Love in the air

Её сердце билось в бешеном ритме — и он слышал каждый удар, словно собственный. Маару казалось, что оглохнет от этого стука. Приятная причина потерять слух. Он откинулся назад, не отрывая взгляда. Облизнул влажные губы — на языке расплылась терпкая сладость. Рука нырнула в складки простыни, обхватила её ногу и сжала, не давая отстраниться. Она сидела на нём, ладонями упираясь чуть выше живота. Грудь в красном лифчике вздымалась, одна лямка соблазнительно сползла с плеча. Волосы растрёпаны — его работа. Нижнюю губу прикусила, дыхание затаила, глаза не отпускали, выжидая. Весь мир — прямо перед глазами. Только его. — Не заставляй меня ждать, — выдохнула, слегка ёрзнув на его бёдрах. Драгоций потянулась вперёд, целуя снова — жадно, без смущения. Каштановые пряди коснулись кожи, коготки впились в грудь и медленно спустились вниз, оставляя горячую полосу. Маар зашипел, отстраняясь, но удерживая её на месте. Взгляд стал тяжелее, дыхание — глубже. Едва заметно улыбнулась, будто бросая вызов. Тонкие пальцы вновь скользнули по груди, задержались, снова пошли вниз. — Я же отомщу, — прохрипел он, вцепившись в шею и потянув зубами нежную кожу. Она тихо вскрикнула, но не отстранилась — наоборот, наклонилась ближе, открывая больше пространства для него. Он слышал, как сердце ускорилось. Каждый удар отдавался в груди, подталкивая сильнее любых слов. Ладонь уже скользила по внутренней стороне ноги, пальцы двигались медленно, нарочно дразня, и биение становилось всё быстрее. Драгоций нетерпеливо опустила взгляд вниз, потом снова подняла его, встречаясь с зелёными глазами. — Клянусь, если ты сейчас не… — договорить не успела: короткий, негромкий стон сорвался с губ, и он уловил, как её сердце на мгновение сбилось с ритма. Пальцы прошли под тонкую ткань белья, уверенно и без колебаний, исследуя изнутри. — Боже… — выдохнула, запрокидывая голову назад. Подалась навстречу, зарываясь руками в волосы. Биение стало гулким, почти оглушающим. — Кто? — он чуть отстранился, глядя снизу с усмешкой. — З-заткнись, — слова сорвались сквозь зубы, но блаженство всё равно застыло на лице. — Ах так, — наигранно обиделся Броннер, замер и медленно убрал руку. Захарра разочарованно выдохнула, словно у неё отняли что-то важное. — Что? — она поджала губы, вскинула брови и уставилась на него, не отводя взгляда. Он не спешил отвечать. Только медленно откинулся на подушки, расслабленный и самодовольный. Пальцы скользнули к лифу, двигаясь неторопливо, как будто у него было всё время мира. Ладонь легла на спину, медленно скользя вверх-вниз в поисках застёжки. — Я тебя ненавижу. — Врёшь, — уголок губ дрогнул, — ты без ума от меня. С первых дней. Она цокнула языком, закатила глаза, но улыбка всё равно тронула губы. — Придурок, — бросила беззлобно. Одним лёгким, почти ленивым движением он расстегнул бельё. Захарра проводила взглядом, как лифчик, небрежно снятый им, полетел в сторону и исчез где-то в углу комнаты. Снова перевела взгляд на него. Маар изучал её так, словно запоминал каждый изгиб. Изумрудные глаза скользили по телу медленно, задерживаясь на груди, отчего внутри становилось ещё горячее. Она не чувствовала неловкости. Наоборот — хотелось выпрямить спину, расправить плечи, дать возможность рассматривать дольше. Она любила его внимание. — Нравится? — спросила, чуть приподняв подбородок. Броннер не спешил отвечать. Большая ладонь легко скользнула по талии, будто запоминая каждый изгиб. Пальцы задержались на бедрах, чуть сжали. Он поднял взгляд — и в нём было что-то, от чего по коже побежали мурашки: смесь хищного интереса и едва заметной мягкости. — Очень, — улыбнулся. — Ты прекрасна. Голос был тихим, хрипловатым, и от этих слов у неё перехватило дыхание. Где-то в груди затаилось странное тепло, которое она попыталась спрятать, закусив губу. — Ты издеваешься, — выдохнула, наклоняясь чуть ближе, будто проверяя, насколько он готов к ответу. — Наслаждаюсь. Он медленно провёл ладонью по спине — не спеша, лениво, но так, что каждое движение казалось вырезанным на коже. Захарра чувствовала, как от этих кругов и линий по телу расползается ток. — Я же могу уйти, — склонила голову набок, но в голосе не было ни намёка на решимость. — Можешь, — пожал плечами, хотя пальцы на талии сжались чуть крепче, будто опасаясь, что она и вправду попытается. — Только из нас двоих больше всего этого хочешь ты. Пауза. Не неловкая — густая, тягучая, от которой хотелось дышать глубже. Он провёл кончиками пальцев от талии до линии живота, но остановился, не идя ниже. Взгляд — цепкий, ждущий. — Скажи… — поднял глаза, задержав их на лице. — Скажи, что хочешь. Она закрыла глаза, делая медленный вдох, будто слова раздражают больше, чем прикосновения. — Хочу, — сказала шепотом, почти с вызовом. Он ухмыльнулся так, словно выиграл партию в долгой игре. Заставить Драгоций играть не по её правилам — задание со звездочкой. Руки сомкнулись на талии — крепко, решительно. В следующее мгновение она оказалась внизу, едва успев выдохнуть короткий вскрик от неожиданности. Она лежала под ним, и на секунду всё замерло. Он не спешил — будто смаковал факт, что теперь контролирует игру. Маар провёл взглядом по лицу, шее, ключицам, будто решая, с чего начать. Тепло дыхания скользнуло по коже, и Захарра почувствовала, как сердце стучит где-то в горле. — И чего же ты хочешь? — голос был низким, чуть насмешливым, но с опасной мягкостью, от которой дрожали пальцы. Она не ответила сразу, только приподнялась навстречу, заглядывая в глаза. Ладонь легла на ногу, пальцы чуть сжались, и молчание стало ещё тяжелее. — Скажи, — он почти коснулся губ, но намеренно не поцеловал. — Я подожду. Она прищурилась, как будто собиралась бросить колкую реплику, но вместо этого лишь облизнула пересохшие губы. Мягко отыскала его руку и провела по животу, спускаясь ниже, аккуратно укладывая пальцы под ткань. — Ты не доработал, — прошептала прямо в губы, оставив короткий поцелуй, после чего расслабленно рухнула на подушки. Броннер тихо усмехнулся, уткнувшись носом в её ключицы, и будто невзначай провёл пальцами туда, где её дыхание сбилось. Она зажмурилась, пальцы сжали простынь, но он не спешил, будто проверял каждую её реакцию. Губы скользнули по шее, задержались на ямочке между ключиц, потом коснулись груди, и вновь вернулись к её лицу, оставив короткий поцелуй в уголке губ. Он поднял взгляд, и в его глазах было то самое — намерение дразнить до последнего. — Если что, я установил звукоизолирующий эфер, — произнёс он, а в подтверждение укусил чуть сильнее, чем стоило, и девушка взвизгнула. — Идиот, — пробормотала она, захлебываясь от острых ощущений. Его пальцы ласкали изнутри. Губы скользили по шее, ключицам, груди, то нежно целовали, то пробегали лёгкими касаниями, словно рисовали невидимые узоры. Захарра тихо стонала, сжимая простыню, позволяя раствориться в ощущении. Маар на мгновение оторвался, с блеском в глазах наблюдая, как она дрожит под ним, как каждая реакция — музыка, которой он управляет. Внутри всё сжималось, сердце будто подхватило ритм её же, но он знал — это только начало. В голову пришла дерзкая мысль, и захотелось довести её до конца прямо сейчас. Маар медленно потянул простынь вниз, открывая всё больше её тела взгляду. Он скользнул ниже, не спеша, как хищник, приближающийся к добыче. Его ладони легли на её колени, мягко, но настойчиво разводя их в стороны. Захарра приподнялась на локтях, глядя на него с вопросом и вызовом одновременно. В полумраке его зелёные глаза казались ярче, чем когда-либо — они горели смесью желания и твёрдой решимости. К горлу подкатывал ком, щеки полыхали жаром. — Маар… — выдох сорвался с губ, и в этом звуке было всё — просьба, предостережение и едва заметный вызов. Он ответил лёгкой, почти ленивой усмешкой и опустился ниже, рассеянно касаясь губами её коленей, медленно поднимаясь вверх по внутренней стороне бёдер. Каждое движение казалось нарочито неторопливым, как будто он хотел, чтобы она успела сойти с ума от ожидания. Захарра чуть не задохнулась от нахлынувшего жара, будто воздух вокруг стал слишком густым. Зубы легко поддели край тонкой ткани, и полоска поддалась. Он медленно стянул её вниз, не сводя с неё взгляда, словно проверяя, насколько далеко она готова его пустить. Пальцами подхватил и откинул туда же, где уже лежал лифчик. Вернувшись глазами к ней, задержал паузу. — Ты ведь хотела, чтобы я замолчал, — тихо произнёс он, и в его голосе смешались тёплый шёпот и хищная насмешка. — Я знаю способ. Она открыла рот, собираясь ответить, но воздух в лёгких перехватило — вместо слов вырвался тихий, сорванный стон. Тёплое, влажное прикосновение обрушилось на неё, сначала едва касаясь, будто пробуя, а затем смелее, глубже. Каждая секунда растягивалась, пульс сбивался с ритма, и в голове не оставалось ни одной связной мысли. Пальцы сами вцепились в простынь, спина выгнулась, подталкивая его ближе, а губы дрогнули в беззвучном шёпоте его имени. Она захлебнулась в дыхании, пальцы сами нашли его плечо, цепляясь, будто это могло удержать её на месте. Всё вокруг сжалось до тепла его ладоней и ритма, задаваемого каждым движением. Когда накатившая волна отступила, её охватило блаженное, тягучее тепло; она не сразу заметила, как он чуть замедлил, а потом и вовсе остановился. Маар поднял взгляд, задержавшись на её лице, и чуть приподнялся, вытирая губы тыльной стороной руки. — Довольно? — в его голосе было самодовольство, но и что-то мягкое, почти нежное. Захарра не ответила — только тяжело дышала, чувствуя, как пульс медленно приходит в норму. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она, но уголок губ всё же дрогнул. — Что в переводе значит: «Я тебя люблю», — он улыбнулся, чуть наклонив голову. — И я тебя. Захарра смущённо закусила щёку изнутри. Его взъерошенные её руками волосы придавали ему забавный вид, но в глазах всё ещё плясали опасные огоньки. Она молча подняла руку, мягко провела ладонью по его щеке — и, не отводя взгляда, притянула ближе. Их губы встретились в долгом, тёплом поцелуе, в котором растворилось всё сказанное до этого. Отстранившись, он загреб её в охапку, и под её сопровождающий визг накрыл одеялом. Захарра уютно устроилась у него на груди, пальцем вырисовывая невидимые узоры на животе. Её дыхание медленно выровнялось, бешеное сердцебиение успокоилось. Наступила тишина — и Маар наконец-то мог услышать собственные мысли. — Постой, — внезапно поднялась она. — А ты… — неуверенно начала, но он не дал договорить. — Не сегодня, — улыбнулся он, возвращая её на прежнее место. — Нам завтра рано утром в Расколотый Замок ещё. — Какой ты ответственный, — она зевнула, прикрывая рот рукой. — Нет, я просто видел, как Чёрная Королева наблюдала за нами, когда мы шли ко мне. Она сразу всё поймёт. Хотя, впрочем, она и так уже догадалась. — Ты мудак! — Захарра снова подорвалась и ударила его кулаком где-то в районе ребер. Броннер рассмеялся. — Она теперь точно подумает, что… — Что? — он с интересом посмотрел на неё, но она замолчала, прищурившись. — Нам ведь давно не по шестнадцать, — ласково перекинул он ей волосы через плечо, оставляя руку на шее. — Взрослые мальчики и девочки часто… — Ой, заткнись, — не дав ему договорить, Драгоций резко положила ладонь ему на лицо и с лёгким движением отбросила назад на подушки. Маар снова рассмеялся, а она улыбнулась, слегка прикусив губу. Легла на прежнее место, вздыхая. Действительно, чего она так нервничает? Ведь и так всем давно известно, что Захарра и Маар — пара. Хотя вслух они этого не озвучивали, но это было очевидно по их переглядам, колким фразам, которые уже напоминали флирт, и тайком переплетённым пальцам на занятиях. Ну и что с того, что их застали вместе по дороге к нему? У них же должно быть право на уединение, хотя бы ночью, когда не надо слушать лекции или отправляться в очередные путешествия во времени. Она закрыла глаза, погружаясь в тёплое, спокойное пространство своих мыслей. Они путались и плыли, как лёгкие облака — без спешки, без забот. Сердце постепенно замедляло ритм, дыхание становилось ровным и глубоким. Она была где-то между сном и явью, ускользая от всего мира. Маар осторожно провёл пальцем по её волосам, следя, как расслабляется её лоб и веки становятся всё тяжелее. Наклонился ближе, нежно поцеловал в висок и прошептал: — Спишь. Он улыбнулся, откинулся на подушки рядом и, чувствуя возле себя её тепло, наконец позволил себе погрузиться в сон.