Глава 9

      Сэм расправил крылья и посмотрел в обе стороны, чтобы детальнее разглядеть их. Теперь форма была более чёткой. Он видел очертания, напоминавшие перья. По мере того как его благодать восполнялась, способность видеть их становилась сильнее. Он думал, что когда силы полностью вернутся, он сможет увидеть их очень чётко, и задавался вопросом, какими они предстанут перед глазами архангела.       — Ты становишься сильнее, — заметила Вайолет.       — Так и есть, — согласился Сэм. — И это хорошо. Сила мне пригодится.       Она прикусила губу.       — А что ты собираешься делать со своей силой?       Сэм посмотрел на её нервное лицо и слегка улыбнулся.       — Ты спрашиваешь, не собираюсь ли я начать ещё один апокалипсис? Нет. Я просто собираюсь свести кое-какие счёты, а дальше… не знаю, что будет дальше. — Он сложил крылья за спиной и опустился на диван. — Вайолет, застрявшие души всё ещё кричат?       Она удивлённо моргнула.       — Не все… новые души тихие, но это ненадолго. Их всё равно становится всё больше. А почему ты спрашиваешь?       Сэм пожал плечами.       — Просто любопытно.       — Так… я тебе всё ещё нужна? — нерешительно спросила она.       Сэм посмотрел на неё. Он заметил плохо скрытую надежду в её глазах и почувствовал жалость. Она была с ним уже две недели, обучая всему, что могла сама. Ему казалось, что теперь он всё это освоил и стал сильнее, чем после предыдущей встречи с Чаком, но отпускать её он не хотел. Тогда Сэм снова останется один, а он успел привыкнуть к её обществу.       В итоге он не нашёл ни одной причины, кроме эгоизма, чтобы удерживать её, и поэтому кивнул.       — Можешь идти. Но если я позову, приди. И если услышишь хоть что-нибудь о Михаиле, сразу найди меня.       Вайолет радостно кивнула и сразу же исчезла.       Сэм тяжело вздохнул и огляделся по сторонам. Он не знал, чем заняться дальше, и уже чувствовал одиночество. Ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто видит настоящего Сэма, а не Люцифера. Но такой роскоши у него не было. Чак слишком хорошо постарался, и теперь правду знала лишь Билли, но Сэму казалось маловероятным, что она согласится его навещать.       Он провёл рукой по волосам и снова посмотрел вокруг. Этот домик когда-то был для него и Дина своего рода убежищем. Не таким, как бункер или дом Бобби, но здесь они были вместе, делили еду, смеялись, жили и скорбели по Бобби.       Сэма накрыла волна тоски. Он отдал бы всё, чтобы Бобби оказался рядом сейчас. Тот знал бы, что делать. Смог бы помочь. Но Бобби был на небесах, а Сэм — здесь.       Хотя… обязательно ли оставаться здесь?       Мысль вспыхнула, и Сэм поднялся, расправил крылья и позволил инстинктам унести его на Средний Запад Америки, к ничем не примечательной детской площадке с очень важной песочницей.       Первое, что он увидел, оказавшись там, — это Кастиэля. Тот его появления не заметил, так как был полностью погружен в себя. Он сидел на скамейке, ссутулившись и опустив голову, и бормотал что-то в пустоту. Слова звучали так, будто он произносил их уже бесчисленное количество раз.       — Наоми, прошу. Мне нужно поговорить с тобой. Мир в страшной опасности, и мне нужна твоя помощь. — Кастиэль поднял взгляд на песочницу, затем снова склонил голову. — Наоми, пожалуйста…       — Какую помощь ты надеешься получить, Кас? — спросил Сэм.       Кастиэль подскочил, выронив клинок в руку, и лицо его исказилось ужасом.       — Люцифер.       Сэм проигнорировал болезненную реакцию и повторил вопрос:       — Какую помощь ты рассчитываешь получить? — Он нахмурился. — Ты ищешь способ остановить Михаила или меня?       — Зачем ты вообще это спрашиваешь, Сэм? — ожил в его сознании Гавриил.       Кастиэль тяжело сглотнул, облизнул губы.       — Михаила.       Сэм вскинул бровь.       — Правда? Значит, ты собираешься убить Михаила, но меня оставить в покое?       — Михаил приоритет, — выдохнул Кас.       Сэм понял, что Кастиэль сам себе не верит. Раньше тот мастерски умел врать, но сейчас его страх лишал его этого умения. Они искали способ убить их обоих.       Сам Сэм не боялся за себя, ведь единственным, кто действительно представлял для него угрозу, был Дин, а у того, насколько Сэму было известно, не было оружия, которое могло бы нанести ему настолько серьёзный вред. Клинок архангела мог сработать только в руках архангела. Дин был всего лишь человеком. Остальные клинки находились у него самого и у Михаила, и до них Дину никак не добраться.       Как бы ни была предсказана его смерть, она ещё не приближалась. Гораздо важнее было другое — не дать им встать на линию огня.       Если они пойдут против Михаила, если Дин решит рискнуть, он окажется под угрозой. Михаил либо возьмёт его сосудом, либо убьёт. Ни один из этих исходов Сэму не подходил.       Сэм уставился на Кастиэля.       — Прекрати.       — Что прекратить?       — Охоту на Михаила. Можете гоняться за мной сколько угодно, но Михаил — мой. Я тот, кто положит ему конец. Всё, чего вы добьётесь, охотясь на него, это только того, что подвергнете себя опасности.       — Почему тебя это волнует? — спросил Кастиэль, когда собрался с силами.       На миг Сэм подумывал рассказать ему правду, заставить вспомнить, но не хотел сталкиваться с недоверием. Это бы всё равно не сработало. Кастиэль никогда бы не поверил, и тогда Сэма ждало бы лишь разочарование и, возможно, ненавистные слова в его адрес.       Сэм не был слабаком, но слышать, как друг, почти брат, выкинет на него тонну ненависти. Нет, он такого не хотел переживать.       — Просто держись подальше от Михаила, — сказал он. — Если Дин даст согласие, даже пойдёт на сделку, Михаил его уже не отпустит.       — Дин никогда не даст согласия, — уверенно сказал Кастиэль.       — Даст, если… его брат будет в опасности. Если Михаил станет угрожать ему, Дин сделает всё, чего тот потребует.       Сэм не мог заставить себя произнести имя Ника рядом со словом «брат». Ник не был братом Дина, кем бы он теперь ни стал со своим вторым шансом. Семья Дина — это Сэм. Ник был лишь жестокой шуткой Чака.       Кастиэль задумался над его словами.       — Возможно, ты прав, но я всё равно не понимаю, почему тебя это волнует.       — Неважно почему. Важно только то, что волнует. Лучшее, что вы можете сделать, чтобы остановить Михаила, — это держать Ника в безопасности и Дина подальше от него.       Взгляд Кастиэля стал настороженным, почти испуганным, и Сэм решил, что на сегодня с него хватит. Он повысил голос и обратился в пустоту:       — Наоми, открой врата!       Глаза Кастиэля метнулись от Сэма к песочнице, из которой стал подниматься свет. Сэм шагнул к нему, но остановился, заметив, как Кастиэль собрался прыгнуть следом.       — Ты не идёшь, — рыкнул Сэм. — Тебе не нужно больше информации, чем у тебя уже есть. Ты отступаешь.       Кастиэль колебался всего мгновение, а затем решимость взяла верх над страхом. Он прыгнул к свету, но Сэм взмахом руки отбросил его прочь, швырнув о металлический лаз.       Бросив на него последний взгляд и заметив его отчаяние, Сэм шагнул в сияние. Его окутало тепло и ощущение, которое он мог сравнить только с поездкой в «Импале» рядом с Дином, а потом он оказался в длинном белом коридоре с дверьми, на которых были написаны имена и даты.       — Не помню такого, — пробормотал он.       Небеса, которые он помнил, были его воспоминаниями, знакомыми местами. А это, казалось, было место, куда могли попасть только ангелы, и каждая дверь вела в чей-то личный рай.       Он пошёл вперёд и остановился у перекрёстка, задумавшись. Ему нужен был не случайный ангел и не прогулка по чужим мирам. Ему нужен был Бобби, а на дверях стояли лишь варианты имени Сара Кларк.       — Эй, может, кто-то подсобит? — крикнул он.       Он услышал шаги и обернулся направо, заметив приближающегося знакомого ангела.       Это была Наоми. Она выглядела напряжённой, но не злой.       — Люцифер. Чем могу помочь? — спросила она останавливаясь перед ним.       — Я хочу увидеть Бобби Сингера.       Она нахмурилась.       — Мистера Сингера? Зачем?       — Это не важно. Просто отведи меня к нему.       Она уставилась на него на пару секунд, но всё же согласилась:       — Конечно, но есть кое-что, о чём я хотела бы с вами поговорить, раз уж вы здесь. С тех пор как вы… покинули нас, произошло одно событие.             — У меня были дела, — пренебрежительно бросил Сэм, направляясь к ней. — Какое ещё событие?       — Мы думаем, у нас появился способ спасти Рай.       Будто подтверждая её слова, свет вокруг мигнул и снова вернулся. Кастиэль уже говорил, что здесь происходят такие перебои. Это признак того, что силы небес угасают. Сэм почувствовал неприятный холодок от этого подтверждения.       Он остановился и посмотрел на неё.       — И как же вы собираетесь его спасти?       — Есть заклинание. Хотя скорее теория. Оно требует силы архангела и силы душ. Если мы сможем использовать энергию одной души, она сможет поддерживать свой собственный рай. Если же душ будет больше, то они смогут поддерживать весь Рай.       — А что происходит с душой, пока её используют как ядерный реактор? — спросил он.       — Ничего. Она продолжает жить в своём раю, как прежде. Проблема в том, что нам нужно больше душ, и если мы откроем врата, поток вернувшихся душ будет более чем достаточным.       — Сила архангела, — пробормотал он. — Ты хочешь мою благодать? — Отдать её он не мог. Ему нужна была сила, чтобы убить Михаила.       — Нет, только твоя сила для проведения заклинания.       Сэм перебирал в уме её слова, пытаясь найти подвох. Наоми он не доверял, да и вообще никому из ангелов, кроме Кастиэля, но дело было слишком серьёзное. Если бы он мог спасти Рай, открыть его врата снова, то все потерянные ими люди обрели бы покой. Завеса бы опустела, и ждущие там души — те, что ещё можно было спасти, не превратившиеся в мстительных духов, нашли бы свой вечный покой.       — Ладно, — сказал он. — Я сделаю это. Готовь всё необходимое, и я выполню заклинание.       Она выглядела ошеломлённой, но в то же время счастливой.       — Я займусь этим прямо сейчас.       — Нет, — перебил её Сэм. — Сначала ты отведёшь меня к Бобби. Я должен его увидеть. А потом уже сделаю что нужно. Веди меня в его рай.       — Бобби Сингер сейчас не в своём раю.       — По раям скачет? — усмехнулся Сэм. — Чёрт, Эш, ты крут.       — Нет, — спокойно возразила Наоми. — Он в тюрьме.       Сердце Сэма ёкнуло, а тело переполнила ярость.       — Что?!       Она выглядела озадаченной, явно пытаясь понять, почему ему не всё равно.       Сэм схватил её за воротник и рывком поднял так, что их лица оказались почти рядом.       — Что вы с ним сделали?!       — Он устроил хаос. — Её голос был сдавленным от страха. — Он действовал вместе с Кастиэлем и Ником Винчестером. Он тревожил другие души. Ангелы пострадали.       Сэм не понимал, почему сам не подумал об этом раньше, и почему Кастиэль не знал. В письме Бобби писал, что готов заплатить цену за то, что сделал, но Сэм и представить не мог, что это окажется тюремное заключение.       Он резко швырнул Наоми к стене. Та соскользнула вниз, подняв руки.       — Это закон Рая, Люцифер, — выдохнула она.       — Веди меня к нему, — прошипел Сэм сквозь зубы. — Сейчас же!       Она поднялась на ноги, глубоко вздохнула, будто набираясь храбрости, пригладила куртку и пошла по коридору. Сэм шёл за ней следом, почти наступая на пятки. Войдя в другой коридор, он заметил, что здесь двери были без имён.       — Axis Mundi? — догадался он.       — Да, — сказала она, выглядя озадаченной. — Это недалеко.       Они шли молча, в то время как гнев Сэма всё ещё бурлил под кожей. Они подошли к очередной двери, которую Наоми открыла и жестом пригласила его войти. Сэм не колеблясь пошёл, жаждя увидеть Бобби, и оказался в комнате с каменными стенами и решётчатыми камерами справа. В конце комнаты лежала груда обломков, и Сэм предположил, что это остатки той камеры, которую когда-то разнёс Гадриэль, освобождая Кастиэля.       В первой камере сидела знакомая фигура. Бобби устроился на высеченной из камня скамье, а козырёк его шляпы отбрасывал тень на лицо.       Он свирепо уставился на Сэма.       — Люцифер, — прорычал он. — Чего тебе нужно, ублюдок?       Сэм застыл, затаив дыхание. Волна печали и любви к его приёмному отцу чувствовалась в его голосе.       — Бобби…       Бобби вскочил и шагнул к решётке, яростно вцепляясь в неё.       — Можешь оставить это дерьмо при себе. Во что бы ты ни играл, я не поведусь. Я знаю, кто ты.       — Я не тот, за кого ты меня принимаешь, — сказал Сэм, сердце его сжималось от горя потери. Он за столько лет наконец-то смог его увидеть, но тот его не узнал.       Бобби фыркнул.       — Конечно. И ты не нёс всю ту чушь Нику, когда пытался получить его великое «да»? Не пытался его обмануть?! — Его голос взметнулся до крика. — Ты не пытал его почти два века ради этого?! Ты мучил моего мальчишку, ублюдок! И плевать, что ты задумал сделать со мной, я тебе ничерта не скажу.       — Я не причиню тебе зла, Бобби, — тихо произнёс Сэм.       Он пришёл с намерением увидеть друга, возможно, попытаться открыть ему правду, но понял, что смысла нет. Он мог бы вынести ненависть и недоверие от Кастиэля, но не от Бобби.       Он отвернулся и сказал:       — Отведи его обратно в его рай. Скажи мне, что я должен делать.       Он услышал шёпот её голоса в своей голове — она звала ангела по имени Дума через ангельское радио, к которому он всё ещё только привыкал. Через пару секунд в дверях появилась темноволосая женщина-ангел.       — Да, Наоми. Что нужно? — Она метнула на Люцифера настороженный взгляд. — Или это вам нужно… эм… сэр?       — Отведи мистера Сингера обратно в его рай, — сказала Наоми. — Убедись, что его всё устраивает, а потом приходи в тронный зал. Люцифер собирается помочь нам.       — Он собирается что? — возмутился Бобби. — Послушайте, в чём бы этот монстр ни пытался вас убедить, ему нельзя доверять. Засадите его в эту чёртову камеру вместо меня.       Сэму пришлось заставить себя не вздрогнуть от ярости Бобби, когда Дума открыла решётку и потянула его за локоть.       Но ему не давал покоя один вопрос. Он не хотел его задавать, так как не был уверен, что готов услышать ответ, но должен был это сделать ради Бобби. Когда Бобби и Дума ушли, он обратился к Наоми:       — Кастиэль знал, что случилось с Бобби?       — Да.       Сэм зажмурился, чувствуя, как жар стремительно разлился по венам. Он был силён, словно электрический разряд, и наполнил уши жужжанием.       — Он пытался помочь ему? — спросил он.       — Сначала он пытался, но позже пришёл уже прося помощи ему самому. Больше он не просил.       Кулаки Сэма сжались, и ему пришлось подавить порыв наброситься на неё вместо того, кого ему хотелось избить на самом деле. То, что Кастиэль знал об этом, скрывал и не сказал ни ему, ни Дину, — разжигало в нём ярость.       Он глубоко вдохнул.       — Ладно. Что мне нужно для этого заклинания?       — Нам нужно подготовить тронный зал, — ответила Наоми, — и есть один ингредиент, который тебе придётся добыть у нас.       — Какой ингредиент? — спросил Сэм.       — Благодать. Для заклинания требуется ангельская благодать. Ты должен взять мою.       Сэм прищурился, ярость всё ещё пульсировала в нём, и на его губах появилась улыбка.       — Обойдёмся без твоей благодати. Есть другой ангел, которого я могу использовать.       — Ты уверен, Сэм? — вмешался Гавриил. — Я понимаю, ты зол, но это уже перебор.       Наоми склонила голову набок.       — Ты говоришь о Кастиэле?       — Да. — процедил Сэм сквозь зубы. — Приведи его сюда.

***

      Стены комнаты были измазаны символами, написанными густой красной кровью.       Наоми объяснила, что кровь принадлежала святому человеку. Она удивилась, когда Сэм спросил, выжил ли тот, не понимая, почему это вообще имеет для него значение. Для Люцифера и для неё не имело, но вот для Сэма — да.       На странном белом троне стояла серебряная чаша, внутри которой горел синий огонь. В ней были ингредиенты, названий которых Сэм не знал, но один он узнал сразу — обломок камня из той камеры, которую когда-то проломил Гадриэль.       Рядом с ним стояла Наоми, держа в руке стеклянный флакон.       — Тебе нужно влить благодать в огонь и при этом произнести заклинание на енохианском, — проинструктировала она.       Сэм уже собирался сказать, что он не так уж хорошо знает енохианский, но тут его словно током ударило от осознания: он всё знал и понимал. Каждое слово, каждая интонация была выжжена в его памяти. Более того, он уже говорил с ней на енохианском с того самого момента, как оказался здесь.       — Что я должен сказать? — спросил он.       — Открой путь, — ответила Наоми.       — И ты правда думаешь, что это сработает?       — Мы надеемся. Индра месяцами работал над этим, изучая самые древние тексты и легенды.       — И заклинание превратит души в энергию?       — Оно запустит процесс. Когда души достигнут своих небес, они сами всё сделают. Тебе только нужно будет сказать: «Да будет свет».       Сэм кивнул и оглядел зал.       — Слишком долго. Мне нужен Кастиэль. Сейчас же.       — Остановись и подумай, Сэм… — начал Гавриил, но Сэм проигнорировал голос. Он услышал шум в коридоре.       Два ангела притащили Кастиэля. Его глаза метнулись по залу и остановились на Сэме.       — Что ты делаешь, Люцифер?       Сэм решительно подошёл к нему, схватил за горло и впечатал в стену, подняв так, что его ноги оторвались от пола.       — Ты знал! — прорычал он. — Всё это время Бобби был в той клетке, а ты не сказал нам!       Кастиэль не мог говорить, но по взгляду было понятно, что он требовал объяснений.       Сэм оторвал его от стены и с глухим стуком снова впечатал.       — Мне не всё равно, потому что он был моей семьёй. Он был нашей семьей. А ты его там оставил.       — Люцифер… — неуверенно произнесла Наоми. — Что ты говоришь?       Сэм проигнорировал её и выхватил клинок. Он отпустил Кастиэля и тот сполз вниз, попытался откатиться в сторону и подняться на ноги. Сэм выбил его из равновесия ударом ноги и грозно навис над ним.       — Это ты мерзость, Кастиэль, — сказал он. — Не я. Ты чудовище.       Глаза ангела расширились, когда Сэм приставил острие клинка к его горлу.       — Я заберу твою благодать, — процедил Сэм. — А потом можешь вернуться к Дину и рассказать, что я сделал и почему. Пусть он узнает, каким чудовищем оказался ты.       Кастиэль резко затряс головой, а голос Гавриила снова прозвучал в сознании Сэма:       — Одумайся, Сэм! Ты не хочешь этого. Это же Кас!       Сэм уже занёс руку, готовый перерезать ему горло, когда Гавриил крикнул ещё громче:       — Подумай о Дине! На него охотится Михаил. Ты правда хочешь лишить его самого сильного союзника?!       Эти слова всё-таки зацепили Сэма, и тот тяжело вдохнул. Он не мог поверить, насколько близко подошёл к тому, чтобы оставить Дина беззащитным.       Трезвый разум вернулся, и он изменил цель. Вместо Кастиэля он взял благодать Наоми, быстро проведя лезвием по её шее.       Кровь заструилась вместе с благодатью, вылившейся из маленькой ранки. Сэм схватил флакон из её руки и поднял его. Благодать влилась внутрь, и он ждал, пока последняя капля не исчезла, затем прижал большой палец к горлышку, чтобы запечатать, и исцелил Наоми горло.       — Всё готово, — сказал Гавриил. — Теперь заклинание.       Сэм подошёл к трону и вылил благодать в огонь, произнося заклинание на енохианском:       — Odo a fafen. Olpirt ugear.       Пламя всполыхнуло вверх, и он сделал шаг назад. Мгновение ничего не происходило, он ничего не чувствовал кроме жара на лице и потрясённых вздохов вокруг. Но затем раздался гулкий звон, пол начал дрожать, а порывистый ветер пронёсся по комнате как шторм. Думa и Наоми были сбиты с ног, а Кастиэль прижался спиной к стене, но Сэм остался стоять, наслаждаясь тем, как ветер щекотал его волосы и крылья.       — Оно работает! — воскликнул он радостно. — Я чувствую это!       В ветре слышались голоса и смех. Он слышал, как души радовались, проходя мимо, наслаждаясь тем, что наконец оказались на своём законном месте.       Казалось, это длилось вечно, пока ветер не стих, и Сэм посмотрел вверх на потолок. Свет, который периодически угасал, теперь сиял ярче прежнего.       Но не только физические доказательства убедили Сэма, что всё сработало. Он чувствовал это место. Тепло и ощущение дома, которое он испытывал, усилились, стали мощнее. Это было то же ощущение, когда он находился рядом с Дином.       — Это дом, — сказал Гавриил.       Сэм огляделся, когда Думa подняла Наоми и помогла ей устоять на ногах. Она колебалась, и Сэм видел шок на её бледном лице.       Кастиэль всё ещё лежал на полу, наблюдая за Сэмом, как будто тот мог ударить в любой момент. Сэм подошёл к нему и наклонился, чтобы их лица были близко друг к другу.       — Ты сохранишь свою благодать и жизнь, Кастиэль, — сказал он. — А теперь иди и расскажи Дину, что ты сделал.       — Спокойно, Сэм, — мягко сказал Гавриил.       Сэм выпрямился и обратился к Думе.       — Выведите его отсюда, Наоми тоже. Отведите её… куда угодно. Обеспечьте всё, что ей нужно для восстановления.       Думa кивнула и подвела Наоми к двери, а затем повернулась к Кастиэлю.       — Тебе лучше идти, — посоветовала она. — Не думаю, что его милосердие продлится долго.       — Ты права, не продлится, — усмехнулся Сэм.       Это было не совсем так. Теперь, когда всё закончилось, он чувствовал спокойствие. Кастиэль предал их, оставил Бобби страдать, но он не заслуживал смерти за это. Он не хотел, чтобы Кастиэль уходил с впечатлением, что Сэм собирается быть добрым. Он хотел, чтобы тот понял: ему повезло выйти живым, и Сэм — это угроза. Если Кастиэль донесёт это Дину и другим, они будут относиться к нему серьёзнее, когда речь пойдёт о Михаиле. Он надеялся, что те позволят ему завершить задачу, не вмешиваясь и не подвергая Дина опасности.       Кастиэль вскочил на ноги и поспешил за Наоми и Думой.       Сэм остановился на мгновение и просто вдохнул, а затем почувствовал в груди движение, от которого зашевелились его крылья.       Встреча с Бобби не удалась, но был ещё один человек, которого он мог увидеть, даже если она не могла видеть его.       Он направился к двери и пошёл в противоположном направлении от того, куда ушли Думa и её подопечные. Он шёл по коридору, ведомый инстинктом, что окажется там, где нужно.       Путь занял немного времени, но он ни капли не устал. Если уж на то пошло, он даже наполнялся энергией. Когда Сэм добрался до нужной двери, он резко её открыл и заглянул внутрь, увидев волшебную сцену.       Чарли Брэдбери сидела на полу в гостиной, украшенной в бледно-голубых и зелёных тонах. Перед ней стояла рождественская ёлка, усыпанная шарами, мишурой и мигающими огнями. Напротив неё сидели двое людей, которые, как он предположил, были её родителями. Они сияли от счастья, смотря за тем, как она рвала упаковку с подарком. Она выглядела такой счастливой. Они все были счастливы. Они были вместе, так, как Чарли мечтала многие долгие одинокие годы своей жизни.       Сэм закрыл дверь и вновь направился по коридору. Он сделал что-то хорошее — привёл все эти души в рай и обеспечил им вечное пребывание, а наградой для него стала возможность увидеть Чарли.       Единственное, что омрачало момент, это то, что он не смог разделить его с Дином. Для него это значило бы столько же, сколько и для Сэма.       Чарли снова была с семьёй, и она была счастлива. И на время, может быть, всего на час, Сэм тоже был счастлив.