1. Красота

      Откровенно говоря, Рамиза была совсем не красивым ребенком.       Самое обидное, родители у нее были – просто загляденье: что старший сын Лорда Крома, приехавший на встречу в Плоскогорье, что одна из местных воспитанниц, приглянувшаяся высокородному гостю. И, возможно, роди Ралина столь же красивое дитя, ее случайный любовник даже согласился бы забрать их с дочерью в свой Холд, а может, даже воспитывать Рамизу наравне с законными детьми, надеясь однажды удачно выдать ее замуж… но увы, увы.       То, что у мальчика посчитали бы разве что мелким изъяном внешности, девичье лицо испортило необратимо: над породистым носом кустились роскошные брови, что убоялись бы разве что садовых ножниц, а доставшаяся от матери позолота волос окрасила совершенно невозможные кудряшки, вылезшие как бы не со стороны прабабки. Даже ее приемный отец Мелир, младший брат Лорда Плоскогорья и обладатель не вполне стандартной внешности (спасибо скакуну, некогда лягнувшего его и своротившего скулу), называл малютку-Рамизу «своеобразно очаровательной»… после чего решительно добавлял, что симпатичная мордашка – это, конечно, приятно, но вот цепкого ума она точно не заменит!       А Рамиза была совсем не глупа: как-то Мелиру довелось присматривать за малышкой трех с половиной Оборотов от роду, и спустя некоторое время он с изумлением понял, что то, что он поначалу принял за обычное пересыпание камушков, вполне можно посчитать решением простейшей математической задачки! Интересу ради Мелир даже присел рядом… а когда Ралина наконец-то вернулась, чтобы освободить мужа от обязанностей возиться с ребенком, то с изумлением увидела, как управляющий Плоскогорья и ее кудрявая дочка наперегонки перекладывают камни, – и ей-ей, стучали они ими не реже, чем за игровым столом Битры!       После этого Мелир стал частенько забирать приемную дочь в свой кабинет, а иногда и садился с ней рядом, то объясняя какие-то столбцы из цифр, а то и просто наблюдая, как Рамиза сосредоточенно перекладывает старые документы. Пять месяцев спустя девочке начали доверять сортировку прошений, поступающих от холдеров со всей округи, а следующей весной Рамиза пусть кривовато, но зато безошибочно вела расчеты, сколько вяленой рыбы должно поступить на праздник Окончания Оборота из Льюиса с учетом того, что неожиданно налетевший на северное побережье шторм оставил этот морской холд без половины рыбацких лодок.       Конечно, совсем уж безоблачным детство малышки назвать было нельзя, – дети есть дети, и хотя взрослые следили, чтобы «шалости» не заходили совсем уж далеко, от мелких каверз Рамизу это не спасало, – однако она никогда не жаловалась. В полной мере переняв у приемного отца практичный взгляд на мир, Рамиза, обнаружив подброшенного в комнату жука-вонючку или заляпанное грязью платье, вместо пустых разговоров отправлялась в рабочий кабинет (со временем Мелир приспособил для нее неиспользуемую кладовку, в которую даже удалось впихнуть нормальный стол) и бралась за очередной документ.       Ибо есть ли смысл сотрясать воздух, когда в семь Оборотов она уже составляет отчеты и сводки, а грузный Лорд Меледер, поначалу косившийся на брата и его «приживалку» с плохо скрываемым раздражением, теперь относится к девчонке чуть ли не теплее, чем к собственным внучкам? Потому что те, конечно, вполне миловидны, но без них Плоскогорье только выиграет (не придется в очередной раз отстирывать любовно разрисованные дедушкины штаны…), тогда как без малышки-Рамизы… бр-р-р, так недолго и самому начать работать!       И на минуточку, глядя, как бледнеют и вытягиваются лица ее обидчиков, когда сам Лорд выносит ее на руках в Главный зал на торжественный обед в честь Окончания Оборота, в глубине души Рамиза все же усмехалась.       Потому что так ли важна внешность, если имеются другие таланты?