Часть 1. Венчание

Стояло какое-то бездушное, удушающее лето,то самое,когда убили очередную чету из аристократии. Я вполне понимаю, почему в нашем доме царит волнение и напряжение. Я странно отношусь к таким новостям. Страха — нет. Лишь дрожь при одном упоминании смерти. Пронеслась мысль,а вдруг смерть равносильна свободе? Дом холоден. В воздухе витают ароматы фрезии и пепла. Буду ли я скучать по этому месту? Мой взгляд метался: по голым стенам, по старой деревянной мебели. Внутри вопрос.Один-единственный,но он бродил, как призрак, точно так же, как мои глаза блуждали по гостиной. Меня охватила тревога. Что-то сжалось в животе, и мне захотелось вырвать.Не столько от ужаса, сколько от смутного, вязкого отвращения. Я бросилась назад в свою комнату, вжалась в матрас. Хотела лечь в постель, закутаться в одеяло, спрятаться но это вдруг показалось мне тем же самым, что засунуть грязное, запятнанное кляксами письмо в свежий, чистенький конверт. Нет. Я решила принять горячую ванну. Наверное, есть многое, что горячая ванна не в силах исправить, но я об этом почти ничего не знаю. Когда мне грустно, когда кажется, что я вот-вот умру, или когда я так нервничаю, что не могу заснуть,я сникаю. А потом тихо говорю себе: пойду-ка приму горячую ванну. Я задержалась в воде. Смотрела, как пар клубится над поверхностью, как кожа становится розовой от жара. Хотелось остаться здесь навсегда в этом мокром, тёплом забытье, где не нужно быть Трэверс. Не нужно быть будущей Блэк. Но вода остывает. И эльф постучал в дверь: — Мисс, всё готово, — сказал он, кланяясь. — Платье ждёт в спальне. Он протянул мне бархатную коробочку. — Госпожа велела передать. Это… фамильная брошь. Я взяла её. Старая, тяжёлая. Серебро потемнело, но изумруд в центре сиял холодно, почти злобно. На обороте герб Блэков. Похоже на клеймо. Спустя несколько минут я сидела на полу, босая, в одной сорочке. Передо мной зеркало. Рядом платье. Слишком белое. Слишком тяжёлое. Брошь лежала на ладони. Я смотрела на себя. И не узнавала. — Завтра ты станешь женой. Ты больше не Трэверс. Ты будешь Блэк, — прошептала я. Словно чужую судьбу читала. Не свою. Аврелия почти не знала Антареса. Слышала холоден, как зима на Азкабане. Но разве в её собственной семье было тепло? Разве не грубую вежливость и тугую тишину она выносила из их дома, как заклятие, наложенное с детства? Как они смогут жить? Я сжала пальцы. Впервые в жизни по-настоящему мне захотелось сказать: не хочу. Но голос застрял в горле. Как всегда.