Часть 7: проблемы стрел

      «Пагуба» медленно спускалась к единственному подходящему под её размеры космопорту на планете — столице, что жители незамысловато назвали «Эйдинфелл».       — Ну, хоть много названий не придётся запоминать, — фыркнул Гил, нервно сжимая новый телефон, в котором была подробная карта рек и озёр, которые он должен был создать из растаявших льдин и сугробов, которые не пережили рождение солнца. Это была важная задача, к которой он приступит сразу после высадки, из-за чего его не слабо потряхивало от нервов. Но собрав себя в кулак, он принял более торжественный вид. В конце концов, им всем было важно произвести хорошее впечатление на родную планету Одина, если они хотят получить здесь поддержку, ну или хотя бы временный приют. Без сомнений, «Пагуба» очень комфортабельна, но Гил уже не мог жить под потолком и с абсолютно идеальным воздухом, в котором так мало запахов.       — Гил, сосредоточься. Скоро двери откроются, — ткнув его в бок локтем, прошипела Мэгги, стараясь придать себе самый цветущий вид из всех возможных. На её голове была целая оранжерея, но, вспомнив про свои коралловые рожки, Гил промолчал и просто кивнул, уставившись на дверь. Ему хотелось как можно быстрее пройти через встречу и приступить к работе. Заложенные в нём «заряды силы», как будто толкали его вперёд, призывая к действию. Было правда немного страшно из-за того, что самый старший член их команды слёг из-за слишком частой «раздачи сил», однако телефоны, к которым напрямую был подключён Аллай, своей тяжестью успокаивали его. Особенно после слов Одина о том, что нужно быть начеку из-за его брата. Как говорится, нет лучшего средства от интриг, чем умный друг. И что-то подсказывало Гилу, что самый умный его друг на данный момент — искусственный. Что как-то... Грустно.       «Мда. Докатился», — только и успел подумать Гил, прежде чем дверь наконец открылась и явила их Эйдинфеллю.

***

      Один крепче прижал к себе Аву. Отдача от зажигания солнца оказалась больше, чем они ожидали, из-за чего Айр отрубилась. Поэтому Одину был отдан чёткий приказ от Вайна, который не смог пойти с ними, что Аву Арроу обязан, (что было несколько раз подчеркнуто в разговоре), нести на руках, потому что:       А: народ любой планеты любит образ мученика, что страдает ради их блага.       Б: это покажет, что она ему доверяет, так как из всех спутников она будет на руках именно у него.       В: что вытекает из Б — связь Одина и девушки, что зажгла солнце, укрепит его положение в обществе, что может помочь ему в грядущем противостоянии с его братом, которое, по мнению Арроу и Рогли, однозначно будет.       — Так что взял её на руки, и неси так, словно у неё нестабильный ядерный заряд внутри! И учти, накосячишь — выкину на ближнюю орбиту твоего нового солнца, — смерив в Одина предупреждающий взгляд, приказал Вайн, пытаясь поудобнее устроиться на своей новой каменной кровати. — И если что случится — сразу звони мне. И другим это передай. А теперь иди отсюда. Я спать буду.       И, не успел Один даже выйти из комнаты, как за его спиной раздался мощный храп. Кажется, способность даровать союзникам «заряды силы» действительно была изматывающей вещью.       «Хотя создание огня, способного зажечь солнце или марша миллионов душ нам тоже легко не далось» — подумал Один, смотря на Аву, которая уютно уместилась в его руках. «Чудо для Эйдинфелля» спало самым сладким сном, и Один искренне желал, чтобы люди, собравшиеся встречать «Пагубу», не разбудили её своими голосами. Однако его опасения были напрасными. Всё, кто собрался встречать корабль, всё, кто видел, что сделала Ава — всё они... молчали.       Одину казалось, что они случайно оказались в вакууме. При таком количестве человек не слышно ни единого голоса. Лишь свист лёгкого ветра разбавлял тишину.       Чувствуя, как под ложечкой засосало от волнения, Один сделал первый шаг. Он нёс Аву на своих руках не опуская взгляда, гордый и прямой, как и полагается его фамилии. Однако внутренний страх всё ещё съедал Одина — но ровно до тех пор, пока его нога не ступила, наконец, на начавший таять после порыва солнечного ветра снег. Перед его глазами встала удивительная картина: тысячи людей — от детей до стариков, от мужчин до женщин, от крестьян до встречающих их королевских гвардейцев — встали на одно колено, не отрывая взгляда от девушки, которую он нёс на своих руках.       В их глазах была благодарность. Были слёзы счастья от вернувшегося солнца. Слёзы печали — из-за того, что их близкие не дождались этого дня. Их глаза слезились от света, от которого они уже отвыкли. И ещё многое было в этих глазах, которых Один не смог разобрать, однако слёзы и нежная любовь, направленная на Аву, объединяли их всех. И, словно почувствовав эти взгляды, девушка проснулась.       Она медленно разлепила веки и обвела взглядом тех, кто на неё смотрел. И то ли испугавшись такой толпы, то ли просто решив, что раз опасности нет, то можно спать дальше, Ава отвернулась от людей и, уткнувшись в грудь Одина, закрыла глаза. Тот же не удержался от нежной улыбки и, прижав маленькое солнышко посильнее, зашагал прямо в волчье логово, что по ошибке носило звание королевского дворца...

***

      — Присаживайся, — указав на второе кресло рядом с камином, сказал Оллай, стряхивая пепел с сигареты на пол. Один недовольно проводил падающий пепел взглядом, и уселся на предложенное место.       Набив свою трубку, он, уже скорее по привычке, закурил её, ожидая, когда брат соизволит начать разговор. Сам Один решил его не начать, зная, что в случае с Оллаем лучше вести переговоры с оборонительной позиции. К его счастью, долго ждать не пришлось.       — Признаю, даже ты умеешь удивлять в хорошем ключе. Я не поверил близнецам, когда они передали, что ты нашёл уже двух, однако теперь, когда я увидел тебя и твою весёлую компашку... Даже мой скептицизм начал осыпаться. Особенно когда я вижу своего непутёвого братца. Горничные, конечно, говорили, что по словам Мэгпай, ты тоже сосуд, но я подумал, что у тебя просто в более всё плохо зажило, вот и мерещится всякое. А теперь передо мной сидит Один с фиолетовой кожей, рогами и внушительными клыками. И мне чертовски сильно захотелось узнать, как ты до такого докатился. Так что рассказывай, — закончив свой монолог приказом, сказал король Эйдинфелла, откидываясь в кресле.       Один же лишь выдохнул дым и начал неспеша, подбирая каждое слово, рассказывать о приключившихся с ним и его компанией злоключениях. Ему не хотелось рассказывать брату лишнее, поэтому рассказ занял всего четверть часа, после чего он сам откинулся в кресле и сквозь полуприкрытые веки смотрел на короля, что начал задумчиво перебирать пальцами.       — Как долго вы собираетесь здесь оставаться? — наконец, додумавшись до чего-то, спросил Оллай.       — У Н-нас сейчас нет ос-собых планов, — уклончиво ответил Один.       — Свадьбу смогут организовать только к концу недели, — задумчиво произнёс Оллай, что-то подсчитывая в голове. Брови Одина взлетели вверх.       — К-какую св-вадьбу?       — Мою. Мою и Авы, — переведя взгляд на брата, заявил король, затягиваясь сигаретой. Один мгновенно вскочил и с подозрением посмотрел на брата. Даже он не будет так плохо шутить. Особенно на такие темы.       — Ч-что ты з-задумал?       — Не скачи, не горный козлик. Я просто собираюсь... помочь тебе сохранить слово. У тебя нет сил, нет влияния. Твоя помощь будет мизерной и едва ли значимой, в то время как у меня есть люди. Есть технологии. И есть информация. Однако мне нужно что-то соразмерное тому, что я потрачу. Брак с девушкой, «что зажгла солнце», вполне покроет расход моих сил и не вызовет у стариков из совета вопросов вроде: «А почему мы в это вмешиваемся?». В конце концов, за свою королеву народ пойдёт против ТИТАНа гораздо охотнее, чем сейчас, — спокойно разъяснил брату Оллай.       — Но м-мы же зажг-гли солнце! — указывая на окно, ошарашенно заявил Один. Оллай усмехнулся:       — И спасибо. Причём большое такое, с медалькой для всех, а тебе ещё и на ушко шепну что знаю о пропаже Мэгпай. Однако большего дать не могу. Если бы вы сначала пришли ко мне и потребовали армию в обмен на зажжение солнца, то мы могли бы договориться, сторговаться на эту тему. Однако стоимость уже сделанной услуги очень низка, братец, — цинично усмехнулся Оллай, выбрасывая окурок в камин ловким броском. Один же проводил окурок взглядом, и, плюнув на всё, достал из кармана телефон и позвонил Вайну. Тот мгновенно взял трубку.       — Что случилось? — заспанным голосом, но быстро и чётко ответил дядя Авы.       — П-помните вы об-бещали выкинуть меня на ор-рбиту звезды, если с Авой что-то с-случится? — невинно хлопая глазками, спросил Арроу у бывшего «гвардейца».       — Помню-помню. И что уже у вас случилось? — понимая, к чему идёт разговор, сурово спросил голос с той стороны.       — Да мой б-брат собирается на ней ж-жениться, — как ни в чём небывало заявил Один, смотря на расслабленного Оллая. Тот лишь усмехнулся над поступком младшего брата и закурил новую сигарету.       — Значит так. Один, бери его и тащи на корабль. Подвезём поближе к звезде, и я его раскручу за яйца и кину в её сторону. Если управишься в течение десяти минут — не полетишь вслед за ним, — спокойно, словно объясняя, как работает кофемашина, приказал Одину Вайн.       — Очень не советую пытаться такое провернуть. Я король на этой планете. И если не хотите осложнений, то лучше подумайте над моим предложением, — точно таким же голосом ответил Оллай. В трубке на мгновение затихло. Однако, всего через пару мгновений голос Вайна раздался вновь, давая новые инструкции:       — Отмена. Один, потроши его там, прям на месте. Кишки на люстру, сердце — в камин и прочую веселуху. Оставим всё так, словно это религиозный обряд сошедшего с ума от тяжести правления подростка. Тебя отмажем, даже королём будешь. Аллай сейчас просканирует стиль письма твоего братца и подделает дневник, где тебя опишет как единственного достойного человека на всей планете. Аллай, сможешь закачать на компьютер подобную галиматью?       — Никаких проблем, сэр. Я уже в системе, — раздался из ближайшего динамика знакомый Одину голос. Стоявшие в комнате технологии Сборщиков несколько раз мигнули, подтверждая сказанное. Оллай, увидев и услышав всё это, лишь тяжко вздохнул и поднял руки вверх.       — Тише. Вы победили. Я проиграл, — насмешливо произнёс король, но быстро вернулся в серьёзное состояние и спокойным голосом проговорил: — А теперь обсудим наши дела как взрослые люди.       — Согласен, — раздался из динамиков голос Вайна. — Один, можешь идти. Ава начинает просыпаться, и будет лучше, если рядом будешь ты, а не незнакомые ей люди.       — П-подождите! Он м-мне должен информ-мацию о Мэгпай! — встал на дыбы Один.       — Ей заинтересовался ТИТАН. Он потребовал её, а взамен обещал закрыть глаза на утечки данных и обеспечивать каждый месяц вещами первой необходимости. Я согласился, — скучающим голосом, словно говорил о продаже старого канделябра, выдал правду о младшей из тройняшек Оллай.       — К-как ты мог!? С-собственную сестру от-тдать ТИТАНу! — собравшись, как кобра перед прыжком, прокричал брату Один. Он был готов рвать и метать, и казалось, что стоит Оллаю сказать что-то, что ему не понравится, как крепкие когти молниеносно пройдутся по горлу бывшего брата.       — В старые времена короли отдавали сестёр и дочерей за тех, кто мог больше предложить. Здесь такая же ситуация, — пожав плечами, мол «обычное дело», бросил Одину Оллай, даже не поворачивая голову в его сторону.       — Один, Ава почти проснулась. Иди к ней, — раздался голос из динамика за спиной. Один хотел махнуть на этот приказ рукой, и оказавшись в один прыжок рядом с братом, вспороть тому брюхо, но голос продолжил говорить: — Я знаю, что ты чувствуешь и что хочешь сделать. Я не осуждаю и не останавливаю. Просто напомню, что самая болезненная казнь — сожжение заживо. И я думаю, что многие закроют глаза, если Ава обнимет короля до состояния, ну скажем, well done. Так что иди к Аве, Один.       Голос намекал, что неповиновение обойдётся дорого, и Один, скрипнув зубами, повиновался. А Аву он и вправду кое о чём попросит. Нет, не обнять Оллая — слишком много чести будет. Пускай с ним станцует.       «Жарено-давленые ноги короля! Вот это блюдо!» — зловредно подумал Один, заворачивая по коридору. У него и так была причина наведаться к ТИТАНу, однако теперь это стало его обязанностью. И он её выполнит.       «Тем более, когда под боком есть маленькое солнышко» — открывая дверь к Аве, успел подумать Один, прежде чем заметить, что при мыслях о ней на лице появлялась невольная улыбка.

Ну и пусть будет.