8. Чуточку Сладкой Лжи

  — Трагедия, — услышал я, как Хоумлендер с убитым горем голосом начал свою надгробную речь по Лэмплайтеру. — Это то, с чем герои сталкиваются лицом к лицу. То, против чего мы выступаем. Мы – щит, который защищает вас от опасностей этого мира. По крайней мере, столько, сколько получится. Но, в конце концов, этого всегда мало, потому что мы не можем быть повсюду. И я слышал тысячу и одну причину для этого: отсутствие финансирования, юрисдикции, бюрократия. Тысяча и одна причина, которая мешает нам быть героями. Это... это то, с чем Лэмплайтер всегда боролся, — я услышал в его голосе вздох, когда Робин дала мне зелёный свет.      Она закончила с приготовлениями. Оставалось только начать представление. Создавая Пространство, я нашёл безделушку, которую Робин для меня переставила. В укромном уголке, откуда открывался вид на весь мемориал. Свапнувшись с ней, я оказался на бельэтаже, ближе к задней части зрительного зала, с видом на сцену. Сбоку от Хоумлендера стояла Королева Мэйв, и я увидел просвет в крыше, через который они спустились вниз. Их появление я не застал.      Хоумлендер положил руку в перчатке на крышку гроба:      — Он был самым лучшим из нас. Я проработал с ним половину своей жизни. Мы оба присоединились к Семёрке почти в одно и то же время. Однако это не помешало ему взять меня под своё крыло. Я многому научился у героев, с которыми работал, но именно Лэмплайтер показал мне, что такое настоящий герой. Что добро нужно творить ради самого добра. Что люди… люди – только они и имеют значение. Что, выходя на улицу каждый день, каким бы тяжёлым он ни был, мы сможем найти утешение в том, что спасли кого-то от трагической судьбы или лишений, — Хоумлендер глубоко вздохнул, склонив голову к гробу.      Эту фотку я потом в таблоидах буду видеть в течение нескольких недель.      — Мы так упорно боремся ради защиты других, что я никогда даже не думал, что мы его потеряем, — продолжил Хоумлендер, его голос стал хриплым от эмоций, прежде чем он прочистил горло. — Лэмплайтер… он говорил со мной перед тем, как мы вышли на улицы в тот роковой день. Он сказал мне: «Хоумлендер. Здесь творится нечто большее, чем кажется на первый взгляд. До меня доходили слухи о чём-то ином. О чём-то новом. О суперзлодее». Я узнал, что он проводил своё собственное расследование, но слишком поздно, чтобы помочь. Он не впутывал в это меня – всех нас – чтобы нас же и защитить. Потому что Лэмплайтер осмелился двинуться туда, куда не осмелилась полиция. Куда не осмелились ФБР или ЦРУ. Он предвидел всё это. И... похоже, подобрался слишком близко к правде. За это Хартлесс его и убил.      Я скрестил руки на груди, наблюдая за этой сценкой. Полнейшая чушь. Лэмплайтер понятия не имел, кто я такой. Не, даже хуже. Он думал, что я работаю на Воут. Чёрт, он даже сначала подумал, что я герой.      И тут я осознал, что Воут использовали его смерть. Чтобы залезть в военный сектор? Или для чего-то нового?      Я оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, к балкону. Я видел, как двигались камеры, снимая панораму или крупные планы – большинство было сфокусировано на Хоумлендере, но нашлось и много тех, что запечатлевали реакцию аудитории. Одна такая камера пронеслась мимо меня, и я думаю, что в прямом эфире меня заметили. Пока я спускался, раздалось несколько удивлённых возгласов, когда люди поняли, что это я. А Хоумлендер тем временем продолжал:      — И больше всего я буду сожалеть о том, что не смог спасти его. Я... — он оборвал себя, качая головой, пока я создавал Пространство. Выбрав Джорджа Клуни, я поменялся с ним местами и приземлился на его место. Его панические крики привлекли всеобщее внимание ко мне. И тогда я начал хлопать в ладоши, выбравшись из кресла и направляясь к главному проходу, ведущему на сцену. И я чувствовал его – внезапное напряжение, когда все резко ахнули, ставшее настолько сильным, что его можно было уловить в воздухе.      И улыбался от уха до уха. Такая ужасная идея, но я просто ничего не мог с собой поделать. А чувство такое пьянящее, и я уже понимал, что к нему пристрастился. Видя это на лицах каждого, зная, что шок этих лиц отразится на всех, кто смотрит прямую трансляцию… тот факт, что я разрушал эту иллюзию величия, был просто… идеальным.      Хоумлендер задвигал челюстью, все застыли в нерешительности: охрана, герои, даже Королева Мэйв, похоже, была застигнута врасплох. Это воспоминание я ещё очень, очень долго буду лелеять у себя в голове.      — Хартлесс, — начал Хоумлендер, отворачиваясь от пустого гроба и поворачиваясь ко мне лицом.      — Извини, я не хотел прерывать твою речь, — начал я, и в моём голосе прозвучал смех, который я не смог сдержать. — Можешь продолжать, если хочешь. Хоумлендер, я дам тебе Пространство для манёвра, — сказал я, создавая пузырь, когда приблизился к сцене, а он её охватил. Диапазон Пространства со временем ширился. Но, стоит признать, всё ещё оставался слишком малым, хотя нынешнего и оказалось достаточно, чтобы охватить примерно половину сцены, закончившись сразу за Хоумлендером и Королевой Мэйв. — Но, позволь мне одно замечание… дамы и господа, пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Шоу только начинается.      Меняться местами с людьми – штука странная. С обычными людьми я мог поменяться без проблем, что я только что и доказал, а вот с Хоумлендером… это как разница между пятью килограммами и пятью сотнями. Однако не уверен, что поменяться с ним местами было практически невозможно именно из-за его силы – это свойство чисто физическое, а вес или размер на мою способность на самом деле никак не влияли.      Тут всё ещё не сходилось, потому что рядом с ним стояла Королева Мэйв, но по сравнению с ним она ощущалась намного легче. Всё ещё тяжелее обычного человека, но достаточно лёгкая, чтобы я смог с ней поменяться. Что я и сделал.      — Зачем ты здесь? — прорычал Хоумлендер, и его глаза начали светиться красным. — Я так полагаю, не для того, чтобы сдаться, — заметил он.      — Я бы не стал, — выдал я театральным шёпотом, вглядываясь в толпу людей, лица которых от страха остались без кровинки. Королева Мэйв выглядела озадаченной переменами, но уже готовой к действию, поскольку теперь стояла на моём прежнем месте. И выглядела она в точности, как в кино: тёмно-рыжие идеально уложенные волосы, железные доспехи, подчеркивающие её изгибы, короткая боевая юбка, и завершала сей образ диадема. Все камеры теперь направили на меня, и от этого по моей спине пробежали мурашки. Я привлёк внимание всего мира. — Потому что у меня есть… это! — торжественно произнёс я, сунув руку в карман и вытаскивая чеку от гранаты.      Хоумлендера это, похоже, не впечатлило.      — Чека от гранаты?      — В яблочко… только гранаты тут нет, — признался я, переводя взгляд на героев. На А-Трейна, который неподвижно сидел на своём месте. — Зато есть приличные… ну не знаю… полсотни кило С4, в настоящее время заряженного и раскиданного по всей аудитории. Я уже собирался посветить им детонатором, но у меня, в общем-то, его нет. Зато есть у кое-кого другого, и в тот момент, когда ты прострелишь мне башку лазером, он нажмёт на кнопочку и убьёт всех в этом здании, — голливудские фильмы уже никогда не будут прежними, я видел весь ужас на лицах звёзд первой величины.      Хоумлендер застыл как вкопанный, но блеск в его глазах угас.      — Ты убьёшь ни в чём не повинных мирных жителей? — спросил он, громко произнося эти слова, а его руки сжались в кулаки.      — О, ещё как, — подтвердил я, покручивая чеку на пальце. — Честно говоря, я, наверное, окажу миру огромную услугу. Голливуд не выпускал ни одного стоящего фильма с момента открытия компьютерной графики. Талант, конечно, никак не связан с со слабым и безопасным сценарием – но ни в одном крупном фильме не было ни единого творческого риска со времён… скажем… двухтысячного года? Так что, полагаю, если разнести всех в этом здании к чёртовой матери, на их вакантные места хлынут новые таланты, и тот факт, что я готов убить их из-за плохих фильмов, вероятно, разожжёт под жопами творческий огонь, — заметил я, подбрасывая чеку вверх и ловя её.      Я этим прям наслаждался. Не должен, но так всё и было. Мой взгляд скользнул по толпе, по всем лицам в ней. И в большей степени по лицу A-Трейна.      Потому что он мог меня остановить. Я не успею вовремя среагировать. Он мог покончить со всем этим ещё до того, как оно началось, но не покончил. И я был ему за это благодарен. Иначе царство моего террора закончилось бы очень глупо, и ещё до того, как реально началось. Но он этого не сделал. Просто уселся там, ничего не делая. И так и сидел, не делая ничего.      А-Трейн был супергероем. Одним из Семёрки. Так какого хуя он тут рассиживался, ожидая пока другие всех спасут?      — Как чудовищно, — прорычал мне Хоумлендер.      — Я бы сказал, что это необходимо, но давай останемся каждый при своём, — ответил я лёгким и наглым тоном. Синдер готова была действовать. Я заметил, как она внимательно на меня пялится, ожидая возможности. А что ещё интереснее, я увидел, как готова была действовать Асами. Она не испугалась. А разозлилась. Интересно. Очень интересно.      Страх показывал, кто люди на самом деле.      А-Трейн боялся и ничего не предпринимал. Королева Мэйв? Чёрный Нуар? Их я ещё мог простить. Они не могли остановить меня вовремя, так, чтобы я не разнёс тут всё к чёртовой матери. А А-Трейн мог. Просто не делал этого. И не сделает. Сколько времени ему потребуется, чтобы обезвредить все установленные Робин бомбы? Три с половиной секунды на поиски и обезвреживание? И в то же время Асами проявляла куда больше мужества. Однако, самым интересным из всех оказался Стэн Эдгар, потому что он не реагировал никак. Лицо его оставалось пустым и лишённым эмоций, он смотрел своим тупым взглядом прямо на меня.      — Ты не ответил на мой вопрос, Хартлесс. Зачем ты здесь? Чего ты надеешься этим добиться? — спросил Хоумлендер, взяв инициативу в свои руки, как я и надеялся. И выглядел теперь серьёзным, но в его глазах я никакого страха не замечал. Это хорошо. Иначе он бы разбил мне сердце. У него имелся план, как меня устранить и спасти положение. Он ведь Хоумлендер. И я почти уверен, что он пытался отвлечь меня от подозрительного отсутствия Прозрачного.      — Я уже сказал тебе, чего хочу, Хоумлендер. Спасибо за выступление, — сказал я, наклоняя к нему голову. Его глаза сузились, но я не обратил на это внимания. Не очень-то комфортно стоять с ним в такой близи. Сунув руку в карман, я вытащил три жвачки, раздобытые из автомата. Бросив их на землю, я отобрал трёх заложников. Все с первого ряда. — Но сначала, позвольте представиться! Добрый вечер. Можете называть меня Хартлессом, — представился я с театральным поклоном.      А выпрямившись, представил своих заложников:      — Это нынешний генеральный директор Воут, Стэн Эдгар, — я указал на мужчину, похлопав того по плечу. — Виктория Ньюман, — затем её. — И, наконец, Асами Сато. А теперь, мои дорогие помощники, не будете ли вы так любезны протянуть мне руки? — попросил я, кружа вокруг них, как акула, почуявшая в воде кровь.      — Что это за глупости? Ты же не думаешь, что тебе это сойдёт с рук, не так ли? — спросил Стэн, а его голос оставался абсолютно спокоен. И отчасти даже звучал заскучавшим.      — Вау. А шары у тебя что надо, — заметил я, удивляясь его самообладанию. Из них троих я бы поставил на то, что именно он станет тем единственным, кто расплачется при мысли об опасности. — И то, что мне это сойдёт с рук, на самом деле, так или иначе, Стэн, но не так уж и важно. Неудача – это особенность менталитета, понимаешь. И я от неё избавился. Даже если Хоумлендер подойдёт и раздавит меня, как букашку… Я уже выполнил то, что намеревался сделать, — сказал я ему, сунув руку в карман куртки и достав оттуда гранату. Он даже не дёрнулся, когда я подбросил активированную гранату в руке.      За мгновение до того, как она взорвалась, я зажал рычаг, не давая ей сдетонировать. Стэн, хоть и неохотно, но протянул руки и взял её.      — И этим было?      — Я просто хочу испортить тебе день.      От этого признания Стэн слегка дёрнулся, но я уже двинулся дальше. Другая граната была заряжена и вручена Виктории. Последней из всех стала Асами, которая открыто посмотрела на меня, принимая гранату.      — Меня обвинили в убийстве. В том, что я поджёг Лэмплайтера! Честно говоря, я до сих пор не могу прийти после этого в себя. Вся фишка этого парня была в огне. То, что его костюм мог загореться, как будто его облили бензином, кажется довольно серьёзной оплошностью, но что-то я отвлёкся, — начал я своё театральное представление, глядя на толпу и широко разведя руки. — А теперь, мой дорогой ассистент… Хоумлендер, будь любезен и открой гроб? — попросил я, улыбаясь от уха до уха.      Слишком уж прекрасная возможность, чтобы её упустить. Я с самого начала планировал импровизировать, и Воут подарили мне идеальную возможность. Хоумлендер замер, стиснув зубы. А реакцию Стэна я почувствовал только лишь потому, что тот находился в моём Пространстве. О, ещё слишком рано так напрягаться. Я ещё даже не начал!      Хоумлендер сделал многозначительную паузу, заставив меня в качестве напоминания помахать чекой от гранаты. Лицо его напряглось, а в глазах сверкнул гнев, когда он схватился за крышку гроба и рывком её открыл. Послышался ох, заставивший Хоумлендера взглянуть на гроб. Даже он, похоже, удивился тому факту, что там совершенно пусто. Я широко развёл руками, восхищаясь тому, насколько сейчас разъёб мозг всему миру.      — Я преступник. В этом я готов признаться. Но обвинения, выдвинутые против меня, ложны, — сказал я с улыбкой и проглотив смешок абсолютного ликования. Смятение прокатилось по толпе, словно камень, брошенный в пруд. И тогда я закончил всё заявлением:      — Потому что я не убивал Лэмплайтера! — бесстыдно солгал я, вызвав вспышку шума со всех сторон. Замешательство, недоверие – их ощутили все. А-Трейн оглядывался по сторонам, пытаясь поймать взгляд кого-нибудь с ответами. У Королевы Мэйв отвисла челюсть от такой откровенной херни. Даже Хоумлендер выглядел сбитым с толку.      — Это сделали Воут!      Я уже не мог остановиться. Я рассмеялся от хлынувшего взрыва протестов, и только лишь пойманные звуковые волны моего смеха не дали этому звуку разлететься эхом.      — Это ложь, — запротестовал Стэн, и лицо его стало хмурым, ноздри раздулись, и выглядел он по-настоящему разъярённым. Я действовал ему на нервы. Именно то, чего я и добивался.      Не стоило ему так реагировать. Теперь мне только и оставалось, что сыпать соль на рану.      — Вся эта показуха – чистый фарс. Трагедия, спланированная с одной единственной целью – ради прибыли Воут. Чтобы вы больше не чувствовали себя в безопасности. Чтобы вы обратились к Воут и их героям. Потому что Воут – это раковая опухоль, и она намерена распространяться и дальше. Им недостаточно контролировать средства массовой информации. Нет, они не успокоятся, пока не будут контролировать каждый аспект нашей жизни, — сказал я, поворачиваясь к Стэну, открыто на меня глазевшему. У Асами отвисла челюсть, а вот Виктория, что интересно, тоже на меня просто глазела.      — Ты лжёшь, — заявил Стэн, возмущение в его тоне было едва различимым за той яростью, которую он испытывал.      — Да, — согласился я тихим шёпотом, наклоняясь к нему. — Ты и впрямь думаешь, что правда имеет значение? Она их не волнует. Они хотят чего-то интересного, а не того, что соответствует действительности. Им нужны развлечения, а не факты. Видишь ли, Голливуд считает, что нам, плебеям, нравится история аутсайдера, потому что это старая сказка о том, как самому подняться на ноги. Преодолеть трудности... но это неправда. Мы не за это любим аутсайдеров.      — Мы обожаем грехопадение, — продолжил я, протягивая руку, чтобы потрепать его по щеке. — Но ты ведь знаешь это куда лучше, чем кто-либо другой, верно? В конце концов, ложь – это то, что твоя компания продаёт, — и после этого его глаза сузились в щёлочки. Вот это задело за живое!      Мне не нужно предоставлять доказательства. Мне не нужно быть надёжным источником. Всю мою ложь можно легко опровергнуть. Но это и неважно, потому что люди… люди не хотели, чтобы это было ложью. Эти люди не поверят никаким доказательствам, какими бы достоверными они ни были, и начнут спорить, что Воут прикрывают ложь ещё большей ложью. Они закроют глаза, заткнут уши и откажутся верить во что-либо, кроме того, что они считали правдой. Они станут очень громкими и неистовыми, и в итоге убедят в правдивости моей лжи других. Всё то же самое, что и с ложью Воут – о безопасности и защите, – только использовалось это против них самих.      И это действительно невероятно, что я смог просто выдумать что-то и безвозвратно испортить репутацию Воут. Сравнимо с суперспособностью.      Почему другие люди так не делали?      — Ты за это заплатишь, — поклялся Стэн, и я понял, что для него это стало сугубо личным. Хребет у него имелся. Я этого не ожидал. Я ожидал, что он окажется слабовольной сучкой, что заплачет при первой же опасности. Но теперь выходило гораздо интереснее. Будь Стэн безвольной сучкой, я бы его понял. Уважать бы не стал, но понять точно мог. Однако он оказался не таким. У него была выдержка. Мужество. Дерзость! —Даже если ты меня сегодня убьёшь, то заплатишь за это. Правительство США будет гоняться за тобой хоть до края света, убивая всех, кого ты знаешь или любишь. Надеюсь, твои пять минут славы того стоили.      Вот о чём я говорил. Так ведь намного лучше, чем будь он простой канцелярской крысой.      — О, Стэн… Мне кажется, я тебя возненавижу, — сказал я ему с любовью, положив руки ему на щёки и глядя в глаза. И от этого он, похоже, занервничал, встревожился тем, что его угрозы прошли мимо моих ушей. — Хорошо. Возводи оборону. Припрячь все козыри, что есть у тебя в рукаве, и приготовься их разыграть. Потому что, понимаешь… Я не хочу, чтобы всё вышло просто. В этом ведь нет ничего весёлого?      — Я... — начал Стэн, но наше внимание вдруг приковало к потолку, когда послышался громкий треск. Долю секунды спустя я был вынужден поменяться местами с Королевой Мэйв, возвращая её обратно на сцену. Сама же сцена раскололась, и на ней объявилась некая фигура, ударившая ногой снизу-вверх точно по тому месту, где я только что стоял.      — Мируко, — поприветствовал я её. Всё становилось только лучше и лучше. Мируко была героем и совсем недавно «заиграла на сцене», появившись незадолго до Синдер. Она была высокой, с рельефной мускулатурой и смуглой кожей, из-за которой её белоснежные волосы и рубиново-красные глаза выделялись ещё сильнее. А наиболее заметными чертами у этой и без того выдающейся женщины являлись её длинные и свисающие кроличьи уши с хвостом.      — Наконец-то! Достойный злодей, — ответила Мируко с широкой улыбкой на лице, которую можно было охарактеризовать лишь как кровожадную. Хоумлендер и Королева Мэйв стояли вместе на сцене, когда на ней появился А-Трейн, а в его руках виднелись гранаты, которые я вложил в руки заложников. — Постарайся продержаться подольше, ладно? Я целую вечность этого ждала!      А-Трейн дерзко ухмыльнулся, в то время как Синдер дала о себе знать вспышкой света и жара. Она стояла на своём месте с луком в руке, в то время как с её платья частично исчезла ткань. С другой стороны от меня уже стоял Чёрный Нуар, а прямо за моей спиной путь преграждал Дип. Похоже, я оказался в весьма затруднительном положении.      — Все твои бомбы обезврежены. И поставщика тебе стоит подыскать получше, а то все эти штуки палёные, — сказал А-Трейн, небрежно бросая бомбы к своим ногам. По крайней мере, хоть что-то сделал. Наконец-то.      — Это твой единственный шанс сдаться мирно, Хартлесс, — сказал Хоумлендер, уперев кулаки в бока и склонив голову набок при взгляде на меня сверху вниз. Видок прямо как из фильма. Комикса. Наверное, я с самого детства мечтал об этом моменте – мечтал о том дне, когда сойдусь лицом к лицу с Хоумлендером и Семёркой. Хоумлендер… он оказался именно таким, каким я и надеялся его увидеть.      — Сдаться? — спросил я, чувствуя, как меня охватывает трепет. — С какой стати я вообще должен это делать? Веселье ещё даже не началось! — сказал я, выдёргивая чеку на всех гранатах, и те мгновенно взорвались. A-Трейн бросил их к своим ногам, но они откатились достаточно далеко, чтобы задеть остальных. Со сцены раздались три мгновенных взрыва, и я даже сквозь крики толпы услышал, как A-Трейн орёт во всю глотку – его ноги покромсало осколками.      Как ни странно, именно Мируко добежала до меня первой. Она промчалась сквозь поднятую взрывами пыль, отправила ногу в мощном ударе мне в голову, и на долю секунды я мог увидеть лишь её голень. Спас меня чистый инстинкт, когда я поменялся местами с Чёрным Нуаром, вынудив того принять удар на себя. Его голова откинулась назад, и он отлетел на добрых три метра, но, перевернувшись в воздухе, приземлился на ноги. Синдер выпустила стрелу прежде, чем я поменялся местами с Дипом, заставив того вскрикнуть, когда стрела попала герою в плечо.      Зрительный зал погрузился в абсолютный хаос. Люди повскакивали со своих мест, расталкивая друг друга, и бросились к выходу. Чёрный Нуар бросился на меня, в то время как Дип стонал на полу, держась рукой за стрелу в плече. Катана сверкнула, как хлыст, и оказалась для меня слишком быстрой. Поэтому я поменялся местами с Синдер, услышав её проклятия, когда она была вынуждена скрестить клинки с Чёрным Нуаром.      Я осознал, что моё Пространство расширяется, кровь поёт в жилах, а сердце бьётся так, словно это сердце колибри. Раньше моё Пространство могло занимать площадь в шестьсот квадратных метров – со мной в центре получалось по триста квадратов с каждой стороны. А сейчас за несколько секунд моё Пространство увеличилось в разы. Почти до девяти сотен, и даже больше, если прикинуть. И это было идеально. Именно то, чего я хотел.      Я хотел сразиться с героями. Я хотел победить. Но в этом не было никакого смысла, если всё получится легко.      — Стой на месте! — крикнула Мируко, обрушивая на меня ещё один «удар топором» (п.п. тот же, что и самый первый, удар ногой снизу-вверх.). Я почувствовал, как она движется позади меня, но не мог сравняться с ней по скорости. Что за безумие. Она уже чуть дважды меня не убила за те секунды, когда я был вынужден поменяться местами с заводной игрушкой, брошенной на пол ранее.      И с благоговейным ужасом наблюдал, как пол прогнулся под силой её удара. В него словно ракетой запустили.      — А ты вёрткий. Мобильность хорошая, но я у тебя вижу лишь один-единственный козырь в рукаве, — произнесла она из дыма как раз в тот момент, когда выпрыгнула Синдер, выпустив при этом три стрелы.      Я поменялся местами с Синдер, которая, похоже, была готова к такому повороту. Она уничтожила свои стрелы как раз в тот момент, когда Чёрный Нуар захлопнул свою ловушку, которую он считал невидимой. Он взмахнул просвистевшим в воздухе клинком с намерением снести мне голову, в то время как Королева Мэйв бросилась на меня. Я понял, что они меня заманивают, и моя улыбка стала шире, когда я поменялся местами с Королевой Мэйв, а катана сломалась о её ключицу после того, как Чёрный Нуар завершил свой удар.      Оба мгновенно повернулись ко мне, но Мируко их опередила. Моё сердце подпрыгнуло к горлу, когда я почувствовал, как она рванула, а затем появилась передо мной с невероятной скоростью. Я почувствовал, как кто-то схватил меня за куртку и дёрнул вниз, и это, наверное, было единственной причиной, по которой моя голова всё ещё оставалась на плечах.      — Он не один! — крикнула Мируко, приземляясь на свободные сиденья, ведь толпа уже почти рассосалась.      Робин.      — Такого ты не ожидал, — напомнила мне Робин из выросшей у меня из-за спины руки, пока я оценивал свою позицию. Хоумлендер не сходил со сцены, сцепив руки за спиной и наблюдая за развитием боя. Мируко стояла рядами повыше. Синдер, Чёрный Нуар и Королева Мэйв – передо мной. А-Трейн покалечен, а Дип всё ещё ныл из-за своей руки.      А где Прозрачный?      И тут, чуть ли не в качестве дополнения к её словам, я почувствовал... нечто. Какую-то вибрацию, пронёсшуюся по моему Пространству. Я остановил её на полпути, подумав, что это какая-то атака. Мой взгляд метнулся в сторону источника, встретившись там с Викторией Ньюман, выглядевшей откровенно шокированной.      Ха. Ха.      Как интересно.      — О, да, я в меньшинстве, — согласился я, переводя взгляд с одного противника на другого. Те, кто ещё держался на ногах, адаптировались. Я не мог проделывать один и тот же трюк вечно, ведь они рано или поздно его раскусят. — Но проигрывают именно они, — продолжил я, схватив вибрации и бросив их в Королеву Мэйв. Я понял, что это была настоящая атака, потому что ту отбросило назад, будто её сбил грузовик. Героиня отлетела в сторону, а её костюм разорвало. В любое другое время я бы, возможно, на минутку задержался, чтобы полюбоваться на выглядывающую из её доспехов грудь, но сейчас время было неподходящее.      Мируко уничтожила выступ бельэтажа, на котором стояла, и бросилась на меня, в то время как я поменялся местами с заранее припрятанной спортивной сумкой. В тот момент, когда она приземлилась, я активировал взрыв. Вверх взметнулся столб пламени, баллон с пропаном с треском взорвался, но не успел я двинуться с места, как меня перехватили Чёрный Нуар и Синдер. Пот начал стекать по моей спине и лбу, когда меня вынудили уклоняться от стрелы после свапа с Чёрным Нуаром, и потом снова свапаться обратно, когда Синдер замахнулась на меня своими мечами. Лицо её отображало абсолютную сосредоточенность, а сама она выглядела полной решимости меня сразить. Такое даже немного возбуждало.      Началась эдакая игра в «собачку», во время которой я менялся с ними местами, едва избегая атак, которые с каждым ударом подступали всё ближе и ближе. Хуже того, всякая надежда на то, что Мируко выбыла из борьбы, бесследно завяла, потому что я почувствовал, как она движется, как раз перед тем, как земля подо мной ушла из-под ног. Балкон дёрнулся вверх, подбросив меня в том же направлении, но это также предоставило мне множество предметов для перемещения. Поменявшись с куском щебня, я поплыл по воздуху, оглядываясь на эту троицу.      Мируко выглядела немного потрёпанной, на её теле виднелось несколько ожогов, а ботинки в целом были чёрными, но улыбка на её лице стала даже ещё шире, чем раньше. Думаю, ей это нравилось так же сильно, как и мне.      — Здание окружено. Ты вдоволь повеселился, Хартлесс, а теперь пора уходить, — проинструктировала Робин, и я с раздражением заметил, как из Синдер, Мируко и Чёрного Нуара выросли конечности. Их руки и ноги были крепко скручены, и лишь одной Мируко удалось вырваться, так как она решила вывихнуть себе плечо, чтобы сбежать.      Я поменялся местами с гробом, приземлившись на сцене. Мой взгляд скользнул к Хоумлендеру, наблюдавшему за происходящим и не пошевелившему и пальцем, чтобы помочь. Интересно, что он там задумал? Почему он не помогал? На его губах заиграла лёгкая ухмылка, когда он посмотрел на меня. Единственное предупреждение, которое я получил, прежде чем его глаза вспыхнули красным, а его лазеры устремились на меня, когда гроб врезался в пол. Я снова поменялся с гробом местами, поворачиваясь, чтобы держать активировавшегося героя в поле зрения.      Все знали, насколько Хоумлендер силён. Все знали, насколько он прочен.      А вот чего многие люди не знали, так это того, насколько он быстр.      Хоумлендер возник передо мной, положив руку мне на плечо, а затем ударил кулаком в живот.      — Эта игра в кошки-мышки... — начал он, склонив голову набок, когда вдруг понял, что пробил кулаком лишь ткань. Мои органы остались у Робин.   — Давай, сейчас, — сказал я Робин, прежде чем поменяться местами со своим походным рюкзаком, и на мгновение увидел замешательство на лице Хоумлендера. Я оказался в канализации с заготовленным Робин набором предметов, с которыми я мог поменяться. И такой вот получился намёк на то, что мой диапазон увеличился почти вдвое, так как я сумел перескочить дальше нужной отметки. Я бросился бежать сломя голову, создавая и закрывая Пространства так быстро, как только мог. — Пространство, Пространство, Пространство, Пространство, — и вдруг запнулся, когда наверху взорвались бомбы.      В мой план изначально входило, что бомбы обезвредит А-Трейн. Проблема заключалась в том, что он не сделал этого с самого начала. И я не уверен, что у Робин самой бы хватило времени на их обезвреживание.      Ударная волна прокатилась по канализации как раз в тот момент, когда я скакнул в оставленный для меня минивэн. Тем не менее, когда я приземлился на заднем сиденье, то всё равно почувствовал проходящую через тело вибрацию. Посмотрев в заднее тонированное окно, я увидел зрительный зал – огонь хлестал через окна, выбивая двери, прежде чем само здание начало рушиться. Моё сердце от такого зрелища колотилось как барабан, пока я срывал маску и свой испорченный костюм, а Робин увозила меня прочь.      — Надеюсь, ты доволен, — выдала она раздражённым голосом. — Риск был совершенно неоправданным. Действительно ли оно того стоило? — спросила она, совсем не понимая, в чём тут дело.      Я не дал ей ответа, предпочтя и дальше смотреть в окно: там уже поднялся столб пыли, когда здание рухнуло… однако, сквозь дым, показался он. Хоумлендер. А у него на руках и на спине все остальные: Королева Мэйв, Чёрный Нуар, Дип, А-Трейн, Синдер, Мируко и Виктория Ньюман. Все они уместились плотненько, все ранены, но живы, и тогда он спустился на землю с серьёзным выражением лица. Я вздохнул, когда он переключил своё внимание на спасателей, чтобы убедиться, что обо всех позаботились.      — Да, — ответил я, вкладывая в слова всю свою душу. — Это того стоило.      …      Дополнительная сцена      — Ой, блядь, ой, блядь, ой, блядь… пожалуйста, пожалуйста, я вам всю хуйню расскажу! Вообще всю! Пожалуйста, просто отпустите меня, и я расскажу вам всё... — мольбы о пощаде были прерваны, когда Бутчер вонзил специально сделанное для суперов погоняло (п.п. это, если кто не знал, палка-шокер для скота, его ещё называют электропогоняло.) в бочину героя, заставив того закричать в агонии. От его красивого костюмчика почти ничего не осталось, когда он начал срывать его в подсобке, чтобы сбежать от Хартлесса удалось чуточку полегче. И он практически угодил прямо в лапы к Бутчеру, а тот понимал, что такую возможность упускать нельзя.      После выходки-то Хартлесса? Пройдёт несколько дней, прежде чем кому-нибудь придёт в голову искать Прозрачного.      — О, ещё как расскажешь, — согласился Бутчер, прижимая к его боку погоняло гораздо дольше, чем стоило. — Тут уж как пить дать.