Монолог. Укрощение головы

«И если я раздам всё имение мое

и отдам тело мое на сожжение,

а любви не имею,

нет мне в том никакой пользы»

К коринфянам 1-е, глава 13, стих 3

Мысли заполняли голову одна за другой. Нескончаемым потоком неслись голоса: мои, их. «Слишком много голосов. Слишком много вопросов. Слишком много. Много.» Я не разбирал дороги. Босыми ногами стаптывал влажную после дождя почву в этом чертовом лесу. «Если бы я знал, что так будет, если бы я знал, что она поедет именно сюда. Еще это поваленное дерево поперек дороги. Как удачно. Все было спланировано, все так и задумывалось. Кто-то всегда на шаг впереди. Я отстаю, не успеваю догнать. Всегда лишь обрывки, отголоски, пепелище» Этой ночью все окрасилось в красный. Параллельно с мысленным криком мужчины в его голове гудели чужие голоса: Глухой утробный-«Вернись и добей» Высокий ехидный-«Нужно найти живых, отправить их в котел» Радостный, возвышенный - «Огни ада заискрятся от такой добычи» «Они тронули её, а ты нет, слабак» - разочарованный и брезгливый. - Молчать! - мужчина остановился посреди поля. Не могу отдышаться, надо расстегнуть верхнюю пуговицу. Запекшаяся кровь пропитала ткань. Как же мерзко, не отстирать. Он поправил ворот, прикрыл глаза. Говоря полушепотом, он продолжил: - Она в агентстве. О ней позаботятся. Я и мы едем туда. Еще хоть фраза, хоть слово, хоть единый звук от вас об этой ночи, и право голоса потеряют все! - не выдержав, я вылил остатки гнева в удар. Он пришелся на сухой ствол. Разговоры в голове стихли. Теперь я могу думать трезво. Поток сознания не прекращался, но теперь мысли были лишь его. «Утром об этом будут трубить все новостные каналы. Да и плевать. Не впервые. Лишь бы была жива. Я так старался сохранить, защитить, уберечь… не смог. А как надо? Как огородить?». Вдалеке раздался раскат грома. Вновь начался дождь. Холодные капли отрезвляли помутненный рассудок. Линии молний, освещающие небо, словно вспышки фотокамер, заставляли демона вновь и вновь прокручивать недавние события: Вспышка: Одри говорит о встрече с Рут; Вспышка: она отказалась садиться в мою машину; Вспышка: я сижу за баром, чувство тревоги не смолкает; Вспышка: спидометр под 120, несусь в деревню; Вспышка: яркий свет осветил недохрам; Когда еще одна полоса, рассекла ночное темное небо, отразившись на стеклянной поверхности алых залитых ненавистью глаз, в памяти возникли сотни чужих лиц. Каждый фанатик жаждал этой жертвы, сотворил себе кумира и бога, нарушив одну из заповедей, ступив на первую ступень спуска в преисподнюю. «Я лишь ускорил их путь. Им там самое место». Когда в вихре событий мелькнуло единственное светлое истощенное лицо, Давида начала бить дрожь. Кровь взбурлила и закипела в венах. «Терзали, держали, мучали». Дыхание участилось, от звона в голове закладывало уши. Демон, ведомый яростью, шел в полумраке. Дойти, узнать, помочь, сохранить - единственные верные цели, которые он выставил себе на остаток ночи. Дождь продолжал бить по пылающему телу. Мужчина оставлял за собой кровавый след. Холодные капли омывали его кожу, стирая следы преступления. Символично. Небо очищает падшего раба своего, дабы вернулся он в мир безгрешным. «Из миллиона образов, встречавшихся в жизни, я выделил её. Все не просто так». Разгоряченный гневов демон двигался в полной темноте, на горизонте появились первые огни города. «Отняли дом, отняли семью, какой бы она не была, впихнули в этот смертный мир…», - мужчина взгляну на небо и, медленно опустив ресницы, произнес: - Хотя бы её оставьте. «А ты её заслужил?» - женский голос внутри заставил Давида тряхнуть головой. - Кто ты? Ты забыл? Именно сегодня явилась твоя действительная ипостась. Не маска улыбчивого адвоката. Юри-и-ист, - приторно сладкая интонация заставила демона еще раз резко качнуть головой, жалкие попытки вытряхнуть неугодное мнение. Но голос не смолкал: - Взгляни! Ты по локоть в крови смертных. Они все заслужили такую участь? Ты - животное, оружие. И она тебе не нужна. Она - пешка на доске, как и сотни других Мужчина прорычал: - Я сказал молчать! Голоса снова подняли шум: - Сколько мы еще будем притворяться? - Он помешался! Глупец! - Захотел любви? Ты - машина для убийств! - Отец бы рассмеялся тебе в лицо! - На побегушках у девчонки Трус, слабак, срам.. трус. Трус. Трус. Позор крови. Ничтожество. Глава хаоса, единственный имеющий лик, лишь тяжело вздохнул: - Именно поэтому вы все заперты во мне. В слабаке, позоре и ничтожестве, - рой интонаций стих. Голова разрывалась от боли, руки горели огнем. Влажную от кровавых пятен рубашку обдувало ночным ветром. Сердце безжалостно отбивало ритм. Перед глазами все еще стояли картины, похожие на «Последний день Помпей». Руки рвали чужую грязную грешную плоть, каждый молил о пощаде. Казалось, что и небо стало бурым. Огонь пожирал еще живые истерзанные тела. Очищение огнем.Он жаждал оказаться рядом. - Теперь мы идем домой.