Часть 3 Токпокки для фанатки

2. Токпокки для фанатки В ее глазах отражался город. Слезы высохли, но взгляд остался влажным и придавал глазам особый блеск, отчего ночные вывески, мелькавшие за окном такси, отражались в них особенно ярко. Гнев, вырвавшийся после непрошенного спасения, угас, оставив после себя опустошение, грусть и усталость. Сангсахва судорожно вздохнула и прижалась лбом к холодному стеклу автомобиля. До Ун тайком бросал на нее взгляды, пытаясь отследить переменчивое настроение этой капризной девчонки. Возиться с ней не входило в его планы, как и вмешиваться в чью-то судьбу. Все произошло так спонтанно. Лишь сейчас начало приходить осознание того, что он только что сотворил. До Ун снова вмешался в чью-то судьбу. Несмотря на то, что это была не его подопечная, чью жизнь он завершил писать сегодня, внутри неприятно шевелился червячок сомнений, напомнивший о том наказании, которое ему пришлось пережить за то, что однажды спас жизнь Великого Седжона. И все же… Какую боль ей пришлось пережить, раз она отважилась свести счеты с жизнью. Решится ли этот ребенок после порции вкусной горячей еды поделиться с ним своими бедами? Раз уж спас — надо идти до конца и переубедить ее не повторять это снова. Что такого могло случиться в ее жизни, что заставило шагнуть в пропасть? До Ун никогда не был ребенком или подростком, он вообще не рождался. Откуда ему знать, о чем плачет сердце девушки, едва переступившей порог совершеннолетия? А между тем, глаза Сангсахвы так блестели, что взгляни она на небо, звезды, отразившиеся в них, засверкали бы еще ярче. До Ун невольно засмотрелся на нее, пытаясь в всполохах света от мелькавших витрин наконец, как следует рассмотреть ее внешность. Невероятно большие для корейцев миндалевидные глаза все еще были полны печали и отчаяния. Узкий острый подбородок, высокий тонкий нос, пухлые губы — все, что нужно для того, чтобы считаться красавицей, даже если учесть строгие стандарты красоты Южной Кореи. Сквозь одежду можно было разглядеть слишком худое тело — тонкое как стебель сангсахвы. Она была похожа на еще не распустившийся цветок. Лотос, или магнолию. Но уж точно не на известный своими трагическими легендами ликорис. Сейчас До Ун уже жалел, что назвал Сангсахвой этот юный бутон. Но можно ли вернуть себе уже высказанные слова? Внутри работающего до последнего посетителя ресторанчика витали соблазнительные ароматы. До Ун и Сангсахва расположились за столиком в центре которого было большое круглое отверстие жаровней с углями внутри. Сверху тихо гудела вытяжка в виде блестящей металлической трубы. Манхвака ловкими, умелыми движениями переворачивал щипцами мясо, пока его юная спутница таскала панчаны палочками для еды, уверенная в том, что делает это не заметно. — Ну, что, Сангсахва, ты готова поделиться своей историей? — До Ун взял из рук официанта миску с горячим токпокки с рыбными котлетами омук, щедро приправленным сыром и поставил перед старшеклассницей. Та жадно втянула носом аромат, исходящий от дымящегося яства и довольно зажмурилась. — Неужели ты так сильно обижена на родителей за то, что они все время работают и так мало уделяют тебе внимания, что ты решила свести счеты с жизнью? Подхватив палочкой токпокки, Сангсахва немедленно отправила ее в рот. Она помнила слова своего спасителя о том, что человеку, которого видишь в первый и последний раз в жизни, можно открыться. Она отрицательно помотала головой. — Нет. Если бы дело было только в отсутствии их внимания, то я была бы просто счастлива. Но моя жизнь похожа на ночной кошмар. Словно боги решили досрочно устроить мне ад на земле. Родители заставляют меня поступать туда, где я не хочу учиться и из-за этого мне нужно сдавать экзамен, который точно провалю. Каждый день, проведенный в школе для меня становится пыткой… — Вот как? — удивился До Ун. — Ты не любишь учиться? — Вовсе нет. Дело не в учебе, а в тех, с кем я учусь. Помнишь те разорванные листы из манхвы, которые выпали из моего рюкзака? — Угу… — До Ун все еще досадовал, что с его творением так грубо обошлись. — Это дело рук моих одноклассниц. Это они каждый день отбирают мою сумку, накидывают в нее всякий мусор и рвут мои любимые манхвы. Я хожу в рубашках с длинными рукавами даже когда жарко, чтобы никто не видел следов побоев. — Так тебя родители, или одноклассники бьют? — До Ун с тревогой посмотрел в лицо Сангсахвы, но девушка спрятала от него лицо, низко склонившись над миской с токпокки. — Одноклассники, — едва слышно ответила Сангсахва. Ему захотелось как-то поддержать, или утешить это хрупкое создание. До Ун взял щипцами подрумянившийся кусок ароматной свинины и положил в тарелку девушки. — Так, давай обо все по порядку, — шумно выдохнул манхвака и придвинул ей миску с листьями периллы. *** Первый раз это случилось пару лет назад, в первом классе старшей школы. Был жаркий летний день. Во время перемены Сангсахва пошла в туалет и наткнулась там на свою одноклассницу Мин Юну. Первая красавица, имевшая огромную популярность среди всей параллели, на которую заглядывался самый видный парень в школе — Чхве Ёнджун, сидела зажавшись в углу туалетной кабинки и безутешно плакала. Сангсахва не смогла пройти мимо чьей-то трагедии. Робко постучалась в кабинку и предложила помощь. Трагедия оказалась не такой уж большой. У первой красавицы в школе нарушился менструальный цикл. Узнала она об этом посреди урока, когда почувствовала резкую боль в животе, а следом по ногам потекли алые ручейки. Не спрашивая разрешения учителя, Мин Юна вылетела из класса, прикрывая юбку с кровавым пятном школьной сумкой. Прокладок с собой у нее не было — месячные пошли на десять дней раньше, не успела запастись. Красное пятно на юбке и обильное кровотечение представлялось Юне страшной трагедией и великим позором. Сюда можно добавить активизировавшиеся циклом гормоны, и безутешное, приправленное непрерывными всхлипываниями горе, раздавалось из-за туалетной кабинки. Сангсахва тихо постучалась в закрытую дверь и поинтересовалась, не нужна ли помощь. После долгого молчания Мин Юна резко открыла дверь, схватила одноклассницу за плечо и затащив ее в кабинку, быстро захлопнула дверь. — Мне нужна прокладка, — стирая слезы с щек, жалобно прошептала Юна. — У тебя есть с собой прокладка? — Конечно есть. Правда, в сумке, в классе. Сейчас принесу, — Сангсахва осторожно сняла со своего плеча цепкие пальцы одноклассницы и попыталась открыть дверь кабинки, но та, вместо того, чтобы ослабить хватку, еще сильнее вцепилась в свою спасительницу. — Только не смей никому об этом рассказывать, поняла? — угрожающе предупредила Мин Юна. Сангсахва молча кивнула, аккуратно высвободилась из цепкой хватки паникующей товарки и тихо выскользнула за дверь. Вернувшись в класс, она молча взяла сумку и быстро вернулась в туалет. — Ну, чего так долго? Я уже думала, что ты не придешь, — капризно топнула ногой, уже успокоившаяся Юна. — Я пришла так быстро, как смогла. Держи, — Сангсахва протянула однокласснице футляр с запасной прокладкой, который всегда носила с собой, и упаковку влажных салфеток. — И стоило из-за этого так сильно расстраиваться? У тебя от слез глаза распухли. Ты весь урок проревела в туалете. Сангсахва попыталась выйти из туалетной кабинки, чтобы дать возможность Юне воспользоваться гигиеническим средством, но та снова вцепилась в ее плечо. — Постой… — Мин Юна состроила милое, умоляющее выражение лица и быстро-быстро захлопала влажными ресницами. Ты не могла бы выручить меня еще раз? — Тебе нужна еще одна прокладка? — не понимая, чего от нее хотят спросила Сангсахва. — Ты спрашивала почему я так сильно плакала, — она продолжила удерживать в кабинке свою спасительницу. — Вот, посмотри! Как я могу выйти в таком виде из туалета? Если кто-то увидит меня в таком виде, то я до конца школы не избавлюсь от этого позора… Мин Юна повернулась спиной. Сангсахва опустила глаза вниз и увидела огромное кровавое пятно на темно-зеленой клетчатой школьной юбке. Если бы сейчас была осень, или зима, вокруг юбки можно было бы повязать кофту или куртку. Но жарким летом теплую одежду никто не носит. Прикрыть пятно было нечем. — Может, ты сумкой прикроешь юбку и так до дома дойдешь? — предложила Сангсахва. — Ким Сури, ты что, совсем не понимаешь? Если я так сделаю, то все сразу же поймут, ЧТО ИМЕННО я пытаюсь скрыть за сумкой. А если меня в таком виде увидит Чхве Ёнджун? Мне до конца школы не смыть это пятно позора. Все будут вспоминать об этом. У Ёнджуна ко мне отвращение появится. После этого он в мою сторону даже смотреть не будет. Сури, помоги мне, — Юна сложила ладони в умоляющем жесте и сложила губы в форме бантика. — Хорошо, я попробую найти у кого-нибудь кофту или куртку, или может, спортивные брюки… — Сури протянула руку, чтобы открыть дверь кабинки, но рука Юны остановила ее. — Ты что, собираешься идти искать вещи для меня, чтобы все узнали о моей проблеме? — зло зашипела она на Сангсахву. — Чтобы все узнали? — Тогда чем я могу тебе помочь? — не понимающе посмотрела на Юну Сури. — Давай поменяемся юбками! — предложила Мин Юна. — Чего? Ты хочешь, чтобы я надела на себя твою юбку с пятном? — Предложение было настолько ошеломляющим, что Сури сама не заметила, как перешла на крик. — Тише ты! Чего орешь? Хочешь, чтобы сюда все сбежались? — угрожающим тоном прошипела Юна. — Я тебя прикрою, не переживай. Я буду идти сзади и держать портфель, чтобы никто не заметил. Да никто и не обратит на тебя внимания. Ты же такая неприметная, как мышка. Никому не интересно будет знать, что ты пытаешься скрыть. Я выведу тебя из школы, и ты пойдешь домой переодеваться. Я скажу учителю, что ты внезапно почувствовала себя плохо и ты ушла домой. Договорились? — Нет! — твердо ответила Сангсахва. — Ну, Сури, ну пожалуйста, спаси меня, — снова начала умолять ее. — Я не могу выйти из туалета в таком виде. Я уверена, что Ёнджун стоит где-то рядом. Он точно меня увидит. Ну, Сури, пожалуйста… Из глаз Мин Юны потекли крупные слезы. Вид у нее был настолько жалкий и несчастный, что ее сердце не выдержало. Она колебалась еще минуту и, наконец, согласилась поменяться юбками. Девушки были примерно одинаковой комплекции и юбки оказались одного размера. Надевать чужую испачканную юбку было неприятно. Подавив в себе отвращение, Сури вышла из кабинки, подошла к раковине, открыла кран и хотела хоть как-то застирать пятно, но оно было слишком большим. Мин Юна, уже воспользовалась прокладкой, вышла из кабинки в чистой юбке, дернула Сури за локоть: — Перестань. Это не поможет, я пыталась — пятно становится только больше. Дома отстираешь и принесешь мне завтра чистую юбку. Юна выключила кран, толкнула Сури к выходу и прикрыла своей сумкой ее зад. Через школьный коридор они прошли без препятствий. Мало кто попадался им на пути. Это была большая перемена и все ученики сейчас были в столовой. Но едва они вышли на школьный двор, как столкнулись с группой одноклассников среди которых были подруги Юны и Ёнджун. — Юна, ты куда пропала? Выбежала на уроке, ничего не сказав и даже на обед не явилась. Тебе стало плохо, ты заболела? — выкрикнул кто-то из толпы. — Со мной все в порядке, — растянулась в улыбке Мин Юна. — Просто у меня на уроке пошла кровь из носа и мне срочно нужно было умыться. Но в туалете я встретила вот эту бедолагу, которой нужна была помощь. Не могла же я оставить ее в беде. Мин Юна с силой толкнула в спину Ким Сури и та, от неожиданности сделала два шага вперед, не удержавшись, рухнула прямо под ноги Чхве Ёнджуна. Красной пятно на юбке увидели все. — Фуу-уу. — Мерзость. — Как так можно не следить за собой? — Надо носить с собой запасные прокладки, чтобы не случалось такого… Возгласы отвращения раздавались со стороны девочек. Юноши же молчали и сочувственно смотрели на Ким Сури. В этот момент она чувствовала себя мышью, попавшей в глиняный чан. Чхве Ёнджун наклонился и помог Сангсахве подняться с земли. — Не поранилась? — он бросил осуждающий взгляд на Юну. — Не переживай, я тебе сейчас помогу. Он сбросил с себя школьный рюкзак, сел на корточки и немного покопавшись, извлек из него футболку и светло-серые спортивные брюки. Не произнося ни слова, он надел на беднягу свою немного влажную после занятий физкультуры, мятую футболку. Ее длина доставала Сури до колен — Ёнджун отличался от своих сверстников высоким ростом. Сангсахва не возражала. Она застыла, ошеломленная предательством Юны и той неловкой ситуацией, в которой сейчас оказалась. Сгорая от стыда не смела пошевелиться. Прикрыв пятно футболкой, Ёнджун не удовлетворился. Он развернул спортивное трико и обмотал его вокруг талии девушки так, чтобы пояс свисал там, где заканчивалась ее юбка. — Так лучше? — заглянув в глаза раскрасневшейся Сангсахвы, ласково спросил Мин Ёнджун. Она молча кивнула в ответ. — Пойдем, я провожу тебя до дома. — Он положил руку ей на плечо и повернул в сторону школьных ворот. Сангсахва не сопротивлялась. Покорно шла рядом с молодым человеком, на которого положила глаз Юна, швырнувшая ее прямо ему под ноги. Сделав несколько шагов вперед, Сури обернулась и посмотрела на ту, что предала ее. Острый, полный ненависти взгляд был испепеляющим. Поджав губы, Юна скрестила руки на груди — вся ее поза говорила о предстоящей угрозе. На следующий день Юна вместе со своими подругами затащила Сури на крышу школы и сильно избила ее. — Ты решила у меня увести Ёнджуна? — кричала Юна, осыпая ее ударами. С того дня началась травля. Ежедневные издевательства, унижения и побои длились три года. К концу третьего класса старшей школы только ленивый не задевал ее. Уже и причину травли многие с трудом могли вспомнить. Сама Юна, провстречавшись почти два года с Ёнждуном, увлеклась студентом-первокурсником и бросила сначала Ёнджуна, затем первокурсника. Но буллить Сури так и не перестала. Это вошло у нее в привычку — каждый день самоутверждаться, унижая ту, чья воля была давно ею сломлена. Удивительно, что Сангсахва терпела столько времени и не спрыгнула с моста раньше. *** Не углубляясь в подробности, она поделилась этой историей с незнакомцем, который снял ее с злополучного моста и сейчас сидел напротив нее и жарил самгёпсаль. — Так ты решила свести счеты с жизнью потому что этот парень выбрал не тебя, а эту Мин Юну? — Переворачивая шкворчащий кусочек свинины спросил До Ун. — С ума сошел? При чем здесь он? — фыркнула Сангсахва. — Только глупцы сводят счеты с жизнью из-за неразделенной любви, — многозначительно изрек манхвака. — Нужен он мне больно. Мне больше два-дэ мужчины нравятся, — буркнула себе под нос девушка. — Чего? — Я говорю, одноклассницы как раз и рвали мои любимые маньхвы. Я читала их на переменах, а они вырывали у меня из рук и выдирали по листочку. Поэтому у меня так много изорванных маньхв, — вспомнив об этом, Сангсахва расстроилась. — Но это не единственная причина, почему я решила спрыгнуть. — Есть еще? — До Ун положил в ее миску с рисом поджаренный кусочек мяса. — Мать и отец заставляют меня поступать в Сеульский университет на врача. Хотят, чтобы я пошла по их стопам. — А ты не хочешь? Подцепив палочками для еды кусочек свинины, девушка макнула его в красный соус и отправила в рот. — Не хочу. И никогда не хотела. У меня другая мечта. Да и математику я точно не сдам, чтобы пойти учиться на врача… Меня вообще никто никогда не спрашивал, чего я сама хочу. Еще до рождения ребенка, мать определила его будущее — пойдет по стопам родителей и станет врачом. Других вариантов она не принимала. Но в то же время, радовалась, когда пятилетняя дочь проявляла таланты и в других областях. С гордостью, присущей каждой матери, она демонстрировала рисунки Сури коллегам по работе. У девочки был явный талант к рисованию. В жизни он, конечно, бесполезен, а вот, как предмет материнской гордости, вполне приемлем. Тем временем, девочка познакомилась с миром манхв, который завладел ее сердцем настолько, что ночи напролет она проводила за чтением вебтунов. Мать же радовалась тому, что дочь много читает и покупала ей в книжных истории про врачей, чтобы заранее знакомилась с будущей профессией. Как-то в средней школе, выбирая очередную манхву, с которой можно было бы провести выходные, Сури наткнулась на автора с необычным псевдонимом — Чернила Судьбы. Вебтун ее увлек настолько, что не заметила, как пролетела ночь. На следующее утро она гуляла по торговому центру и заглянула в книжный. Там она нашла целую полку с манхвами этого автора. Возле нее толпились не только подростки, но и взрослые. Сури не задумываясь схватила с полки несколько томов манхв и… заочно влюбилась в автора. Сама не заметила, как стала фанаткой Чернил Судьбы и отслеживала все новости, которые хоть и редко, но все же появлялись в сети. — А чем тебе так нравятся манхвы этого Чернила Судьбы? Чем он лучше других авторов? — старательно скрывая гордость спросил довольный манхвака. — Его манхвы всегда такие жизненные, — честно поделилась Сангсахва, — как будто автор писал про меня. Иногда, когда я их читаю, мне кажется, будто автор побывал у меня дома и написал о моей жизни. Я даже, бывает, мысленно веду диалоги с ним, когда иду из школы. Все время меня не покидает ощущение, что Чернила Судьбы наблюдает за мной. Так я не чувствую себя одинокой. Понимаете? — Угу… — кивнул манхвака и положил ей на листик периллы очередной кусочек мяса. Мысленно До Ун посмеялся над наивностью своей юной фанатки — все его истории основаны на жизни реальных людей, чьи судьбы он писал в свитках, а самые интересные дублировал в манхвах. Он нарочно выбирал тех, кто был хорошим человеком в этой жизни, но полным негодяем в прошлой. И в новой жизни ему приходится расплачиваться за прошлые грехи, терпя нескончаемую череду неудач и лишений. За это и любили его манхвы читатели — им нравилось сопереживать хорошему парню, которого боги почему-то несправедливо наказывают. Персонажем манхв Чернил Судьбы мог стать кто угодно, даже соседский парень, или девчонка из параллельного класса. Но только не Ким Сури. Авторство ее судьбы принадлежит одному из его коллег, который, скорее всего, живет в другом городе, или даже на острове Чеджу. Но если этой маленькой самоубийце нравится думать, что ее любимый маньхвака за ней наблюдает и спасает от одиночества, то пусть так и думает. Сангсахва бросила палочки в миску и принялась что-то искать в карманах. — Что-то потеряла? — спросил До Ун. — Мы не все собрали на мосту? — Не, — замотала головой девчонка и выудила из недр куртки смартфон. — Хотела узнать сколько времени. — Тебе уже надо идти, ты торопишься? — озадаченно спросил До Ун. — Тебя, наверно, дома родители ждут? — Родители вернутся домой только утром. Они будут настолько уставшими, что скорее всего, даже не вспомнят о том, что у меня сегодня день рождения. Она протянула смартфон До Уну и показала на экран, на котором было 13 ноября 2025г, 01:02 минуты. — С этого часа мне ровно восемнадцать, — торжественно объявила Сангсахва. — У тебя день рождения? — манхвака почесал затылок, не зная, как поступить в этом случае. — Тебя, наверное, поздравить надо, и… как-то отпраздновать. О, точно! В день рождения принято есть суп миёккук, сейчас закажу тебе его. До Ун поднялся со стула и направился в сторону кассы, но его остановила Сангсахва, крепко вцепившись в рукав куртки. — Я хотела покончить с собой, потому что уверена, что не сдам сунын. Я истратила все кишки, но так и не могу понять математику. Её я точно не сдам. А ты решил, — не сдерживая смех девушка продолжала держаться за его рукав, — помочь мне не сдать этот чертов тест? — Как это? Как я могу помешать тебе сдать сунын? — До Ун недоумевающе посмотрел на сумасшедшую девчонку. — Ты разве не знаешь эту примету? Ты вообще учился когда-нибудь? — она заглянула ему в глаза и внимательно посмотрела. До Ун нервно сглотнул. Он никогда нигде не учился — не было необходимости. Все знания дала ему любимая покровительница Камынчжан. А за годы существования на земле, он обрел столько знаний, что не каждый смертный мог бы похвастаться такими же. Хотя, однажды, еще в эпоху Чосон, ему приходилось сдавать экзамен, чтобы поступить на государственную службу. Но о том времени манхвака до сих пор вспоминал с содроганием. — Конечно мне приходилось сдавать экзамены! Причем такие, которые тебе и не снились! — обиженно надул губы До Ун. — Если ты сдавал экзамены, или устраивался на работу, то разве не знаешь примету? — Какую еще примету? — слегка раздраженно спросил манхвака. У этих смертных вечно какие-то препятствия на пути возникают, которые они создают себе сами с помощью глупых примет. — Перед экзаменами нельзя есть ничего скользкого — все знания выскользнут из головы. А водоросли как раз скользкие. Видимо у тебя давно все выскользнула из головы, раз ты не помнишь такой важной вещи, — с издевкой в голосе сказала Сангсахва. Манхвака разочарованно высвободил рукав куртки, который по-прежнему удерживала девушка и сел обратно за стол. Он был озадачен. Хотел как-то поздравить спасенную им девушку с днем рождения. Получается, что это почти тот же день, когда он ее спас. И раз уж родители не вспомнят об этом прекрасном дне своей дочери, то уж он-то непременно должен сделать для нее что-то приятное. История, которую рассказала о себе Сангсахва, отозвалась болью в груди. Этой еще не ступившей на самостоятельный путь девушке, приходится раз за разом сталкиваться с несправедливостью. Чем так нагрешил этот милый ребенок в прошлой жизни, что теперь так жестоко расплачивается за них? До Ун вспомнил, что современные смертные едят на праздники торт, а в день рождения задувают на нем свечи. — Я сейчас, — сказал До Ун и ушел. Спустя несколько минут он вернулся с треугольным кусочком торта, на котором горела единственная свечка. — Загадай желание, — манхвака протянул тортик имениннице. Сангсахва взяла обеими руками тарелку с бисквитом, зажмурилась и, немного подумав, подула на свечу. Пламя тихо затрещало, расплескивая по сторонам искры, словно хотело напоследок исполнить огненный танец, и нехотя погасло. — Ну, что ж, с днем рождения тебя, — негромко хлопнул в ладоши До Ун. — Так чего ты хочешь сама? — Ммм?.. — отправляя кусочек торта в рот, девушка непонимающе посмотрела на нее. — Ну, ты сказала, что тебя никто никогда не спрашивал о том, чего ты хочешь сама. Родители всегда диктовали тебе как жить. А ты сама куда хотела бы поступить? Кем хочешь пойти работать? — Я хочу быть манхвакой как Чернила Судьбы. Хочу сама писать истории, сценарии и сама же рисовать их. Мне кажется, у меня неплохо получается. Конечно, до Чернил Судьбы мне далеко, но я постоянно развиваю свои навыки. — Так вот оно что!? — весело воскликнул До Ун. — Ты хочешь следовать за своим кумиром? — Это была моя мечта с самого детства — рисовать и создавать истории, — пряча покрасневшие щеки, опустив голову ответила Сангсахва. — Если будешь только мечтать, то у тебя ничего не получится. А если начнешь действовать, то непременно достигнешь желаемого, — решил высказать наставническую речь До Ун. — Кстати, во сколько у тебя завтра начинается экзамен? — В восемь сорок утра, — улыбка на ее лице погасла. С несчастным видом Сангсахва закатила глаза. — Тебе пора домой, чтобы успеть выспаться перед экзаменом и пойти на него со свежей головой. Я вызову такси и отвезу тебя домой, — набирая адрес в приложении Kakao Talk, сказал манхвака. — Не надо меня провожать, я и сама доеду, — возразила именинница. — Ну уж нет, чтоб ты, испугавшись сунына, снова попыталась спрыгнуть с моста? Ну уж нет. Не для того я тебя спасал, чтобы ты снова это сделала. Я уже вмешался в твою судьбу, значит, мне и следить за тем, чтоб ты была в безопасности. Когда До Ун произносил эти слова, у него скрутило живот. Он поморщился и решил, что свинина, хоть и выглядела очень свежей, на деле таковой не являлась. Но он не стал портить настроение Сангсахве и не пошел разбираться с хозяевами. Машина желтого цвета везла двоих едва знакомых друг с другом людей по погасшему мосту Кванан в сторону района Суёнгу. Он уже не переливался разными цветами, создавая ощущение вечного праздника. Не зря в народе называют его алмазным. Он действительно сиял, как искусно огранённый со всех сторон бриллиант. Но сейчас на мосту было темно. Лишь дорожные фонари освещали редким автомобилям путь. До Ун и его новая знакомая расположились по разным сторонам заднего сиденья. Когда такси проехало мимо того места, где пару часов назад Сангсахва пыталась свести счеты с жизнью, они не сговариваясь отвернулись от окна. Желудок манхваки снова тревожно скрутило. Что если, после экзамена она завтра снова попытается спрыгнуть? — Во сколько завтра заканчивается сунын? — тихо спросил До Ун, когда машина подъехала к ее дому. — В шесть часов вечера. А для чего ты спрашиваешь? — Да так, любопытно, — пожал плечами манхвака. — А какой номер твоей школы? — Зачем тебе это знать? Ты будешь теперь меня преследовать, или собираешься рассказать обо все директору школы? — девушка дернула ручку дверцы автомобиля. — Вот, глупая! У тебя же день рождения. Как я могу оставить тебя без подарка? Я встречу тебя после теста, отдам подарок и уйду по своим делам. Сангсахва вышла из машины так ничего не ответив. Она направилась к воротам небольшого аккуратного двухэтажного индивидуального дома. Раздосадованный таким пренебрежительным отношением, До Ун молча смотрел ей вслед, пока таксист терпеливо ждал команды ехать дальше. «Вот же паршивка,» — подумал про себя манхвака и потянулся к ручке, чтобы закрыть дверцу машины. Противная девчонка набрала код от двери и открыла ее. Но вместо того, чтобы зайти внутрь, она обернулась и назвала номер школы, в которой училась. — И, кстати, меня зовут Ким Сури. Но ты можешь называть меня Сангсахва. Негромко хихикнув, она скрылась за дверью.