Глава 14

      Они как ошпаренные влетели в гараж. Ник едва держался на ногах после попытки удушения, и Мэри повела его прямо к машине.       — В машину, — приказала она. — Увози нас отсюда.       — Нет, — сказал Ник. Его голос был хриплым, когда он согнулся пополам. — Мы не отдадим им наш дом.       Дин поднял его, схватив за плечи, и посмотрел ему в глаза.       — Что? Ник, нам надо…       — Нет! — снова сказал Ник, уже более уверенно.       Он не собирался отдавать бункер этим монстрам. Это было их местом, их домом, его и Дина, который со временем стал домом для Кастиэля, Мэри и Джека. Он не собирался отдавать его архангелам. И не собирался от них бежать.       — Если они начнут драться, всё здание может обрушиться на нас, — предупредил Кастиэль.       — Тогда вы уходите, — сказал Ник. — А я с места не сдвинусь.       Было иррационально настолько привязаться к месту, что даже готовность оказаться под его завалами не пугала — для него это имело значение. Он нутром чувствовал, что если он сейчас уйдёт, уже никогда не сможет вернуться.       Дин схватил его за руку и потащил к машине, но Ник вырвался пошатнувшись.       — Идите сами! — выкрикнул он. Голос рвал больное горло. — Я остаюсь!       — Кас, — сказал Дин.       Кастиэль кивнул и шагнул к Нику, подняв пальцы.       Ник отступил и поднял руку, предупреждая друга.       — Если ты меня коснёшься, Кастиэль, то, поверь мне, ты пожалеешь.       Кастиэль выглядел озадаченным. Видимо, он не ожидал угрозы с его стороны. Обычно Ник защищал других, а не себя.       Он хотел, чтобы они ушли, чтобы оказались в безопасности, но сам он уйти не мог. Ему нужно было быть здесь и видеть, что происходит. Ещё больше ему нужно было узнать, что они замышляют.       Эта потребность была слишком сильной и заглушала все остальные чувства. Он чувствовал, что если его здесь не будет, всё закончится их смертью. Он направился к двери, и Кастиэль снова схватил его за руку. Ник резко развернулся и, со всей злостью, ударил его кулаком в висок. Хоть он и был ослаблен после атаки Михаила, ярости в нём хватило, чтобы заставить Кастиэля пошатнуться и отпустить его.       — Ник! — воскликнула Мэри. — Что ты делаешь?!       — То, что должен, — ответил Ник, выбегая за дверь и захлопывая её за собой. Он закрыл замок и пододвинул к двери шкаф. Где-то глубоко внутри он понимал, что глупо запирать себя с двумя архангелами, но не мог противиться этому порыву. Он должен прикрыть их и раздобыть информацию. Это было бы их единственным преимуществом, пока не восстановится благодать Джека, и он собирался этим воспользоваться.       Он пошёл по коридору, пока не дошёл до двери в библиотеку, которую они оставили приоткрытой. Мужчина прижался ухом к щели, вслушиваясь в слова Люцифера.       — Ты не можешь меня убить. Я уже знаю, от чьих рук я встречу свою смерть.       Михаил тяжело вздохнул.       — Вижу, у тебя была беседа со смертью. Она не отвечает на мои призывы. Не ожидал, что она примкнёт к тебе.       — Она меня знает, — сказал Люцифер. — Ты угроза пострашнее меня.       — Тогда почему она меня не убьёт? Мы оба знаем, что она способна на это.       — Потому что это моя работа.       — Она говорила про то, что я сначала убью твою семью? — спросил он.       Ник нахмурился. У Люцифера не было семьи, кроме Михаила. Он убил Гавриила, а Кастиэль убил Рафаила. И никакой привязанности к ним Люцифер не проявлял. Ещё, конечно, остались ангелы, где-то дюжина, но Ник не думал, что именно их он имел в виду. Кто же тогда семья Люцифера?       — Нет. Я уже знаю, что это невозможно, пока я жив, — сказал Люцифер. — Но она сказала ещё кое-что. Я смогу убить тебя, когда придёт время, но есть и другой финал. Если я не убью тебя и отыщу недостающую часть того, что мне нужно, я смогу вернуть тебя в твой мир, и тогда здесь никто не умрёт.       Ник задержал дыхание. Люцифер мог отправить Михаила обратно в его мир? Это решило бы одну проблему. Если заставить его сделать это, то они смогли бы сосредоточиться только на Люцифере. У них появился бы шанс спасти мир, ведь работы стало бы вдвое меньше.       Бобби бы никогда на такое не согласился, ведь в том мире ещё оставались люди, которых он защищал, но Ник не собирался с ним советоваться. Как бы он ни выглядел, это был не их Бобби, и Ник не чувствовал с ним связи. Он думал о защите своей семьи и своего мира.       — Вернуть меня домой… — задумчиво произнёс Михаил.       Люцифер кивнул.       — Бог не хотел твоей смерти. Если мы отправим тебя обратно в твой мир, он позволит тебе жить и оставит меня в этом мире без моей семьи.              В голосе Люцифера послышалось что-то странное, едва заметная нотка торжества, которую Ник распознал только потому, что слышал её сотни раз — сквозь собственные крики в Клетке.       — Почему ты мне это рассказываешь? — спросил Михаил.       — Я не могу потерять Дина. А если ты получишь его согласие, то именно его мне придётся убить. То, что он не помнит, не значит, что я забыл. Я скорее умру, чем сделаю такое с ним. Я хочу, чтобы этот мир был в безопасности, и хочу, чтобы ты исчез.       Пульс Ника гулко бился в ушах, заглушая остальные звуки. Дин не помнит?.. Чего он не помнит?       Люцифер избил Дина до полусмерти в Сталле. Мучил Ника в Клетке. Дин всё это помнил. Он обманул Кастиэля, чтобы тот выпустил его. Украл благодать Джека. Ничего из этого не было забыто, тогда о чём говорил Люцифер?       И почему в его голосе звучала такая грусть, словно Дин забыл что-то хорошее и важное между ними? Между ними никогда не было ничего хорошего. И никогда не будет.       Люцифер — чудовище. А Дин его ненавидит.       Но звучал он… слишком искренне.       Это не имело смысла, и всё же Ник чувствовал, что в этом есть доля правды. Он знал, кем был Люцифер и что он сделал, и всё же услышанное заставило его засомневаться.       Могло ли быть такое, что Люцифер изменился? Неужели теперь он настоящий?       — Я… подумаю, — сказал Михаил. — Я дам тебе ответ, когда приму решение.       — Ты знаешь, что я их защищу, — сказал Люцифер. — Если ты вздумаешь приблизиться к Дину, я причиню тебе боль. Можешь в этом не сомневаться.       — Правда? — спросил Михаил. — Сейчас у тебя нет такой силы. Как ты собираешься её получить?       Нику было достаточно. Его разум больше не выдерживал.       Он выхватил перочинный нож из кармана и резко полоснул по ладони, глубже, чем нужно. Кровь хлынула, и он размазал её по стене, рисуя сиджил.       — Есть способы обрести силу, — сказал Люцифер, и в его голосе мелькнула усмешка. — Я знаю их все. А ты?       Михаил задумчиво посмотрел на него, пока не кивнул.       — Ты дал мне много пищи для размышлений, Сэм. Я свяжусь с тобой.       Ник поднял руку к знаку и уже собирался ударить ладонью по центру, когда за спиной прозвучал голос, и холодное лезвие прижалось к боку.       — Я тут одно дело не завершил.       Огненная боль пронзила тело, когда клинок медленно вошёл в плоть. Ник закричал. Его ноги подкосились, и он услышал взмах крыльев. Из последних сил он заставил себя не упасть и сосредоточил мутнеющий взгляд на сиджиле. Из последних сил он прижал окровавленную ладонь к центру. Символ вспыхнул ярким светом. Ноги его не удержали. Он рухнул.       Сознание угасало, и в голове крутились лишь два вопроса:       Почему Михаил напал на него? и почему назвал Люцифера Сэмом?

***

      — Чёрт побери, Кас, двигайся! — рявкнул Дин.       Кастиэль хлопнул ладонью по дверной ручке и дёрнул её. Раздался долгожданный звук ломающегося дерева, и дверь слетела с петель.       — Ну наконец-то, — процедил Дин. Затем выругался, увидев тяжёлый шкаф, который Ник поставил перед дверью. Какого чёрта он удумал?       Кастиэль толкнул шкаф, и тот отлетел, освобождая Дину проход. Тот метнулся вперёд, к библиотеке. Он не имел ни малейшего понятия, что найдёт там, что Михаил и Люцифер успели сделать с его братом, но он собирался найти его, привести в чувство, а потом надрать ему зад за этот трюк.       Он свернул за угол, промчался по новому коридору, слыша за спиной шаги остальных. В самом конце коридора из его горла вырвался сдавленный крик, когда он увидел своего брата.       Ник лежал на полу на боку, без сознания, с кровавым пятном на боку рубашки и окровавленной рукой. На стене над ним виднелся использованный знак, изгоняющий ангелов.       — Ники! — выкрикнул он.       — Нет! — ахнула Мэри. — Он дышит?       Дин сосредоточился на едва заметном движении груди.       — Да, но дыхание слабое.       Он опустился на колени и сорвал с себя рубашку, пуговицы разлетелись в стороны. Он едва успел стянуть её с плеч, чтобы прижать к ране, как его оттолкнули. В панике даже не подумал о силе Кастиэля. Руки ангела уже были на месте, и он наклонился над самым тёмным пятном крови. Засветился свет, и Дин, не отрывая взгляда от брата, ждал, что к его бледному лицу вернётся цвет, но этого не произошло.       — Что не так? — спросил он. — Почему не работает?       — Это рана от клинка архангела, — сказал Кастиэль.       — Ты не можешь её залечить? — Мэри задала вопрос с ледяным ужасом в голосе.       — Могу, но нужно время. Придётся делать это поэтапно. Только другой архангел мог бы исцелить его сразу. — Он выпрямился. — Я сразу занялся самым опасным, разрывом печени и замедлил кровотечение, но внутренние повреждения остаются серьёзными. Мне нужно восстановить благодать, прежде чем продолжить. Может уйти день, чтобы полностью его вылечить.       — Но он будет в порядке? — В голосе Мэри дрожала надежда.       Ангел кивнул.       — Самая серьёзная рана обработана. Я не дам инфекции развиться, а кровопотеря восполнится со временем. Если он останется без сознания и будет отдыхать, то он справится.       Дин хлопнул брата по плечу, чувствуя успокаивающую тяжесть его тела.       — Кас, помоги мне отнести его в комнату. Я хочу зашить раны и уложить его куда-то поудобнее.       Кастиэль осторожно подхватил Ника под руки, и вместе с Дином они перенесли его в библиотеку, а затем — в спальню.       Дина буквально распирало от напряжения и злости на Ника за то, что он поставил себя под удар, побежав к архангелам. Но он спишет это, если только тот быстро встанет на ноги и перестанет заставлять Дина задыхаться от тревоги.       Он забудет об этом… но даст Нику понять, что не бывает достаточно веской причины, чтобы запирать себя и бежать навстречу разъярённым архангелам. Это было эпически глупо и смертельно опасно.       И чуть не стоило ему жизни.