22. Дебют.

      Пэнси Паркинсон наблюдала за своим лучшим другом со стороны и не могла разобрать ни одной своей эмоции в целом их море.        С укладкой, в дорогом строгом костюме, в новых туфлях, Малфой выглядел как мечта. Мечта любой девушки, которая любит мужчин. Если бы они не дружили всю жизнь, Пэнси даже могла бы мечтать о нем.        — Иди сюда, беда, — она подошла к Драко и убрала его руки от бабочки, с которой он мучился уже добрые пару минут, — нервничаешь, как девственница перед первым сексом.       Пэнси умело завязала шелковую бабочку на шее Драко и расправила ее пальцами, следом разгладив и пиджак, который замялся из-за его манипуляций руками.       — Я тогда так не нервничал, — выпалил Малфой, выдыхая.       — Убереги меня от подробностей, — Пэнси пальцами коснулась его волос и поправила выбившуюся прядь, — я даже немного завидую Грейнджер.       Девушка отошла назад и оценила вид перед собой. Малфой действительно был очень красив, особенно сейчас. Пэнси даже почувствовала легкую грусть от того, что у нее такого мужчины не было. Драко был для нее другом, дядей его сыну, ее подопечным, и Паркинсон была благодарна Богу за него. А теперь она была благодарна ему еще и за то, что он свел Малфоя с такой прекрасной девушкой, встречи с которой Драко ждал с таким трепетом и волнением.       — А почему дядя Драко такой нарядный? — в комнату, как ураган, ворвался Сэм, сразу же запрыгивая на большую кровать, — у него утренник?       Драко и Пэнси рассмеялись, проворачиваясь к малышу. Малфой остался стоять на месте, а Паркинсон подошла к кровати и села на нее, зазывая сына к себе в объятия.       — Почти, — она усадила малыша себе на колени и погладила по волосам, — у старшей сестры Эммы выступление, и Драко идет туда.       Малыш на секунду замолчал, задумался и тут же покраснел. Оба взрослых знали, о чем он подумал. Точнее, о ком.       — Там будет Эмма? — уже тише спросил Сэм, округляя и без того большие глаза.       Драко кивнул, поджимая губы в улыбке. Он был в восторге от детской влюбленности своего племянника, и отчего-то казалось, что со стороны Драко выглядит не лучше, чем крошечный влюбленный мальчишка.        — Я теперь хочу пойти с дядей Драко, — Сэм почти надулся и уткнулся в шею своей маме, бубня эти слова.        Пэнси лишь приоткрыла рот, удивленная. Она погрустнела вслед за сыном, слыша его расстроенный голос и видя потухший взгляд.       — Хочешь, я передам Эмме привет и приглашу ее погулять вместе с тобой? — Драко присел на корточки возле Пэнси с ребенком на руках и попытался заглянуть в маленькое личико.       Малыш лишь кивнул, утыкаясь еще глубже в объятия матери. Взгляд Пэнси вдруг стал злым и возмущенным. Она смотрела на Драко так, будто собиралась прожечь дыру.       — Если ты не встанешь прямо сейчас и продолжишь мять костюм, я сломаю тебе нос, — прошипела Паркинсон, сверкнув глазами.       Драко приоткрыл рот и поспешил подняться, понимая, что подруга права. Он отряхнул брюки, разглаживая складки, и вернулся к своему отражению. Все было идеально.        — Иди уже к своей принцессе, надоел, — хмыкнула Паркинсон, вставая с кровати вместе с сыном, — а мы будем ждать тебя тут со всеми подробностями.        Она подмигнула Драко, а он улыбнулся ей в ответ. Еще раз посмотрел на себя, разгладил лацканы пиджака и поспешил на выход.       К своей принцессе.

***

      Драко никогда не был в Балете. Он никогда не был в театре или в картинной галерее, за исключением того раза, когда он позвал туда мать, желая на самом деле встретить Гермиону. Поэтому сейчас он чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке.        Однако маленькая Эмма, тянущая его за руку через проход между рядами, которая всю дорогу в машине и по прибытии не замолкала, рассказывая про прошлые выступления Гермионы, очень успокаивала его.        — Мы всегда сидим в первом ряду, — продолжала малышка, когда они уже подходили к своим местам, — даже когда я была совсем маленькой, меня сюда приносили на руках. И бабушка говорит, что я только здесь не плакала, когда просыпалась.       — Так и было, — согласилась Дакота с широкой улыбкой, — она либо спала все время, либо просыпалась и тихонько наблюдала за сценой.       Драко тепло улыбнулся, представляя крошечного человека в руках миссис Грейнджер. Или в руках Гермионы. Что-то такое тягучее, приятное разлилось внутри, и Драко глубоко вздохнул. Он впервые подумал о девушке и ребенке одновременно. О своей девушке и ее сестре, но…       Тряхнув головой, Драко помог малышке расположиться, поправляя ее платье. Бабушка Дакота села по одну сторону от внучки и уже сложила руки на коленях, приготовилась следить за сценой. Драко собирался сесть сам, когда за спиной услышал до боли знакомые голоса. Он не спешил поворачиваться, прислушивался и надеялся, что ему кажется.       — Мадам Жакó, огромное спасибо, что вы прилетели, — женский голос точно принадлежал его матери, и Драко хотел сию секунду исчезнуть с того места, на котором стоял, — мы с Люциусом уверяем вас: вы не пожалеете. Мисс Грейнджер…       Слова звучали, как через толщу воды. Малфой приоткрыл рот и втянул воздух, прежде чем все-таки повернуться и сесть на свое место рядом с малышкой. Но стоило ему развернуться лицом к сцене, как его присутствие перестало быть незаметным.       — Драко? — голос отца прозвучал то ли с удивлением, то ли с презрением, разобраться было трудно. Да и младший Малфой давно не слышал голос отца, — что ты здесь делаешь?        Драко повернулся вполоборота и посмотрел на родителей. Нарцисса замерла в изумлении, смотря на сына. Люциус действительно приподнял брови и скривил губы в недовольной ухмылке. Лишь женщина, что была с ними, бросала взгляд на всех по очереди, не понимая, что происходит.       — Мама, отец, — Драко кивнул им обоим по очереди, приветствуя, — полагаю, сюда все ходят за одним и тем же. Предлагаю занять ваши места, уже скоро все начнется.       Драко проигнорировал отношение родителей к его присутствию здесь, а вот собственное волнение и нервозность скрыть было тяжело. Ему действительно хотелось уйти, и только тот факт, что он здесь ради Гермионы, удерживал его в кресле.        Нарцисса села прямо возле Драко, следом за ней та женщина, и последним был отец. Краем глаза Драко видел косые взгляды родителей, чувствовал их присутствие и понимал, что это будут ужасно долгие два часа.        — Зачем ты пришел сюда? — Драко услышал шепот возле уха, и его тело пробила дрожь.       Голос матери сочился недовольством, и в груди больно защемило.        — Я пришел поддержать и поздравить свою любимую девушку, — также тихо ответил Драко и выровнялся, показывая всем видом, что разговор окончен.        Свет погас, остались только софиты над сценой. Но Драко все равно видел, чувствовал заинтересованный взгляд матери, а после услышал, как недовольно она цокнула. Кажется, самое интересное еще впереди.       Дакота, которая наблюдала за развернувшимся инцидентом со стороны, кажется, понимала теперь, в кого Драко такой красивый. И почему его взгляд был таким грустным за ужином у них дома.

***

      Гермиона чувствовала весьма ощутимую дрожь во всем теле, смотря из-за кулис на сцену. Луна кружилась вокруг нее, сегодня не участвуя в спектакле, полностью посвящая свое внимание подруге.        — Я боюсь, — вдруг заявила Грейнджер, втягивая воздух.        Луна затягивала ее корсет и вдруг замерла, держа ленты в руках. Она наклонилась, чтобы взглянуть на лицо Гермионы, которая не моргала и продолжала сверлить сцену и других танцоров взглядом.       — Ты с ума сошла? — спросила Лавгуд и затянула костюм окончательно, завязывая ленты в узел и на бант, — сцена — твой второй дом. Ты танцуешь так, будто научилась балету еще до того, как научилась ходить.       Гермиона улыбнулась и попыталась расслабиться, понимая, что Луна говорила это не с целью успокоить. Она говорила правду.       — Я…       — Ты — самая лучшая балерина в мире, — Луна обошла Гермиону и коснулась ее плеч руками, заглядывая наконец подруге в глаза, — ты просто самая лучшая, знай это. Я рада, что ты вернулась, и теперь Балет в надежных руках.        Она обвела взглядом прическу Гермионы, поправила аккуратные бретели ее корсета и снова широко улыбнулась.       — Не заставляй меня нервничать, мне нельзя, — она чмокнула подругу в щеку, а затем отошла и указала рукой в сторону сцены, — они ждут тебя.       Гермиона приоткрыла рот, смотря на Луну в изумлении, не замечая скрытого подтекста в словах подруги. Она смотрела на нее с огромной любовью и благодарностью. Волнение отступало, заставляя все внутренности трепетать. Последние ноты, а следом — ее выход. Ее зрители ждут. Они ждали долго, и теперь точно будут рады видеть ее на сцене.        Прима-балерина Королевского Балета вернулась.        Подойдя почти к краю кулис, Гермиона встала на пуанты, напоследок обернулась через плечо, улыбаясь Луне, а потом снова вернула взгляд к сцене.       И сделала первый шаг. 

***

      Мир не существовал больше. Ни звука, ни души вокруг, кроме музыки и Гермионы на сцене.       Драко видел ее в разных ипостасях, он не единожды находил ее в балетном классе за занятиями с малышками и взрослыми девушками, видел, как она репетировала каждую из своих партий. Но сейчас…       Сейчас это было намного больше. Это была не та девушка, что сломала ему нос, назвала педофилом и плевалась ядом при удобном случае. Даже не та, которая улыбалась ему, обнималась и отдавалась его ласкам. Это была Гермиона Грейнджер — прима-балерина Королевского Английского Балета. Это была самая изящная, легкая, красивая и талантливая до умопомрачения молодая девушка, не сломленная тяготами жизни. Возродившийся из пепла белый Феникс, не меньше.       Драко даже не понял, как приоткрыл рот. Не понял, в какой момент мурашки зароились по его телу. Ему казалось, что он даже мог бы пустить слезу сейчас, насколько он был очарован, влюблен и восторжен своей… принцессой. Она действительно была принцессой, одной из тех, что были в книжках Эммы.       Краем глаза взглянув на малышку, Малфой улыбнулся шире. Малышка упиралась руками в подлокотники, едва усиживая на месте. Ее большие глазки блестели, широко раскрытые, пока она наблюдала за сценой.       Возвращаясь к сцене, глубоко вздыхая, Драко понял, что никакая она не принцесса. Королева. Королева его души и сердца.        И его сердце замерло очередной раз, когда Гермиона закончила свою партию. Она замерла в круге света, опуская голову, и Драко увидел, как тяжело она дышала. Увидел, как трепетали ее ресницы, пока она ждала окончания музыкальной композиции.       Громкая, давящая, звенящая тишина обрушилась на зал, а следом за ней такой же оглушающий шум.        Громкие аплодисменты зазвучали со всех сторон, и Драко обернулся. Он улыбнулся, когда увидел, что встал весь зал. Все зрители стояли и хлопали, что-то выкрикивали, и Драко не мог поверить.        Он не мог поверить в то, что она собиралась лишить себя всего этого. Не мог поверить, что она собиралась лишить своего зрителя всего этого.        И он точно больше не хотел позволять ей допускать даже мысли о том, чтобы уйти со сцены.        Ни за что.       Пока он рядом — она никогда не будет сомневаться в себе.       Драко, не сводя глаз со счастливой Гермионы, которая отдавала поклоны и принимала цветы от зрителей, которые подходили к сцене, сорвался за кулисы.       Ноги несли его, пока счастливая улыбка не исчезала с лица. Его сердце колотилось, как бешеное, а мысли перебивали друг друга. Но одна твердо держалась в голове: он совершенно точно и безвозвратно влюблен, и ему хочется кричать об этом на весь мир.       За кулисами Драко уже встретила Луна, улыбаясь. Малфой кивнул ей, приветствуя, и ринулся туда, где его уже ждал подготовленный букет цветов.        Поднимая розы в руках, ловко закидывая их на плечо, Драко пошел по направлению к сцене. В ушах звенело все сильнее по мере того, как он приближался. Руки дрожали, даже коленки подкашивались, когда он сделал первый шаг из-за кулис.        Гермиона, усыпанная цветами, обернулась. Ее счастливая улыбка встретила Драко, и вся тревога вмиг исчезла. Ускоряясь, Малфой в несколько шагов настиг девушку и одной рукой коснулся ее лица, притягивая к себе для поцелуя.       — Моя девочка, — он прислонился лбом к ее лбу и улыбнулся, видя смущенную улыбку девушки, — я поздравляю тебя. Ты…       — Мисс Грейнджер? — голос из-за спины перебил Драко, и он не успел договорить.       Оборачиваясь, вставая возле Гермионы, Драко приоткрыл рот, а затем тут же закрыл его, сжимая зубы.       Его родители стояли в сопровождении какой-то женщины, с огромным букетом цветов, и смотрели то на Гермиону, то на него. Ни в одной паре глаз невозможно было разобрать эмоции, но Драко знал одно точно: никто не был доволен картиной перед собой. И он тоже.       — Мистер и миссис Малфой, — подала голос Гермиона, — я так рада вас видеть!        Она широко улыбалась, будто ее совсем не заботило напряжение вокруг. Но она чувствовала его, ощущала каждой клеточкой тела и уже думала о том, насколько все это хорошая идея.       — Мы тоже рады вас видеть, мисс Грейнджер, — попыталась улыбнуться Нарцисса Малфой, то и дело бросая взгляд на сына, — и Драко…       — О! — Гермиона повернулась к Драко и подняла на него глаза, пытаясь игнорировать его пустой и одновременно злой взгляд, — да! Драко тоже пришел поздравить меня. И я хотела бы пригласить вас всех на ужин в честь… моего возвращения и…       — Вы вместе? — нахмурился Люциус, качая головой.       Гермиона приоткрыла рот, облизав губы. Теперь она точно была уверена: это была плохая идея.       Драко казалось, что мир замер. Когда Гермиона открыла рот и заговорила, он будто потерял связь с реальностью, впервые не зная, стоит ли ему вмешаться.       — А в этом есть какая-то проблема? — вскинув брови, спросила девушка, смотря сначала на Люциуса, следом на Нарциссу, а после поднимая вопросительный взгляд на Драко, — что не так с Драко?       Она вернула взгляд старшим Малфоям и увидела недоумение на лице обоих.       — Вы и наш сын, — начала Нарцисса, не зная, что и говорить, — это мягко говоря… неожиданно.       — Почему? — включила дурочку Гермиона, поправляя цветы в руках, снова бегая взглядом по всем присутствующим.       — Такая девушка, как вы, мисс Грейнджер… — Люциус злился и недоумевал одновременно, — Драко вам не пара.        Гермиона хмыкнула и едва не рассмеялась. Она никогда в жизни бы не подумала, что люди, которые так восхищались ей, которые так нравились ей, которые готовы были всегда ей помочь, судя по их последней встрече с Нарциссой, так ненавидели собственного сына.       — Я сломала Драко нос однажды, — Гермиона сделала мягкий короткий шаг вперед, будто закрывая Драко собой, защищая, и приподняла подбородок, — и очень много ругаюсь матом. И знаете…       — Гермиона… — вмешался Драко, будто чувствуя, что следующие слова могли быть неуместными сейчас.       — Балет не делает меня хорошей, как бокс не делает Драко плохим. И я это поняла очень быстро. А вы… мне жаль, что до сих пор не поняли, — Гермиона снова отступила, и теперь ее голой спины касалась рука Драко, — у меня больше нет родителей. Но они, как бы ни хотели, чтобы я стала врачом, поддержали. Меня, мои истерики, сломанные пальцы, дорогие пуанты и пачки.        Гермиона попыталась уложить цветы в одну руку, чтобы второй рукой взяться за ладонь Драко и переплести их пальцы. Она подняла на него взгляд, тепло, влюбленно улыбаясь.       — Драко поддержал меня, не зная, — Гермиона чувствовала, что вот-вот заплачет, — а я поддержала его.        Гермиона повернулась на старших Малфоев.       — Жизнь слишком коротка, непредсказуема, — Гермиона поджала губы, — мы не выбираем родителей, как и родители не выбирают детей. В один момент вы можете потерять все. И под всем я имею в виду вашего сына.       Гермиона еще сильнее сжала руку Драко, а затем молча сделала реверанс и поклонилась, чтобы в следующую секунду потянуть Драко за собой за кулисы.       — Я точно забираю эту девушку в Париж, — сказала мадам Жакó, а затем развернулась следом за парой и скрылась за кулисами.

***

      Ужин после выступления Гермионы прошел идеально.        Бабушка Дакота, Эмма, Драко и сама Гермиона, сидя за столом в ресторане, без умолку болтали, наслаждались компанией друг друга и не могли остановиться вспоминать дебют Гермионы.       Никто не вспоминал старших Малфоев, никто вообще не говорил ни о чем, что могло бы иметь какой-то негативный подтекст, что могло бы расстроить кого-либо из присутствующих.       Эмма, впечатленная выступлением сестры, время от времени вскакивала со стула и начинала становиться в стойку, кружиться и делала реверансы, вызывая улыбку и громкие аплодисменты не только у своей семьи, но и у других гостей ресторана.       Драко таял. От малышки. От Гермионы. Даже от бабушки Дакоты. Все три женщины Грейнджер заполонили его сердце и голову, и это точно было чистым счастьем для его.       Маленькая Эмма, которая уснула в машине, едва выпустила Драко из объятий, когда он занес ее в дом и уложил на постель.        Гермиона, укладывая и аккуратно раздевая малышку, поцеловала ее и накрыла одеялом. Выровнялась и посмотрела тепло на девочку, которая тут же обняла одеяло.       — Ложись отдыхай, — Драко чмокнул ее в щеку, приобнимая, — сегодня был тяжелый день. Ты большая молодец.       — Я… хочу сегодня побыть с тобой, — Гермиона развернулась в кольце его рук, — можно?       Она улыбнулась, прикусывая губу, и Драко улыбнулся в ответ, касаясь своим носом ее носика.       — После твоих сегодняшних слов… тебе можно вообще все, — Драко коснулся ее губ, нежно целуя, и тут же отстранился, заглядывая снова в карие глаза, — я люблю тебя.       — И я люблю тебя, — ответила Гермиона, прикрывая глаза, наслаждаясь новым прикосновениям любимых губ, в этот раз ко лбу.       Она оглянулась через плечо, отрываясь от Драко, посмотрела на сладко сопящую малышку, а затем заглянула за спину Драко. Бабушка Дакота кивнула ей, улыбаясь, стоя в коридоре.       Сегодня она могла почувствовать себя еще и девочкой подростком снова, которую отпускали к любимому. И она с удовольствием собиралась уйти.