Немой наблюдатель

«Господи!

Ты вывел из ада душу мою

и оживил меня,

чтобы я не сошел в могилу»

• Псалтирь, псалом 29, стих 4

*данная глава будет описывать дальнейшие события так, как они происходили для Давида. Приятного прочтения*

***

Мужчина очнулся на холодном полу. Весь в пыли и засохшей крови, каштановые кудри налипли к измученному гримасой боли лицу. Веки медленно поднимались, глаза постепенно привыкали к темноте. Ссадины на руках ныли. Чертовы нити отработали хорошо. В ушах все еще стоял звон, голова была тяжелой. Он понимал, где находится, понимал, что произошло и каковы могли быть последствия. Если свое существо ему было не жаль, то о ней он думал постоянно. Стараясь подняться, чтобы уведомить своего конвоира о стабильности своего состояния, юноша осознал, что руки его прикованы тяжелыми цепями, основания которых крепились в разных углах камеры под потолком. Натянув личину шута, мужчина выкрикнул: - Вы уверены, что я подхожу для распятия? - его голос эхом разнесся по временной темнице и коридору, ведущему к ней. Ответа не последовало. Вместо него было слышно уставшее, но грозное шарканье ног. - Так надежнее, - Кассиэль смерил Давида оценивающим взглядом: - Отцеплю, когда все закончится, - сухо и безжизненно промолвил второй демон. Он потер переносицу, прикрыв глаза. Давид продолжил: - Лучше, чтобы я узнал все сейчас, пока вы в состоянии… - мужчина показательно дернул цепи, те звоном отозвались от промерзлых сырых стен - … меня контролировать, - уставшие глаза налились красным: - Говори, - сквозь зубы процедил опустошенный мужчина, уперев угрожающий взгляд через решетку. - Она не знает тебя. Не помнит. Тебя никогда здесь не было, вы не встречались, не пересекались… - Да-да, очень смешно. Оставь эту легенду для кого-нибудь еще. Можно более правдоподобную версию? - мужчина нервно выпалил из себя этот вопрос, отказываясь верить, хотя понимал, что его напарнику ни к чему ложные донесения. - Сомнус был с ней. Он знает. Это был его приговор, - Кассиэль покинул обитель коллеги, понимая, что информацию нужно переварить и принять. Другого выхода не было. Место говорящего занял утробный старческий голос в голове: - Доигрался? Уважение, которое ты заслуживал столько десятилетий, утрачено. И все из-за человеческой девчонки. И даже её ты потерял. Мужчина замер, тяжело дыша и не моргая, он внимал речь говорящего. Капли пота бисером разбивались об пол. Отчаяние. Смятение. Утрата. Боль утраты. Чувства вихрем пронеслись в его сознании: - Значит, верну! Демон понимал, что поднять шум - ошибочная тактика. Нужно быть тихим и покладистым. «Лишь бы выйти отсюда. Дальше разберемся». Время в заточении не менялось, отсутствие окон не позволяло отследить течение дня. Давид прокручивал миллионы вариантов развития событий, которые помогли бы помочь избежать текущего исхода. Одно он знал наверняка: «Если бы снова пришлось убить, я бы убил». Он старался гнать от себя мысли об израненной Одри. Если кровавая картина всплывала в его голове, то кровь моментально кипела. Мужчина изо всех сил старался фокусироваться на положительных или нейтральных моментах: «Первая встреча. Такая красивая… Каминный зал, она так смело приняла то, что я перед ней поставил. Доверилась сразу… Не уберег» - мужчина нервно тряхнул головой, отбрасывая назойливую мысль о своей вине: «Мы танцевали. Она надела подаренное мной платье. Оно ей так идет… Сияющая ткань облегала стройное тело. Длинные ноги притягивали взгляд, очерченная талия манила коснуться её своими руками. Прижать к себе…» - демон закатил глаза, громко выдыхая воздух: «Кто придумал скучный офисный дресс-код? Такая Богиня должна сиять везде», - картинки мыслей спешно рассыпались по его черепной коробке. Он жадно хватался за любой фрагмент, где был рядом: «По утрам в её комнате пахнет свежестью. Она капает на постельное белье масло зеленого чая. Так забавно смущается, выпроваживая меня… сонная, растрепанная, такая красивая… настоящая. Быстро смирилась и привыкла»: - Привыкла… - демон смаковал это слово. Он не могу дать ему оценку. Сила привычки у людей бывает неконтролируема. Он понимал, что то, что происходило между ними, не сравнимо с никотиновой, алкогольной или какой-либо другой человеческой зависимостью. Это слово прозвучало как «принятие»: «Она приняла таким. Не перестраивала, не просила. Приняла, как есть». Из глубины размышлений Давида вывел звук открывающейся двери. Он медленно поднял взгляд, склонил голову набок: - Микаэль… Доброго времени суток, - мужчина хищно обнажил зубы в улыбке, - я же хорошо себя вел, думаю, пора выпустить меня из угла. Микаэль вздернул одну бровь и обвел демона взглядом. Только ангел приоткрыл рот для нотационной речи, прикованный его перебил: - Давай оставим пустую болтовню. Я подумал над своим поведением, отстегивай давай! - он просверливал взглядом своего, пока что, молчаливого гостя. Микаэль приблизился к пленнику. На лице читался немой вопрос: «Можем ли мы и дальше тебе доверять?». Ангел разочаровано посмотрел на мужчину. Он знал, что демон неисправим, что если он захотел, то всегда возьмет желаемое. Устало Микаэль поднял руку, частички пыли, роем кружащие по комнате, замерли. По щелчку его пальцев оковы с грохотом пали, разнося звон, казалось, по всему зданию. Давид потер затекшие запястья, посмотрел ангелу прямо в глаза: - Я могу хотя бы увидеть её? - интонация, полная надежды на понимание, была несвойственна Давиду, он и сам себя не узнал: - Кх-кхм, пока она еще здесь… Еще раз оглядев мужчину, стараясь убедиться в здравости его рассудка, Микаэль тяжело вздохнул: - Она очнется завтра. Её тело и сознание не помнят последних событий. И самое важное… - мужчина запнулся - Не помнит меня, - с сожалением продолжил его мысль Давид, - Я справлюсь. Вы отлично поработали. Так нужно. С этими словами он похлопал Микаэля по плечу. В этом жесте можно было даже уловить нотки благодарности, но ангел знал, Давид это все так не оставит. Демон покинул подземелье.

***

Перед заветной дверь никого не оказалось: «Видимо, я сильно приложил Кассиэля, ему действительно нужен отдых». Мужчина не спешил входить: «Она же не умерла. Значит, и прощаться мне незачем». Сердце рвалось наружу, безжалостно и ускоренно качая кровь. В руках появилась раннее незнакомая Давиду дрожь. Он мысленно представил её: «Такая маленькая, нежная, хрупкая. Наверняка её волосы веером раскиданы по подушке, а салатовая ночнушка раздражающе сползла с плеча». От , даже фантазийного образа девушки, демона начало трусить: «Тааак, так-так, а ну-ка спокойнее» - он сделал глубокий вдох. Открыл дверь. Его дыхание остановилось. Все вокруг замерло. Это была будто самая обычная ночь. Девушка спала в своей постели. Жители «Астреи» постарались, в комнате порядок. Мужчина подошел к ней. Представленный им образ полностью совпал в видимой картинкой. Длинные волосы распластались по кровати, бретелька ночного платья сползла, обнажая девичье плечо. Любуясь этой спокойной картиной, мужчина слега улыбнулся только уголками губ. Ему всегда нравилось наблюдать за ней. Но времени не так много, чтобы вкушать её лик издалека. Демон осмотрелся. Отчеты о работе были сложены в аккуратные стопки, на столе мирно стояла чашка с недопитым кофе. Но никто не закрыл шторы. Давид присел на край постели, ласково огладив тыльной стороной ладони её щеку. Сквозь сон девушка отозвалась на прикосновение. Она, словно кошка, мазнула лицом по его руке. Лицо демона расплылось в нежной полуулыбке. Он прошептал: - Ведьмочка… Ты же всегда задергиваешь на ночь шторы. Какие же они глупцы, правда? Но мы им об этом не скажем, - Давид был уверен, что внимательная и бдительная Одри найдет много несостыковок, а ему это будет только на руку. - Я так много не успел тебе рассказать. Все время водил тебя за нос намеками и недосказанностью. Если мы мнимо соревновались в стойкости, то я давным-давно проиграл, - демон взял её за руку. На шелковистой светлой коже не было и следа от недавних ран, Микаэль потрудился на славу. Её лицо излучало умиротворение. Хотел бы Давид ощутить это же чувство, но горечь перед разлукой брала верх над всеми эмоциями. Даже голоса в его голове стихли, давая своему хозяину насладиться скоротечными часами единения с образом его мечт. Он и сам не понимал, как это произошло: - Я видел столько разных женщин… Каждая, безусловно, по своему прекрасна, но стерпеть меня, понять меня, увидеть во мне что-то иное, отличное от мне подобных смогла только ты. Демон осторожно, даже трепетно, поправил ей волосы, пригладил растрепавшиеся во сне пряди: - Моя милая, сильная девочка. Хотел бы я все исправить. Я так хотел огородить тебя от ужаса своего мира, показать тебе только лучшие стороны. Может, и правильно, что твоя память чиста. Тебе незачем знать о жутких тварях, приходящих в твой мир из темных глубин адской пропасти. Тебе незачем знать одну злобную кровожадную тварь… Казалось, что мужчина успокаивал сам себя. Гладя девушку по гладким волосам, пропуская их через пальцы, наслаждаясь размеренными подъемами её груди от дыхания, он убеждал себя, что так лучше, так нужно. Голова вступил в спор с сердцем. Все его нутро тянулось к крохотной жизни, что в его мире не стоит, ровным счетом, ничего. Если такова цена её безопасности, наверное, он готов её заплатить. Но сам для решение так и не принял. Черная аморфная душа обретала грани. С ней он научился радоваться, смотреть на мир без призмы черно-белого немого кино. Только она излучала неизвестный ему свет и тянула к себе магнитом. Быть может, и его исцеление в ней? Еще несколько часов он делился с ней личными переживаниями, поправляя одеяло и кутая в него ноги девушки. Он целовал её руки в попытке оставить на них себя, чтобы с пробуждением она ощущала всю его нечеловеческую ласку. Не заметив как, демон опустился на пол у кровати. Он повернул голову вправо, чтобы видеть её спокойное лицо и слышать размеренное дыхание. Он любовался ей, как в последний раз. Три заветных слова застревали в его горле, он не мог их проговорить, так как знал, что она не слышит, не понимает и не вспомнит. Вместо них звучало иное признание: - Я всегда буду рядом с тобой, ведьмочка. Всегда, - на этом слове девушка невольно закинула руку ему на плечо и притянула к себе. В голове Давида пронеслось: «Бессознательный сон, сравнимый с комой, да, Микаэль?». Ему хотелось верить, что она все слышит, просто ответить на его откровения может только так. К сожалению, время неумолимо стремилось вперед, оставляя ночные признания в уходящей тьме. Как только небо приобрело новые оттенки, деверь в комнату скрипнула. Ангел бегло изучил открывшуюся перед ним картину. Ему на мгновение показалось, что он застал их на чем-то очень личном: - Скоро рассвет. К обеду она уже будет дома. - Позволь, я сам прикую себя к стене. Можешь не волноваться, - Микаэль кивнул и оставил Давиду последние пять минут наедине с ней. Мужчина осторожно склонился над бестревожным женским лицом. Он жадно поглощал её аромат, стараясь насытиться им до головокружения, сохранить его на себе. Над самым ухом прошептал: - Если пути Господне неисповедимы, то мой путь обязательно приведет к тебе, - девушка недовольно дернула головой: - Мы скоро встретимся, душа моя. Давид прильнул к её лицу. Осторожно провел горячей ладонью от щеки к шее: - Хотя бы такую вольность я могу себе позволить. Пригнувшись над спящей девушкой, он оставил невесомый поцелуй на её шее, щеке. В конце он коснулся губами её лба, прикрыл глаза, сдерживая собственные слабости. - Утром у тебя будет болеть голова, не пугайся. Отвернувшись, он прикрыл глаза руками. «Невозможно!» - взвыло его нутро. Оттягивать неизбежное не было никакого смысла. В комнате только её хозяйка. Дверь закрыта. Демон брел по уже знакомым ступеням вдоль затхлых стен. Сам зашел в свое пристанище, сам закрыл, сам бросил ключ через решетку, сам сковал свои конечности. Знал, не сделай он этого, ужас недавней ночи повторился бы вновь. Но гнев его был бы обращен против своих. Спустя некий промежуток времени, до чуткого неземного слуха донесся стук знакомых каблуков. Временное пристанище демона глотало его силы, не давай напрячь все рецепторы. Он ловил лишь обрывки фраз. Спусковым крючком стал отголосок мужского голоса: «Мы вынуждены с Вами расстаться». Мужчину накрыла всепоглощающая ярость. Ноги впечатались в промерзлый пол, легкие жадно хватали кислород, его не хватало. Кости рук выворачивало, в голове рой голосов вопил: «Останови!». Цепи звенели по стенам, приводя помещение в движение. Смиренное выражение лица сменилось звериной гримасой ненависти: «Вытолкали, как собаку за забор!». Руки пускали волны оковами в жалкой попытке сбросить груз и завершить этот фарс. Звенья бились о кирпичи, отбрасывая искры. Глаза демона налились кровью: «Чертова клетка!». Он расшатывал каменные сваи, не оставляя попыток вырвать их с корнем, чтобы ни у кого больше не было соблазна пустить его сюда. Снова звук каблуков. Удаляющийся. Больше её здесь нет.

***

*Три дня спустя*

Для всех жителей особняка Давид вел себя, как обычно, но чаще стал держаться особняком. С её уходом в нем все-таки что-то изменилось. Он стал чаще пропадать днем, прикрываясь делами в суде, хотя список его клиентов оставался неизменным. Находиться без неё в «Астрее» стало невыносимо. Демон искал её в каждой прохожей, смаковал полюбившийся виски в местных барах. К сожалению, алкоголь дарил ему только вкус, но никак не успокоение. «Видит Шепфа, я пытался» - мужчина действительно честно старался забыться, но каждую ночь его сознание рисовало её. Он не знал к ней дороги, не знал адреса, хоть каких-то вводных данных: «Она человек, значит, вести себя нужно, как человек» - с этой мысли адвокат начал строить новую стратегию. Он зачем-то приобрел абонемент в зал, покупал еду в небольших маркетах, вальяжно расхаживая с тележкой между рядов. Ему даже начало нравиться: «Очеловечиваюсь». В очередной вылазке за разношерстным набором продуктов, от оливок до десятипроцентных сливок, он услышал знакомый аромат. Шея невольно направила голову. Она. Мужчина на мгновение растерялся: «Отыскал…». Казалось, что душа покинула тело, сердце замедлилось, очертания улицы вокруг него погрузились в туман. Он видел только её… В два шага он оказался в автомобиле. Юридическая сфера деятельности дала ему опыт скрытой слежки. Путем несложных махинаций демон выяснил адрес: «Я буду приглядывать за тобой». Его разум обрел покой. В один из вечеров Давид, прогуливаясь в сквере рядом с её домом, он заметил, как стройная фигура легкой радостной походкой двигалась домой. Эмблемы на пакетах в её руках мысленно перенесли мужчину в день их первого обнаруженного тела. Вывод напросился сам собой. С десяти вечера статный высокий мужчина цедил алкоголь в своем бокале, перекатывая лед по его граням. Он надеялся и ждал. Черная приталенная рубашка обрамляла его подтянутый торс, рукава были подкатаны до локтей, две верхние пуговицы расстегнуты, и третья просилась к ним. От него пахло крепким напитком и мятой. Мужчина не всматривался в юные тела, которые бросали похотливые взгляды ему в след. Он смиренно ждал. Когда знакомое платье еле заметным очертанием мелькнуло в поле его зрения, бокал одним резким движением был опущен на барную стойку. Как в бреду, мужчина шел ей навстречу. Это наваждение. Она не искала его лица, не искала силуэт, она просто пришла отдохнуть. Осознание этого отрезвило демона. Он, покоренный судьбой, разминулся с ней, пройдя в нескольких сантиметрах от её манящего тела. Языки пламени начали водить хоровод в голове, призывая к действию. Невыносимых усилий стоила его сдержанность. «Контроль, Давид, контроль» - вторил он себе, соблюдая допустимую ненавистную дистанцию. Лишь наблюдать. Наблюдать со стороны без права прикосновения. Он насыщался её образом издалека. Такая хрупка, тонка. Её глаза бегали от картонки с наименованием напитков до бутылок на полке: «Милая, зачем тебе барная карта? Ты и так знаешь, чего хочешь» - Давид посылал ей мысленный импульс, потягивая свой напиток. Безответный диалог изводил его. «Не уйду. Не сейчас». Дьявольское начало не позволяло мужчине оставить её. Он знал, что должен быть здесь. Чужая кисть коснулась его спины, взгляд был отведен. Очередная, еле стоявшая леди, искала приключения на ночь - не сегодня. Когда демон вернул свой взор на обожаемую цель, его глаза налились кровью. Бокал был лопнут в его руке, не обращая внимания, он разжал ладонь, осколки рассыпались по полу. Изображение тянулось для него замедленной съемкой. Неизвестное «тело» стояло, прижавшись к её спине. Чужая рука гладила её плечо, что-то проговаривая на ухо. Демон презрительно дернул губой: «Тебе не могут нравиться такие». Давид напряг каждый свой мускул, лишь бы не разорвать незнакомца прямо в центре зала. Воображение рисовало кровавые картинки, как он вырывает руки, что посмели касаться, следом и глаза, что осмелились смотреть. Стальной канат терпения демона лопнул, когда конечность «тела» была опущена туда, где никто не смел касаться без разрешения. Он был уверен, что она этого разрешения не давала: «Мое!» - эхом раздалось внутри. Не успев опомниться, Давид уже прижимал неопознанного мордой в мрамор: - Я завяжу твои грязные руки в узел за спиной, если ты еще раз к ней прикоснешься! - мужчина горел, пылал. Казалось, его ярость видна всем присутствующим. Тяжело дыша демон пытался вернуть самообладание: «Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне» - его мозг крутил эту фразу на повторе, как заевшую пластинку: «Принадлежит мне! Принадлежит мне!». Собирая свое «я» по кусочкам, он протащил смельчака по барной стойке с отвратительным раздражающим скрипом. Приподняв за белоснежный ворот рубашки голову «жилистого», мужчина угрожающее прокричал: - Мне стоит повторить еще раз? Моментально протрезвевший юноша ропотно замотал головой в немом отрицательном ответе, тогда адский гнев начал угасать. Демон кинул «тело» на пол, обращаясь к бармену, который стал невольным свидетелем этой драмы. Бросив пару купюр, он вымолвил: - Девушке виски со льдом, - он старался как можно скорее уйти от её требовательного взгляда. Шаг, еще один. Обойти тройку танцующих. Направо. Девушка упорно двигалась за ним: - Стой! Мы знакомы? - она схватила его за руку. Сердце Давида остановилось. Он так жаждал его, этого касания. Требовательного, хрупкого, манящего касания изящной ладони. По его телу растеклась лава. Он забыл, как дышать. Повернуться, притянуть к себе, закрыть от всех этих опошленных взглядов, никому не отдавать - именно этого он желал больше всего на свете. Но, вопреки своему порыву, он даже не обернулся: «Нельзя» - отчаянно пронеслось в его голове. Демон сжал челюсть от боли, рвущей его изнутри. Хором звучали голоса: - Вот она! - Здесь! - Обернись! Соблазн слишком велик: - Она сама бросилась тебе в руки! - Сама нашла! - Поверни свое чертово лицо! Стиснув зубы, сжав до предела челюсти, мужчина уверенно шагнул дальше. Сияющее платье затерялось в толпе. Оказавшись в машине, Давид дал волю эмоциям. Он бил руками по рулю, хватал себя за волосы и кричал. В этом крике смешалось отчаяние и горечь, разъедавшая грешную душу. Глаза отродья ада наполнись слезами. Истерический вопль заполнил салон автомобиля. Мужчина выл волком от боли, что прожигала его черное сердце. Без неё эти раны не затягивались. «Так больше не может продолжаться, я не могу быть немым наблюдателем». Со свистом авто тронулось с места, совершив оборот на 180 градусов. Он мчался прочь. Вновь несчастные дубовые двери агентства были распахнуты. Давид находу сорвал с себя рубашку, оголяя разгоряченное внутренним пламенем ярости тело. Одежда рывком полетела на кухню. Он был похож на разъяренного быка во время корриды. Красная тряпка была опущена перед ним. Из гостиной был подан удивленный голос: - Ты в порядке? - Заткнись, Кас. Ключи от подвала были сняты демоном со стены. Дальнейшие объяснения никому не требовались