее всего продолжал пытаться связаться с Наоми по ангельскому радио.       Дверь им открыла Мэри. Её улыбка была немного натянутой, а в глазах читалось явное облегчение от того, что они вернулись.       — Как всё прошло? — спросила она.       — Всё улажено, — ответил Дин, обходя её и спускаясь по лестнице в военную комнату. Он поставил коробки на стол. — А как здесь дела?       — Эм, на самом деле, есть кое-что, что вам нужно увидеть, — осторожно сказала Мэри.       Ник прищурился:       — Что случилось?       Мэри повела их в библиотеку, где за столом сидел Джек с открытым ноутбуком, на котором проигрывалось видео. Дин находился слишком далеко, чтобы разглядеть изображение, но из динамиков доносился голос ведущей новостей, рассказывавшей о «необъяснимом инциденте» в Вегасе.       — Дело? — спросил Ник.       — Нет. Люцифер, — ответил Джек.       Все быстро подошли. Джек развернул видео на весь экран и нажал на воспроизведение. За столом сидела ведущая с аккуратным пучком на голове и безупречным макияжем. Дин встал по другую сторону от Джека и стал слушать новостной выпуск.       — Сегодня в полдень в «Caesar's Palace» было предотвращено нападение. Подозрительный мужчина, заметив охрану, достал оружие — длинный меч. Охранник открыл огонь, вызвав панику в казино. Подозреваемый неизвестным образом исчез. Сейчас мы покажем кадры с камеры наблюдения, на которых запечатлено происшествие.       На экране появилось новое видео: касса казино, перед которой стоял охранник с направленным вперёд оружием. Вполне обычная сцена для современной Америки, особенно в местах с усиленной охраной, но внимание приковал мужчина, идущий к охраннику со странной улыбкой на лице и мечом в руке. Это был…       — Люцифер! — ахнул Ник.       — Смотри дальше, — сказала Мэри.       Дин уставился на экран: Люцифер шёл вперёд, охранник занял боевую стойку и прицелился. Руки его дёрнулись, и он нажал на курок.       Звука на записи не было, так как это была чёрно-белая съёмка с камеры наблюдения, но Дину не нужен был звук. На рубашке Люцифера расплылось пятно крови, потом он на мгновение замер, будто что-то обдумывал, и… исчез. Охранник начал метаться глазами, держа пистолет наготове, в то время как вокруг началась паника, люди бросились врассыпную. Видео оборвалось, когда к нему подбежали другие охранники.       — Что, чёрт возьми, он делал? — спросил Дин, хотя и не рассчитывал получить ответ.       — Не знаю, — ответила Мэри. — Это крутят по всем каналам. Кто-то считает это постановкой или заговором для усиления контроля в общественных местах, но некоторые СМИ воспринимают всё серьёзно.       — Ну а ты что думаешь, Ники? — спросил Дин.       Ник нахмурился, глядя в экран. Он склонился над ноутбуком и перемотал видео назад.       — Смотрите! — Он указал пальцем на нужное место. — Прямо за Люцифером.       Дин снова посмотрел и сразу понял, о чём речь. Почти сразу после исчезновения Люцифера исчезла и женщина, стоявшая за ним в паре шагов.       — Ещё один ангел? — предположил Дин.       — Не может быть, — сказала Мэри. — У всех ангелов после падения больше нет крыльев. Они не могут перемещаться.       — Кроме двоих, которых не было здесь, когда это случилось, — возразил Дин. — Люцифер был в клетке, а Михаил в своём мире.       Мэри прижала руку к груди.       — Ты думаешь, они… заодно?       Ник нервно провёл рукой по коротким волосам и выругался.       — Они же уже работали вместе, чтобы открыть разлом в другой мир, — сказал Джек. — Михаил тогда говорил, что у них была сделка. Ничто им не мешает заключить её снова.       — Значит, теперь у нас не просто два архангела… у нас два архангела, работающих вместе, — прорычал Ник.       — Перемотай ещё раз, — попросил Кастиэль, внимательнее вглядываясь в экран.       Ник перемотал и поставил на паузу, когда женщина вот-вот должна была исчезнуть. Дин следил за реакцией Каса — нахмуренный лоб, сжатые губы. Он был сосредоточен.       — Это не ангел. Это жнец. Её зовут Вайолет. Я знал её века назад. Она была преданной и хорошей.       — Люди меняются, — заметила Мэри.       Дин прижал пальцы к вискам, где уже начала пульсировать головная боль от напряжения.       — Тесс изменилась, — сказал он. — Её свели с ума крики в Завесе, она сошла с ума настолько, что покончила с собой. Если с этой Вайолет происходит то же самое, она тоже могла сломаться. Возможно, теперь она считает Люцифера хорошим лидером. Джо упоминала, что он раньше тоже раздавал большие обещания, говорил об открытии врат Рая. Тогда так он и заполучил ангелов на свою сторону.       — Он и правда мог бы это сделать, Кас? — спросил Ник.       — Раздать ложные обещания? — усмехнулся Кастиэль. — Конечно. А вот насчёт открытия врат Рая не знаю. Это заклинание должно было быть необратимым. Но он архангел, да ещё с украденной у Джека благодатью. На данный момент он сильнее, чем когда-либо.       Дин заметил, как Ник смотрел на экран ноутбука, затаив дыхание и с ужасом в глазах. Он узнал этот взгляд. Это был тот самый взгляд, который он не раз видел в зеркале, когда дело касалось Люцифера.       Он быстро захлопнул ноутбук.       — Ладно. У него на подхвате Жнец.       — Или у него Михаил, использующий Жнеца в качестве сосуда, — поправил Кастиэль. — У Жнецов сосуды отличаются от ангельских. Хотя и те, и другие божественны, Жнецы могут быть одержимы.       — Как Азазель сделал с Тесс, — сказал Дин, возвращаясь в мыслях к тому ужасному дню, когда погиб его отец. — Такое вообще возможно?       Кастиэль кивнул:       — Жнецы не вселяются в человеческие тела. Они создают сосуд сами. Поэтому они могут двигаться среди людей и направлять их. Это больше, чем иллюзия. Их истинная сущность бестелесна.       — Да, я помню, — сказал Дин.       — Так что у нас два варианта: Люцифер с божественной поддержкой или Люцифер в команде с Михаилом, — подвела итог Мэри. — По крайней мере, теперь у нас есть какое-то представление, что нас ждёт.       — И чем нам это поможет? — резко спросил Ник.       — Не знаю, — призналась она. — Но это хоть что-то.       Ник сжал переносицу пальцами.       — Ладно, возможно, у Михаила уже есть сосуд. — Он взглянул на Дина. — Значит, он больше не ищет новый. Это уже кое-что.       — Ага, потрясающе, — мрачно отозвался Дин. — Только вот теперь у нас не просто два архангела по отдельности, а два архангела, которые, возможно, объединились. Я не знаю, как тебе, но мне было намного спокойнее, когда Михаил был просто благодатью в воздухе.       — Но он больше не хочет тебя в качестве сосуда, — сказал Ник. Хоть он и пытался подбодрить брата, в его голосе всё равно слышалась тревога. Он повернулся к Кастиэлю. — Нам нужно узнать, кто именно с ним. Ты слышал что-нибудь от Наоми? Она могла бы знать?       — Возможно, — ответил Кастиэль. — У неё есть доступ к тому, к чему у нас нет. И она в Раю, ближе к его всевидящему сознанию. Но она не отвечает.       — Тогда иди в Рай, — предложил Ник.       — Наоми закрыла Врата, Ник, — напомнил Кастиэль.       — Тогда стой у них и стучи, пока не откроет! — рявкнул Ник с яростью. Дин понял, что теперь его внимание переключилось с угрозы для жизни Дина на стратегию, как справиться с двумя архангелами. А такая сосредоточенность у Ника всегда сопровождалась злостью.       Дин положил руку ему на грудь и мягко оттолкнул на шаг.       — Успокойся, чувак. Это не вина Каса или кого-либо другого. Кас, ты можешь… ну… может, быть громче как-то? Найти способ привлечь её внимание?       — Возможно, — сказал Кастиэль. — Я могу пойти к тому месту, где раньше были Врата, и попробовать достучаться до неё оттуда.       — Так и сделай, — бросил Ник, разворачиваясь от него в явном жесте «свободен».       Кастиэль несколько секунд смотрел на него, словно хотел что-то сказать, но в итоге просто развернулся и ушёл. Дин услышал, как его шаги стихли на лестнице; потом скрипнула и с грохотом закрылась дверь.       — Ну ладно, — сказал Дин. — Кас пошёл искать Наоми, так что остаётся только ждать, пока он вернётся. Я за то, чтобы подогреть рёбрышки и поесть.       Ник посмотрел на него как на сумасшедшего:       — Ты серьёзно хочешь поесть?       Дин тяжело вздохнул, всеми силами сдерживая желание на него наорать:       — А что мы ещё можем сделать, Ники? Мы не можем пойти на Люцифера или Михаила без оружия, которое на них сработает. Нам нужно найти ещё одно магическое яйцо, чтобы снова затолкать Люцифера в Клетку и заодно скинуть туда Михаила. Даже два — потому что предыдущее сгорело, когда мы вытаскивали Люцифера из президента. Повторно их не используешь. Здесь, в бункере, у нас их нет. Нужно, чтобы кто-то нам помог их раздобыть. Значит нужно связаться с Кетчем.       Мэри вздохнула, но промолчала.       Дин понимал, что хоть в Апокалиптическом мире Кетч вроде как показал, что немного исправился, раны, которые он нанёс его матери, были слишком глубоки. Её точно не обрадует его появление.       — Я позвоню, — сказал Ник. — Пусть займётся этим. — Он вытащил из кармана телефон и, сжав губы, вышел из комнаты. Его плечи были напряжены от злости и вздрагивали от яростного дыхания.       Дин проследил за ним взглядом и с облегчением выдохнул. Ему было стыдно за это чувство, но когда Ник вёл себя так, ему правда хотелось, чтобы он находился подальше.       — Он злится, — заметил Джек.       — Мы все злимся, — сказала Мэри.       — Да, но Ник… он другой, — пожал плечами Джек.       Дин понял, о чём он. Джек раньше не видел Ника в таком состоянии.       Когда Джек только родился, Ник помогал ему справиться с его силами, чтобы вернуть Мэри. Потом он был по-настоящему счастлив, когда Джек вернулся с планом, как открыть разлом. Джек застрял в том мире на месяцы, а когда снова увидел Ника, испытал облегчение, ведь думал, что тот погиб в туннелях от рук вампиров. Потом Ник и Дин придумали, как перенести всех в этот мир, и Джек только сильнее убедился, что Ник добрый и надёжный человек.       Но в том мире он не видел, как Ник сдерживает свой страх при встрече с Люцифером, ведь тогда Джек сам был захвачен эмоциями от встречи с отцом. Сейчас Ник показывает ту сторону, которую Джек не знал — злость, основанную на страхе.       — Он боится, — тихо сказала Мэри, и Дин кивнул.       — Мы все боимся, — сказал Джек. — Но вы с ним одинаковые.       — Ник боится Люцифера, — объяснил Дин. — Уже сам факт, что тот вернулся, — это кошмар. Но теперь он ещё и стал сильнее и явно что-то замышляет. Он не просто так выбрал публичное место, чтобы в него выстрелили. Он знал, что это попадёт в новости и мы это увидим. Он даже позволил себя ранить. Я видел, как Кас истекает кровью, но и как он после выстрела в грудь шёл как ни в чём не бывало. Люцифер разрешил себя ранить, чтобы мы на это посмотрели.       — Ты думаешь, он специально ранил себя? — спросил Джек.       — Да, — ответил Дин. — И он пощадил охранника, который в него стрелял, хотя уже держал в руке клинок. Ник был прав, это всё игра. Он пытается застать нас врасплох. И если добавить к этому, что он теперь сверхсильный из-за твоей благодати и, возможно, в союзе с Михаилом, у нас нет шансов. А Ник плохо реагирует на угрозы, которые адресованы его семье.       — Но ведь они угроза и ему тоже, — напомнил Джек.       — Верно, — согласилась Мэри. — Но и всем нам тоже. Это то, о чём говорит Дин. Ник — защитник, как и Дин. Он сталкивается с угрозой, которую не может устранить в одиночку. Мы все в этой ситуации. Мы можем справиться, работая вместе, но Ник видит только то, чего не может сделать сам, а не то, что может.       Джек нахмурился:       — Это глупо.       — Если бы ты знал, через что прошёл Ник, ты бы понял, — сказал Дин.       — А я не знаю, — с горечью сказал Джек.       — Я тоже, — мягко сказала Мэри. — Я пропустила почти всё. Я так многого не знаю о своих сыновьях. Но я знаю, через что они прошли, знаю, какие это оставило шрамы, и знаю, что они герои.       Дин слегка улыбнулся:       — Спасибо, мам.       Она коснулась его руки.       — Хотела бы я знать всё.       Дин вздохнул:       — Я могу тебе всё рассказать, но это будет больно. И часть истории — это история Ника. Это его боль, не моя.       — Ты уже немного рассказал мне. О том, что случилось из-за моей сделки, — напомнила Мэри.       Дин опустил взгляд, чтобы не встречаться с ней глазами. Да, он рассказывал. Даже больше, чем, возможно, Ник хотел бы. Но тогда он просто отчаянно пытался достучаться до матери и излить боль — ту самую боль, что принесли её решения.       Он глубоко вдохнул, поднял глаза и, стараясь звучать бодро, выдал:       — Кто хочет есть? Я пойду разогрею рёбрышки.       Не дождавшись ответа, он схватил коробки с едой, прижал их к груди и пошёл на кухню.       Он знал, что мать разочарована его молчанием, но даже если бы всё это было только его история — он бы всё равно не стал ею делиться. Слишком много всего. Слишком много ошибок. Он не хотел открывать раны — свои и её. Для неё они — герои. И Дин хотел, чтобы так всё и оставалось.       Если она узнает, то всё изменится.