2 ГЛАВА. «Доброе утро. Часть 2»

Оно карабкается внутри меня, под кожей. Извивается змеями внутри моих вен и цепляется за каждую кровяную клетку. Меняет их, разрушает, воссоздаёт вновь по своему подобию – инопланетная технология, настолько развитая, что кажется магией. Каждая капля крови словно кипит, испаряется, оседает конденсатом на сгоревших, стремительно чернеющих органах. Кости мои трещат как хворост на костре, огонь которого поглощает весь мир. И в этом яростном пламени рождается кто-то… что-то другое. Рождённое для мира, не созданного для живых. Рождённое рабом, вынужденным служить своим хозяевам, чтобы принести на жертвенный алтарь очередного цикла уничтожения ещё один народ, ещё одну расу, ещё одну жизнь. Но это всё не правда. Боги, мои глаза безостановочно льют слезами от страха и боли. От того, как я умирал в конце этого дурацкого сюжета этой тупой игры. Но это лишь иллюзия. Моя смерть и «жизнь» иллюзия, плод фантазии! Я жив, всё это лишь видение, это не правда. Я не умираю, не становлюсь оболочкой себя прежнего, и Жнецы ещё не пришли. Пока нет. Громко и часто всхлипывая, я подставляю руки под оконный свет, пытаюсь вразумить своему мозгу, что с телом всё в порядке, что я ещё не умер. Мои конечности всё ещё трясутся, кожа покрыта потом, а постельное бельё всё мокрое. Прерывисто пытаюсь наполнить лёгкие воздухом. От больших вдохов я начинаю кашлять и тогда решаю делать их менее продолжительными. Параллельно чувствую, как саднит моё горло. Чёрт возьми, оно горит. — Вы кричали, мистер Сэндмен, — будто издалека слышится голос этой… как там её? Платформа про-активной поддержки? — Были зафиксированы судороги, но видимых причин для подобной реакции не обнаружено. Наблюдается аномальное состояние, для контроля во время которого, была вызвана медицинская помощь. Оставайтесь в сознании, транспорт OmniCare Clinics будет здесь через 6 минут и 52 секунды. «Я сильно сомневаюсь, что теперь когда-либо смогу сомкнуть свои глаза после этого» – хотел я тогда сказать, но вместо этого лишь сотрясался от страха, пытаясь… удержаться от того, чтобы не загадить кровать. — Дыши, салага, просто дыши. — Раздался знакомый голос, удивительно серьёзный, на этот раз. — Хах, да, точно, «аномальное состояние» – в корне неверное описание, но винить её за непонимание не стоит… эта коробка с болтами не поймёт. Никто и никогда не сможет, кроме тех, кто испытал Плохую концовку. В глазах стояла пелена, закрывающая вид на квартиру. Слёзы превращали всё в сплошную муть, смесь красок и неясный рисунок импрессиониста, разглядеть который вблизи не представляется возможным. Но одну вещь я заметил. Глаза. Холодные, ярко голубые глаза. — Я… — Я хотел что-то сказать, но из горла шёл только хрип. Я хочу спросить даже сам не зная, что… просто чувствовал, что нужно что-то сказать, неважно что. Просто открыть этот чёртов рот и выдавить хоть слово.  — Илай… — Испытываю очередной приступ кашля, но при этом, мне полегчало. Вроде бы и совсем немного, но все неприятные ощущения чуть отступили. Достаточно, чтобы я мог наполнить лёгкие воздухом. Раздалось хмыканье, а затем я почувствовал прикосновение к своей щеке. Это была явно рука, но… металлическая? Я уже ни в чём не уверен. Глаза всё ещё жутко слезились. Жёсткая рука с неожиданной нежностью проводила по моей щеке, уводя концы пальцев за правую скулу. Придерживая так лицо, большой палец, облачённый в жёсткую скорлупу, аккуратно водил под моим глазом, смахивая слёзы. — Прости, не услышала твой скулёж… впрочем, у тебя ещё будет шанс что-то мне сказать. — Прикосновение руки исчезло также внезапно, как и появилось, а затем, я услышал стук тяжёлой обуви, ступающей по квартирному паркету и удаляющийся от кровати по направлению к входной двери. — У тебя месяц. Когда случится что-то ебанутое или крышесносное, что-то независящее от тебя, но с чем ты поразительно легко справился, пойди и найди меня. — Она заметно повеселела. — Считай это приглашением на свидание, если это придаст тебе мотивации. … И была она такова и более в квартире я не слышал ничего кроме собственного стона. Французские женщины. Если бы я знал, что им может понравится, когда взрослый парень содрогается в слезах, моя жизнь в прошлом могла пойти по совершенно иному пути. … Моё тело почти не тряслось сейчас и лишь дрожь в пальцах и дико красные глаза напоминали о том, что было. Ах, ну да, был ещё целый ворох вопросов, на которые я не факт, что успею найти ответ, если или когда этот приступ повторится. Я до сих пор не понимаю, как меня не вырубило со всего этого. Мать твою, с такой хернёй не ровен час и с катушек слететь можно! Но да хрен с ним, все эти «когда», «может быть» и «если» нужно отложить в сторону, так мне подсказывает интуиция и здравый смысл. Нужно подумать, потом подумать ещё раз, уже хорошенько, а затем действовать. Слегка дрожащими пальцами я ощупал лицо, стирая следы соплей и слёз – не самый фотогеничный, должно быть, видок, но да неважно. Упираясь локтями в кровать, я приподнимаю спину и мой взор снова встречается с видом, открывающимся из моего окна. Реклама духов с асари сменилась на «отечественную», какая-то модель аэрокара с яркой блондинкой на капоте в довольно вызывающей позе. И всё это двигалось: она меняла положение рук, поворот шеи и взгляд. Долго рекламу наблюдать не вышло, так как вдруг «летающий перекрёсток», если его так можно назвать, пришёл в движение и в три стороны между этим и рядом стоящими домами стали летать самые разные аэрокары… интересно, эти машины вообще так называются? Подтянуть современный сленг – так и добавлю в своё расписание аккуратно рядом с датой прилёта Жнецов. Нельзя встречать таких дорогих гостей со своим полным на архаизмы языком, это будет невежливо… какой же я клоун, сейчас не до шуток! Соберись, дыши и думай о другом. Не смотря на всю усталость и остатки болезненных ощущений, я усмехнулся. Я в будущем. Я действительно в будущем! Это одновременно и воодушевляет, и ужасает, учитывая, в каком именно будущем я оказался и через какое дерьмо собирается пройти вся известная часть галактики в ближайшее время. Интересно, а насколько именно «ближайшее»? Ещё один вопрос, на который кровь из носу нужно найти ответ. Приподнимая тело с горизонтального положения, я сумел сесть, чуть не свалившись, на этот раз, головой вперёд от того, как резко всё вокруг закружилось и какой в ушах стоял шум. Я шумно вдыхал и выдыхал воздух, прикрыв глаза и упирая руки в колени. Ну и дерьмовое же утречко выдалось. И сколько вопросов оно мне оставило. Вся эта херня, которая мне привиделась – что-то типа такого видел Шепард после контакта с протеанским маяком? Нет, это явно было нечто иное. Она или он видел прошлое — то, как протеане оказывались жертвой Жнецов, как их пожинали, а я же… я же видел своё собственное будущее. Как подумал об этом, инстинктивно сжались мои пальцы и слегка повысился пульс. Чёрт возьми, ну и дерьмовое же утро! Так, соберись! Подумай с самого начала: ты оказался здесь, в мире в «Mass Effect». Первый вопрос - как? Неизвестно, предположительно, узнаю об этом через месяц. Второй вопрос - есль ли способ вернуться? Снова не понятно, учитывая то, что я не знаю, как меня сюда закинуло. Третий вопрос – хочу ли я возвращаться? Слишком сложно и рождает кучу других вопросов. Исключая более философский третий вопрос, первые два, наиболее важных, ответов, пока что, не имеют. Ладно, возможно, мне стоит сменить подход, заранее скинув вопросы, на которые у меня не получится найти ответы быстро. Тогда остаётся… — Плат… — я слегка закашлялся, прочистил горло и, насколько сумел, громко зашептал, — платформа, — в ответ из дисплея вновь появилось лицо девушки, — какой сейчас год? Она не моргнула и глазом. Видимо, уже где-то там зафиксировала у себя, что мои действия и вопросы чрезвычайно странные в эти дни. Помнится, СУЗИ тоже могла мгновенно перестроить свои жизненные приоритеты… не уверен, впрочем, что моя личная робот-горничная способна на такое. ИИ ведь должны быть не доступны для свободной продажи, а значит, у меня это скорее ВИ, хотя у него явно прослеживаются отличия от тех, что были представлены в игре… интересно. — Сейчас утро 11 мая 2183 года. А когда Сарен вообще напал на Иден Прайм? Чёрт возьми, всегда был плох в запоминании дат. А уж тем более видеоигры, пройденной хрен знает когда. Помню только, что коллекционеры будут уничтожены через 2 года после поражения Сарена, и ещё через полгода после этого нападут Жнецы.  — Понял, спасибо… платформа. — Всегда к вашим услугам, мистер Сэндмен. — Илай… имени достаточно. Говорил я, пока мысленно надеялся, что у меня ещё есть несколько лет до тех пор, пока не начнётся весь этот кавардак с Сареном и его «гетским» дредноутом, если, конечно, ничего не изменилось. «Ah, yes, “Reapers”» – или как-то так говорил тот турианский советник, делая своими когтями воздушные кавычки. Интересно, делают ли они так в реальности или это просто было сделано игровой студией, чтобы игрок понял сарказм? Это требует проверки. Но что ещё важнее, будет ли Совет и в реальности пытаться сохранить имидж компетентного галактического органа при плохой игре, а если и да, могу ли я повлиять на них? Ещё один вопрос, который требует ответа. И всё же, я не могу позволить себе беспечность. Нужно мониторить ситуацию, когда точно Сарен сорвётся с цепи. Это одна из главных задач в настоящий момент. Другой же задачей будет подготовиться самому — набрать свою собственную команду по спасению Галактики и понастроить козни врагам — это уже больше походит на план. В конце концов, как гласит логика всех фильмов и игр, мало что может остановить сумасбродство отдельной личности и его клики, разделяющей его безумие. — Конечно, Илай. — То, что платформа не скрылась из виду, а также её внимательный взгляд, который, как я заметил, довольно хорошо имитирует человеческие зрительные сигналы, заставил меня вновь обратить на неё внимание. — Не желаете ли Вы дать мне имя? — А вот это уже интересный поворот событий. Хотел бы я сказать вслух что-то кажущееся остроумным, чтобы то ли ослабить напряжение на собственные нервы то ли просто чтобы увидеть, насколько может быть эмоциональна (если это применимо для её компьютерных мозгов) её реакция, но, по целому ряду причин, я этого не стал делать (да, были ещё причины помимо той, что тот кто создал ЭТО лицо, точно знал, что он делает). — Нова… это имя. — Похрипывая и морщась от боли прошептал я. Хотя, признаюсь, болело уже не так сильно. Нужна ли мне скорая теперь? — Благодарю, Илай. И на этом она отключилась. Что ж, не самая богатая реакция. Не то чтобы я рассчитывал на то, что она такая: «О, Илай, я так рада, теперь я чувствую себя почти человеком. Этот момент я буду помнить вечно, и он не затеряется, как слёзы в дожде» – да, мысленно спародировать эту реплику высоким голоском было бы верхом комедии, если бы это кто услышал. Или подсознательно я всё ещё рассматриваю возможность выступления со стенд-ап концертом. Если мы выиграем эту войну, это будет первое, что я сделаю. Стоило только моей последней мысли промелькнуть в моём, слегка неуравновешенном ввиду утренних событий, сознании, я в тот же самый момент почувствовал, что эта мысль теперь ощущается не как что-то шуточное. Нет, конечно, эта мысль всё ещё довольно идиотская, но… как будто бы она кажется теперь менее идиотской, чем мгновение перед этим. Более того, эта мысль – я на ней словно зациклился и, одновременно с этим, она не мешает мне думать о чём-то другом. Идея концерта будто просто… ощущается в сознании, воспринимается так, словно я её теперь никогда не забуду. Перемещение в пространстве и времени, голоса в голове (или нет?), видения, и теперь мой мозг говорит мне, что провести стенд-ап концерт сразу после войны за жизнь с расой древних машин, является достойной целью… Либо когда прибудут медики, мне рассказать им правду, чтобы они выписали мне таблеток от психоза, либо мне пока стоит молчать о странной работе своего сознания до тех пор, пока не станет известно больше, ведь… происходит реально что-то странное. Ну или это просто мой оптимизм решил объединиться с моим мозгом, чтобы подарить мне надежду на то, что вся эта история ещё может закончиться чем-то хорошим. Остановились мои мысли довольно вовремя – светловолосая голова Новы вынырнула из своего экрана (возможно, мне стоило бы назвать её как ту девчонку из того ужастика «Звонок», но я не помню как её зовут и есть ли у неё вообще имя… да и вообще, я уже нахожусь в видеоигре, зачем мне ещё больше постмодернистских мета-отсылок пихать?!). — Илай, бригада скорой помощи ожидает за входной дверью. По закону, если пациент находится в сознании, он должен инициировать открытие двери. Прекрасно, она уже относится ко мне так, словно я ни черта не знаю о местных законах… что, в целом, правильно, но я не хотел бы, чтобы об этом догадался первый же встреченный мною… интеллект. — Разрешаю… — проскрипел я, после чего дверь в противоположной части квартиры отъехала в сторону. Видел ли я когда-нибудь, в реальной жизни, военного в полном обмундировании вблизи? Да, но не в таком количестве разом и не в таком высокотехнологичном оборудовании. Освещаемый зеленоватым светом коридора позади, в дверях моей (до сих пор не могу поверить, что имею своё собственное жильё в другой вселенной) квартиры стоял двухметровый человек. Скорее всего, ведущий санитар. Бронированный медицинский экзоскелет с логотипом — похоже, той самой OmniCare Clinics — на грудной пластине: серебристый круг с мягким голубым свечением, разбитый на шесть секторов. Шлем с затемнённым визором. Голос, доносившийся из встроенного динамика, был искусственно смягчён до уровня «успокаивающего», но звучал всё равно как техподдержка с корпоративным привкусом. — Подтверждаю вход. Пациент Илай. Вызов поступил через виртуальную платформу проактивной поддержки. Приоритет — срочный. Категория риска — C3. Разрешите провести первичную оценку? Не дожидаясь моего ответа, за ним в мою тридцатипятиметровую коробку протиснулись ещё двое. Один — в облегающем медкомбинезоне с дронами, цеплявшимися к его спине, как стайка металлических летучих мышей. Второй — тащил за собой носилку на гравитационной платформе, которая едва не снесла вешалку у входа. — Аккуратнее! — пискнул я автоматически, но их это, похоже, не остановило. Они заполнили комнату за считанные секунды. Всё, что раньше было моей «гостиной», «кухней» и «спальней», теперь выглядело как временное медотделение. Над тумбой вспыхнула пара голограмм — сканирующие интерфейсы и диаграммы жизненных показателей. Санитар в медкомбинезоне прикрепил к моему запястью мягкий обруч, который слегка защипнул кожу и мигнул зелёным. — Уровень кортизола повышен. Нестабильный вестибулярный профиль. Незначительное нарушение терморегуляции. Перенапряжение связок горла. Вы находились в бессознательном состоянии более двух часов? — Я… не знаю? — неуверенно пожал плечами. — Вряд ли? Сколько длилось это видение — сказать я и вправду не мог. Но точно не дольше нескольких минут (а ощущалось будто целая вечность, прожитая в Цукуёми). Он кивнул и начал вводить что-то в планшет, голографически прикреплённый к предплечью. Санитар с носилкой в это время подозрительно пристально уставился на мою кофеварку. Слишком пристально. — Пациенту требуется стабилизация и временное размещение в отделении наблюдения, — сообщил тот, что в экзоскелете. — По условиям подписки эвакуация и доосмотр не включены в ваш корпоративный пакет сотрудника службы безопасности Aokami Solutions. Транспортировка и обеспечение вашей личной безопасности, без учёта медикаментов, обойдутся в 32 299 кредитов. Рекомендуем согласие. Плохие новости. Я работаю. Утро выдалось слишком безумным, чтобы у меня были силы удивляться подобному. Разве что чуть-чуть, и то из-за суммы кредитов, что с меня пытаются содрать. Я даже не знаю сколько у меня их сейчас. — Погодите, доктор, — если это слово вообще применимо к этим хорошо бронированным джентльменам. Санитар в экзоскелете чуть наклонил голову. Движение выверенное, машинально-вежливое. Почти сочувственное. Почти. — Технически, я — старший фельдшер скорой помощи. Квалификация уровня шесть. Вам требуется уточнение счёта? — Мне требуется... — я осёкся. Что мне требуется? Сон? Объятия? Терапевт с лицензией на вытаскивание душ из чёрных дыр? — …пауза, — выдал я наконец, скомканно. — Мне нужна пауза. Я даже не знаю, что со мной только что было. На секунду никто не ответил. Только мягкий писк приборов и движение дронов, кружащих за спиной медработника, будто чувствующих, что я вот-вот рассыплюсь, как перегретая 10-ти тысячелетняя египетская урна с прахом. — У вас зафиксирован экстремальный уровень вокального выброса, — сообщил санитар в медкомбинезоне, сверяясь с данными. — Пиковая амплитуда — сто тридцать два децибела. Время реакции вашей домашней про-активной платформы — 0,8 секунд. Соматические показатели соответствуют глубокому неврологическому стрессу. — То есть… я просто закричал, и вы примчались? — Я моргнул. — Вы так ко всем приезжаете? — Только к тем, на кого оформлена подписка, — почти с гордостью сказал второй санитар, всё ещё рядом с моей кофеваркой. Кажется, он успел просканировать её для оценки. Не удивлюсь, если он уже успел загуглить где купить такую же… Google ведь ещё есть? Это выражение вообще ещё существует? — Уровень тревожности был выше порога экстренного вмешательства. Ваша платформа действовала строго по протоколу. Нова, конечно, молодец. Я ведь сам, наверное, в том состоянии ни за что не смог бы нажать хоть одну чёртову кнопку. — Вас... трясло, — добавил санитар в экзоскелете чуть мягче, но в его голосе всё равно сквозила нота формальности. — Согласно предоставленной платформой аудиозаписи, вы кричали на протяжении 24 секунд. Возможно, психоактивное воздействие, сновидческая перегрузка, нейрокогнитивный срыв. Мы обязаны предложить размещение в наблюдательном блоке. Я замер. Они не знали, что это было. Конечно, не знали. И слава богу. Если бы они увидели хоть краешек того, что видел я — изолировали бы не в "блок наблюдения", а в блок с обшитыми белыми подушками стенами. Я сглотнул. — Мне просто... что-то причудилось. Как при сонном параличе. Такое бывает, да? Санитар кивнул. Профессионально. Безэмоционально. — Бывает. Но на всякий случай — мы бы рекомендовали стабилизационную капсулу. В рамках домашнего визита. Отдельно — 7 990 кредитов. Я посмотрел на него и вяло усмехнулся и сказал: — А кофе вам сойдёт в качестве оплаты? Санитар на мгновение завис — кажется, анализировал, шутка это или реальная попытка торга. — Отказ от эвакуации должен быть подтверждён голосом пациента, — вежливо напомнил ходячий танк. — Однако мы обязаны предупредить, что состояние, зафиксированное платформой, классифицируется как потенциально дестабилизирующее. Мы рекомендуем размещение в капсуле наблюдения. Я медленно покачал головой. Внутри всё было наэлектризовано, будто после удара током, но… ясно. Не как бывает во сне, когда что-то смутно понимаешь и тут же забываешь. Нет. Я помнил всё. И именно потому знал: у меня с головой, чёрт побери, всё в порядке. Настолько, насколько вообще возможно, если тебя внезапно швырнуло в другую вселенную. — Спасибо, но, пожалуй, останусь дома, — я постарался говорить спокойно. — Честно, больше всего мне сейчас хочется просто… посидеть. Побыть в тишине. Желательно — с тем самым кофе. Да и горло уже не так болит - очень быстро отпустило. Экзоскелет слегка кивнул. Машинально. За ним — санитар с планшетом, который отметил что-то и подтвердил голосом: — Отказ зафиксирован. Медицинская ответственность переходит на пациента. Мы оставим базовые рекомендации для вас на ближайшие 24 часа. Также, на место вашей работы будет отправлен документ, подтверждающий вызов медперсонала с описанием причины вызова — таковы условия вашего страхового плана корпоративного сотрудника. Если симптомы повторятся — вы обязаны сообщить. — Обещаю, — выдохнул я, чувствуя, как всё моё тело отзывается лёгкой дрожью при словах о моей работе и том, что там должны будут подумать, когда узнают, что мне вызвали скорую из-за того, что я кричал в своей квартире. — Если снова начну разговаривать с богом машин, обязательно позвоню. Санитары начали методично складывать оборудование. Дроны возвращались к хозяину, гравиносилка плавно разворачивалась к выходу, словно с обидой, что не пригодилась. Перед уходом, санитар в экзоскелете задержался в дверях. Посмотрел на меня через чёрный, глянцевый визор — и сказал чуть тише, чем раньше: — Иногда разум просто защищается, отторгая реальность, погружая нас в бредовые кошмары. Будьте осторожны. Дверь за ними закрылась мягко, почти бесшумно. Остался только я. И Нова. И тишина. В следующую же секунду я выпустил весь воздух из лёгких, падая спиной на свою кровать. Ха, свою. — Нова, сделай кофе пожалуйста. — Принято. Я буду сильно удивлён, если выяснится, что она не подключена к моей кофемашине. И, бинго, я был прав. Вместе со звуковым сигналом, чудо-техника начала самоочищаться и готовить напиток богов. Тем временем я, смотря в потолок, всё пытался разложить по полочкам. Перемещение. Женщина с металлической рукой. Нова. Жнецы. Пожатие. Крики. Боль. То, как быстро она проходила. Медики в броне. Работа. Да, отличное утро. И неужели в оригинальном мире Mass Effect были все эти киберпанковские штучки вроде частной скорой медицинской помощи? Всё. Устал. Не могу думать. На пару секунд позволил себе просто не думать. Не анализировать. Не сомневаться. Просто лежать и слушать, как фильтр кофемашины шипит, капает и булькает — единственный звук, который сейчас казался живым и нормальным. — Нова… — выдохнул я в потолок. — Можешь просто… помолчать хотя бы пять минут? — Вы сами инициировали диалог, — отозвалась она, неуловимо весело. — Это рекордное количество обменов сообщений за всё время с момента моей интеграцией с системами дома. Я закрыл глаза. Хотелось поддаться чувству и проспать ещё часов 20. Но кофе всё же выиграл. Его аромат был сильнее моих желаний. Я поднялся, будто тело моё весило вдвое больше, и поплёлся на кухонный уголок. Машина аккуратно наполнила кружку, чёрную, как моё утреннее настроение, и тёплую — как единственная мысль о том, что я хотя бы не схожу с ума. Или схожу, но на каком-то супер-ненормальном уровне. Я сделал глоток. Идеально сварен. Хоть один плюс перемещения во вселенную, где наступило будущее. Оставив чашку на столешнице, я проследовал в уборную — не столько умыться, сколько попытаться стереть с себя липкую тревогу. … ну ладно, умыться и принять душ тоже стоило. Как и входная дверь в мою квартиру, дверь в ванную отъехала внутрь стены, будто приглашая меня. Ступая по чёрной плитке в ванной комнате, я наткнулся взглядом на унитаз (ну хоть без кнопок – было бы супер неловко, если бы Нова видела как я, прошу прощения, сажусь на её часть, которую она может контролировать), затем сместил взгляд левее, оглядывая душевую кабину со стеклянными стенками. Ещё левее находилась девственно чистая раковина с зеркалом над ней и небольшой полочкой со всем, что нужно мужчине для ухода. Лицо в зеркале смотрело настороженно. Уставшее. Но моё, родное. Хоть к чему-то можно не привыкать. Не теряя времени, я прихватил с собой зубную щётку (нужно будет попробовать ту, что была в Саманты в третьей части игры. С генератором поля эффекта массы), пасту и ступил в кабинку, включив напор. Вода оказалась неожиданно холодной — Нова, очевидно, решила, что шокотерапия мне полезна. Либо, в квартире не всё в порядке с водоснабжением… даже не знаю, что хуже. Приняв душ и почистив зубы, я нанёс что-то похожее на дезодорант по запаху и покинул уборную. Когда я вышел обратно в комнату, вытирая волосы полотенцем и потянулся за кружкой, голограмма Новы уже вытащила своё лицо из «телевизора». — Доброе утро снова, Илай, — начала она с подозрительно вежливой интонацией, — и поздравляю с тем, что ты не в медицинской капсуле, подключённой к пяти видам стабилизирующего геля каждый дороже предыдущего. — Ценю поддержку, — хмыкнул я, делая очередной глоток. Боже, это слишком хорошо. И что-то Нова стала человечнее в том, как и что она говорит. Уже перестроилась? — Однако, пока ты был в ванной, на твою линию поступило двенадцать вызовов. Я замер, кружка застыла вместе со мной на полпути к губам. — От кого? — Я догадывался. Просто надеялся, что ошибаюсь. — Начальник службы безопасности. Господин Кагеяма. Он просит… цитирую: «объяснись, какого хрена ты устраиваешь истерику в жилом секторе, когда должен быть в строю на вертолётной площадке, и почему мне только что свалилась копия медотчёта с пометкой 'психоневрологическая нестабильность'». Я закрыл глаза. — Какой сегодня день недели? — Сегодня суббота, Илай. — услужливо ответила Нова. — Тогда… — Тебя поставили в смену, отвечающую за безопасность господина Голдмана, — говорила на опережение моих мыслей платформа, — как ты того и хотел. И вновь «тот» я, что занимал это тело, подкинул мне работёнки. Но Нова всё продолжала. — Согласно внутреннему протоколу отдела, если тебя не могут застать в течение более тридцати минут после официального начала рабочего дня, это приравнивается к самовольному оставлению поста. Я поставил кружку и закрыл лицо руками. — Отлично. Жнецы и апокалипсис, значит, уже начали. Только не с Земли. А с моей трудовой. — Рекомендую перезвонить, — бодро сообщила Нова. — Или хотя бы выключить режим автоответчика. Вы начнёте опаздывать на работу уже через 15 минут и 34 секунды. Я посмотрел на потолок. Потом на кружку. Потом снова на потолок. — А нельзя, чтобы ты взяла трубку и сказала им, что я… умер? — Боюсь, это вызовет новую проверку. И, возможно, обнуление корпоративной страховки плюс денежные санкции за нарушение условий контракта. — Ладно, ладно, — пробормотал я и потянулся к дверце шкафа, надеясь отыскать свежую одежду. — Перезвоню. Но только после кофе. И, может быть, ещё одного душа. А лучше — после пересадки в другую вселенную. … Но нет. Чудеса в этом месте возможны в преимущественно негативном ключе. Перемещения так и не случилось. А ещё единственная одежда, что, как мне показалось, соответствует духу корпоративной структуры, оказался официальный комплект из чёрных приталенных брюк и пиджака с белой сорочкой под ним. Выглядел он, если честно, так, будто его спроектировали не дизайнеры, а ИИ, накачанный справочниками по дресс-коду корпораций средней руки и эстетике спецслужб. Материал — что-то синтетическое, но премиальное: лёгкий, матовый, с эффектом сглаживания контуров. Никаких складок, никакой свободы — одежда сидела на теле, как влитая, но намекая, что таких костюмов у компании хватит, чтобы одеть весь турианский флот. Как напоминание, что ты — винтик. Но зато — с хорошей осанкой. Воротник сорочки — скрытый, с интегрированным микрофоном. Брюки снабжены креплениями под скрытое снаряжение этого мира, но при этом вполне могли бы сойти за выходные. Пиджак... Пиджак вообще был произведением корпоративной шизотехнологии. Казалось, он сам слегка подстраивается под форму тела, поджимается в нужных местах, фиксируясь какой-то непростой технологией на груди и запястьях. На внутренней подкладке — слоты для разных штучек из арсенала Бонда или Тотали Спайс, кому что нравится. Короче — красиво, строго, удобно. Но стоило надеть — и чувствовал себя оперативником Цербера на смене. Только без харизмы и побочного квеста с пропавшим отцом или отцом, преследующим мою сестру... короче, никаких daddy issues. Я уже собирался застегнуть верхнюю пуговицу, когда периферическое зрение уловило движение — активировалась голографическая проекция Новы. — Не забудьте инструметрон, — проговорила она так, будто напоминала о зонтике перед ливнем. Я уставился на неё. — Что? — Ваш модульный инструметрон. Вы так и не произвели аугментацию конечностей. Ваш омни-инструмент в тумбе рядом с кроватью. Согласно внутренним протоколам Aokami Solutions, выход в зону ответственности без него классифицируется как дисциплинарное нарушение второго уровня. Кроме того, это основное средство связи и работы. Она сделала короткую паузу. — Выход на работу без него — это повод для автоматического штрафа. Я тяжело выдохнул и потянулся к верхнему ящику прикроватной тумбочки. Внутри, поверх аккуратно сложенных мелочей, покоился он — инструметрон. Лишь позднее я понял, что на самом деле инструмент мне был очень интересен - хотя бы на уровне поклонника вселенной Mass Effect. Моё неудовольствие в моменте было связано с тем, что меня ЗАСТАВЛЯЮТ соблюдать стандарты, на которые изначально не подписывался. Футуристическая конструкция, напоминающая скрещённый браслет и кастет, которую можно было развернуть в универсальный инструмент — от мультитула до персонального интерфейса. Он щёлкнул, когда я взял его в руку, и пару секунд гудел, инициализируя систему распознавания. — Подключение завершено, — мурлыкнула Нова. — Ваша жизнь в корпоративной матрице восстановлена на 87%. Осталось только кофе и звонок начальству. В этом порядке. — Ты невероятно поддерживаешь. Прямо как папа. Только с Wi-Fi. Она не ответила — возможно, симулировала презрение. Или решила, что я слишком жалок, чтобы продолжать. Инструметрон щёлкнул и надёжно закрепился на предплечье. Приятно холодил кожу. Я надел пиджак. Сел. Допил кофе. Да-а, хорош до самой последней капли. Я открыл интерфейс инструметрона. Точнее, попытался. Повозился с браслетом, который не развернулся так, как я ожидал. Оранжевой перчаткой, как в игре. Вместо этого при одном из поворотов запястьем, над браслетом проецировался закруглённый голографический экран синеватого цвета. На экране мигали иконки, не подписанные словами, а символами, будто я вошёл в меню космического калькулятора, рассчитанного на турианцев с инженерным образованием. Один ярлык вроде бы отвечал за навигацию, второй — за внутреннюю связь, третий выглядел как миниатюрная смерть с косой. Я ткнул наугад. — Ошибка: не задан маршрут назначения. Уточните пункт прибытия. — Да я бы рад, — пробормотал я. — Только куда, чёрт побери, мне ехать? В этот момент подала голос Нова. — Разрешите помочь. Ваша текущая задача — явиться на площадку "Гелиос Прайм", для получения инструктажа относительно цели охраны – господина Голдмана. Адрес — улица Ямасиро, 482, корпус D-6, 44 этаж. — А можно было сказать это до того, как я тыкал кнопки, как дед в новый лаптоп? — Уточнение: вы — взрослый, способный человек, формально — мне показалось, или она интонационно выделила последнее слово? — обладающий базовым уровнем подготовки службы безопасности. Интерфейс инструметрона считается интуитивно понятным. Кроме того, согласно внутреннему протоколу, самостоятельное обращение с рабочими устройствами — минимальное требование к людям в современном мире. — Это как "пользователь Windows должен знать как открыть браузер", что ли? Она замолчала. — Что такое Windows? Поисковой запрос не дал результатов. — Великолепно. Неважно. Я всё же сумел открыть навигационную карту — действительно, это было довольно просто. На голографической проекции всплыло изображение города с мерцающей линией маршрута и аккуратной надписью: Время прибытия: 21 минута 40 секунд. Вероятность дисциплинарного взыскания: 48%. — Хм, — сказал я. — А у нас есть шанс, что ты вызовешь мне такси, а не отправишь пешком через полгорода? — Я уже предприняла действия. Аэрокар прибудет через 8 минут 12 секунд. Вам стоит направляться к зоне такси. — Супер. Спасибо. Я с застегнул пуговицу пиджака, снова борясь с ощущением, будто костюм меня носит, а не наоборот. Натянул ботинки и только тогда Нова снова напомнила: — Времени достаточно. Однако, вам стоит использовать оставшееся время для повторной инициализации инструметрона и базовой синхронизации с корпоративной сетью. Ваша текущая сессия неполная. — Замечательно. И как это делается? Нова промолчала. Но мой инструментрон вновь загорелся, принимая данные. Всплыл новый интерфейс — с подсказками, инструкциями, пунктами меню. Куча мелкого текста. Почти весь — на жаргоне. — Ну конечно, — сказал я. — Это всё здоровски упрощает. Великодушное благодарю, Нова. — Вы можете запросить помощь у службы поддержки корпорации. — А они пошлют за мной дрона с бейсбольной битой для вправки мозгов, чтоб вспомнил основы основ? — Нет. Только отправят уведомление вашему руководителю. — О, замечательно. Тогда сам разберусь, спасибо. Система, кажется, вздохнула вместе со мной. Я быстро пробежался по пунктам, сохранил настройки "по умолчанию", надеясь, что всё остальное не взорвётся. Я вышел к двери, инструметрон холодил запястье. На выходе дверь снова отъехала в стену с тихим шипением. За ней начинался новый день. А у меня — первая официальная смена в новом мире. — Не забудьте связаться с начальством, чтобы дать знать, что сообщение дошло до получателя. Социальные поглаживания крайне важны в корпоративной структуре. Я в ответ лишь угукнул, сделав шаг навстречу будущему. Впереди будет тот ещё денёк, чует моя чуйка.