Глава 10: где мы сейчас?

Рассвет – словно спичечный огонёк во тьме: внезапное сияние средь тёмного и мутного неба, делающее его цвет светлее, превращая спичку в лампочку посередине неба. —Рассвет... – мечтательно говорил Эндрю, смотря сквозь окно на балконе. —Солнце золотое.. Твои глаза тоже. – попыталась пофлиртовать Узи. Девушка была слегка смущена тем, что сказала только что, накручивая локон своих фиолетовых волос на палец. Парень же, заулыбался, и его тепло чувствовалось в холодном воздухе даже за закрытым окном. —Оу-у-у, Узи! – он нежно обнял её, поглаживая по голове. Фиолетововолосая упала в объятия в ответ и сразу же вспомнила, как падала в них же этой ночью. Из её сонной головы так и не выходил поцелуй. Тот самый первый поцелуй. Такой неожиданный, такой сладкий, такой приятный, словно всё в этом мире замерло в течение этого момента. Сердце трепетало взбешённо, и даже Эндрю чувствовал его биение, притянув возлюбленную к себе. Он продолжал гладить её по голове, сглаживая взъерошенную причёску. —Андрюх.. – сонно говорила Узи, – Может, мы здесь и спать ляжем? Когда мы сидели на ковре он казался мне таким мягким.. Ва-а-а-ах... —Если ты так хочешь – я с радостью, любимая! – он обнял свою сонную девушку крепче. —Хе-хе.. Любимая... Любимый. Эндрю лёг на пол, почувствовав тепло от него. Узи сделала то же самое. Как только она легла, её глаза начали смыкаться, но она вырывалась из царства Морфея, ведь перед сном ещё желала посмотреть на эту сладкую улыбку тёплых губ Эна. Она повернулась на бок, смотря на парня вдохновлённо, любуясь его лицом. Объект обожания совершал те же действия. —Мяу.. – послышалось пискливое мявканье за дверью. Влюблённые удивлённо смотрели друг на друга. Узи совсем уже и забыла о том, что у Эллиоттов есть котёнок, ведь тот весь вечер не выходил. —Кольт вышел... – улыбался Эн, – Весь вечер спал у Таси. —Мы впустим его? – ожидающе спросила Узи. —Конечно! – парень поднялся на ноги и открыл дверь балкона, куда только что забежал взъерошенный котёнок. Узи приподнялась на коленях, наблюдая за котёнком, которого до этого видела только на фотографиях: —Кольт! Какой ты хорошенький.. – девушка, всё ещё вырывающаяся из сонного царства разговаривала с котёнком, слегка прикасаясь к нему своей бледной рукой. Он же, ластился к ней и тёрся о её руки. —Ты ему понравилась.. – подметил Эндрю, склонив голову на её плечо. —Андрюх, у тебя башня тяжёлая, убери... – отстранённо сказала Узи, в чьём голосе чувствовались нотки незначительного раздражения. Фиолетововолосая взяла котёнка на руки, гладила, ласкала: —Давай он будет спать здесь.. – предложила девушка, уже привязавшись к питомцу. —Боюсь, Кольту станет холодно... Давай уже спать будем, а днём вы с ним пообщаетесь? Заторможенно посмотрев сначала на Кольта, а потом на Эндрю, Узи сделала свой выбор: —Да. Пожалуй, да... Парень выпустил котёнка. Теперь, лишь Узи и Эндрю на балконе. Лежат, смотрят в глаза друг другу... Паренёк слегка подрагивал от прохладного воздуха несмотря на то, что окно закрыто, а балкон здо́рово утеплён. Заметив то, что возлюбленный дрожит, фиолетововолосая обняла его без всякого желания отпустить. Она привыкла к холоду, и это надо как-то использовать. В своей закалённости она нашла возможность помочь парню и обнять его. Покраснев, словно августовский помидор, Эндрю не сдержался и снова прикоснулся своими губами к губам Узи. В глазах фиолетововолосой, напоминавших две чёрные дыры, засияли только что попавшие туда маленькие звёздочки. Она приняла этот поцелуй и продолжила его. Девушка была всё такой же сонной, но держалась за возможность не спать и продлить этот момент, ибо если они так и уснут, а потом их найдут на балконе... Их, как минимум, засмеёт Виолетта. Наконец, случилось то, что разогнало сон Узи: подняв тяжёлые веки, она увидела лицо парня: такое смущённое и слегка глуповатое. Она не сдержалась, чтоб не засмеяться: —Хе-хе-хех... —А? Почему ты смеёшься? —Твоё лицо... —А что с моим лицом? —Ничего. Давай уже спа-а-ать... – Узи вновь обняла Эндрю. Так они и сделали. Легли спать под раннее утро, под чириканье птиц на рассвете, будто бы встречая его. Или, может, маленькие пернатые наблюдали за парочкой, активно обсуждая то, как они подходят друг другу? <...> Восемь утра. Тася встаёт, словно по учебнику. Режим у неё не отнять, также как у Джейвелин, что училась у приёмной матери всему, чему только может. "Яблоко от яблони не далеко падает", как говорят. Первое, что застаёт кареглазая – Кольта, что спит на тумбочке с лампой. Улыбка скользь сон проявляется на лице Таси. Пора вставать и идти наливать чай в две чашечки чая: ей и Джейвелин. Но, вдруг, женщина слышит то, что ставит под сомнение количество чашек: голос Даны из ванной комнаты: —Ну чего гребуешь, дай я тебе косичку заплету! – говорит черноволосая, будто бы пытаясь поймать подругу. —Х-хватит! – напуганно отвечала Джей. "Неужели Дана тоже жаворонок?" – подумала Тася. Ну, раз так, нужен ещё один пакетик чая. А может, ещё один? Стоит пойти в детскую и посмотреть, спят ли остальные. Возможно, уговаривала на новую причёску у Джейвелин ещё и её коротковолосая сестра. Зайдя в комнату, Тася оглядела кровати: Виолетта и Сонечка мирно спят... Но, где Эндрю и Узи?.. И матрас и кровать пусты. Не могли же они уйти в такое раннее время... Слышатся шаги двух девушек за спиной Таси, а после и голос одной из них: —Доброго утра. – с серьёзным лицом поприветствовала Джейвелин, чьи пепельные волосы были аккуратно заплетены в косичку. Дана стояла рядом с подругой и хитро улыбалась. Похоже, она своего добилась. —Доброе утро! – тоже поприветствовала черновласая. —Доброе утро, девочки. – Тася тепло улыбнулась, – Ой, Джейвелин, тебе идёт косичка! —Правда? – засомневалась Джей. —А я что говорила? – гордо сказала Дана. —Кстати, вы не видели Эндрю и Узи? – спросила Тася, надеясь, что они знают, куда внезапно пропали двое подростков. —Нет, когда мы проснулись, их уже не было. – ответила пепельноволосая. —Вот-вот! И мы без понятия, куда эти двое пропали. —Ладно.. Может, гулять ушли. Идёмте чай пить. – предложила Тася. Так и сделали. Мать семейства Эллиоттов налила горячий чай. Джейвелин сидела за столом, уже готовая глотнуть чудесный напиток, а Дана встала и пошла к балкону, посмотреть на пасмурный вид из окна. Но, её взгляд был обращён совсем не на окно, а на двух подростков в обнимку спавших на утеплённом полу. —Т-тёть Тась.. – позвала Дана, оборачиваясь, – Тут.. это... —Что такое? – кареглазая отошла от столешницы, дабы поглядеть на то, чем так удивлена гостья. Вот они – двое влюблённых подростков, спят, обнявшись и тепля тела друг друга на этом балконе. Тася глазам своим поверить не могла, также, как и подобрать слова для описания этой картины: —Как спят мило!.. – это единственное, что она сказала. —Кто у вас спит мило? – спросила Джейвелин, вставая из за стола, – Опять разносчики орнитоза прилетели вследствие того, что мы забыли закрыть окно на балконе? —Айда, посмотри! – подзывала Дана. —Ладно... Джейвелин тоже посмотрела на двоих. Но, на её лице появилась скорее не улыбка от умиления, а недоумение: —Какого... Почему они на балконе спят вместе? Что я пропустила?! —Ой, точно, тебя же с нами не было вчера.. Если баять кратко, мы играли в "семь минут рая" и Эн и Узи провели в шкафу время, а потом видимо как-то так вышло, что они решили... Продлить эти семь минут, но уже на балконе? Я не совсем понимаю до конца... —Эх, подростковая любовь прекрасна! – вдохновлённо произнесла Тася. —ТАСЬ, НАКИНЬ ХОТЯ БЫ ПЛЕД, А НЕ ИДИ ПИСАТЬ О НИХ РОМАН, ОНИ ЖЕ СЕБЕ ВСЁ ОТМОРОЗЯТ! – воскликнула Джейвелин, какой-то частичкой себя волнуясь за парочку. Всё же, они и правда были милы. Тася пошла на балкон и накинула на двоих пледик, не желая будить их или разлучать. Было в этой паре что-то очаровательное. Да и к тому же, Тасю брала гордость за то, что сын нашёл себе девушку. —Ладненько, давайте пить чай! – позвала Тася. А у балкона происходила фотосессия: Дана с Джей фотографировали голубков, хихикая с них. —Я сейчас! – длинноволосая с телефоном пошла в детскую. После, сибирячка дёргала Ви за плечо в попытках разбудить. —Ме-е-е, дайте ещё поспать.. – просила пепельноволосая. —Проснись и исполняй оперу, у нас событие! —Гендер-пати? Дана поднесла к лицу сонной телефон, экран которого был на полную яркость. Это и заставило Ви открыть глаза. Размыкая веки, она, уже увидев фотографию, посмотрела на неё будто бы с отвращением. На самом деле, она просто приглядывалась. —Очки.. – полусонно сказала Виолетта. Длинноволосая подала ей очки с тумбочки. Надев их и отчётливо взглянув на фотографию, Виолетту прорвало: —ХУ-ХА-ХАХ-ХАХА-ХЫ-ХА-ХА-ХА-ХЭЭ... – смеялась она, – ПОЧЕМУ ОНИ КАК БОМЖИ НА БАЛКОНЕ СПЯТ?! ХА-ХА-ХАХ.. —Мы сами не знаем, это для нас загадка.. – ответила Дана, убрав телефон. —Чего вы смеётесь так?.. – сквозь сон говорила Соня, которую разбудил смех сестры. —ХЕ-ХЕ-ХА-ХАХ, У НАС БОМЖИ НА БАЛКОНЕ! – ответила Ви, уже разогнав собственный сон. —Какие бомжи..? —ДАН, ПОКАЖИ ЕЙ! Дана показала Сонечке фотографию, где её брат и его лучшая подруга спали вместе, обнимая друг друга. Внезапно, в только что сонных глазах девочки загорелись маленькие огонёчки. Она была в шоке от увиденного, но, кажется, даже счастлива: —ЭНДРЮ И УЗИ ЧТО, ПАРА? – она смотрела на длинноволосую в ожидании ответа. —Походу того... – ответила Дана, почесывая затылок. Соня вскакивает с кровати и бежит к балкону, дабы посмотреть на спящих. Она глядела на них с интересом, словно на звездопад: —Милые, какие хорошенькие! —Ой, Сонечка, будь потише, разбудишь! – предупредила Тася, после чего, достала телефон и сфотографировала парочку. Через время, на кухне собрались все. Они пили чай с печеньем, периодически выбегая к балкону и фотографируя влюблённых. Вдруг, Дана почувствовала тепло на своих ногах: что-то маленькое и пушистое тёрлось о её длинные, слегка бледноватые ноги. —Ой, а это кто у нас? – спросила Дана, наклонив голову. —Эт Кольт. Котёныш, которого Эн притащил с улицы. – объяснила Виолетта. —КАКОЙ МИЛЕНЬКИЙ, СЛАДЕНЬКИЙ, БАСЯВЕНЬКИЙ, С УЛИЦЫ ТЕБЯ ПРИТАЩИЛИ? КАКАЯ СТРАМИНА ТЕБЯ ОДНОГО НА УЛИЦЕ ОСТАВИЛА? Я БЫ ЕГО САМА ВСЕГО ИМУЩЕСТВА ЛЕШИЛА, ЕЙ БОГУ! Дана бесконечно гладила котёнка, ласкала, обнимала его. А Кольт против и не был, ведь сам просился. —А ты ему нравишься. – подметила Джейвелин, наблюдая за тем, как сибирячка сдружилась с Кольтом. —И он мне! – воскликнула Дана, – Божечки, я обожаю котиков.. Мы, к сожалению, завести не можем. У папы аллергия, а если бы не было – у меня уже был бы котёночек. <...> Девять утра. Надежда сосредоточенно смотрит на спящего мужа, который ещё примерно час планировал не подниматься с кровати и видеть сладкие сны. Наблюдая за тем, как Харлампий дышит, как он спит, она всё больше хотела прервать его сон, ибо сейчас ей одиноко. Наконец, женщина решает завести разговор: —Харлаш.. Харла-а-аш... – зовёт она, дёргая плечо мужа, – Харлампий, твою налево! От резкого повышения голоса жены, Харлампий всё же прервал сон, как она и хотела: —Чего?.. – полусонно отвечал мужчина. —А ты помнишь Додика? Затормозив сознание, Харлампий пытался вспомнить, кто такой, мать его, Додик и почему его надо помнить: —Додика?.. —Ну да! Он умер по твоей вине что-ль? Ещё больше загадок. Как кто-то мог умереть по вине Харлампия? Не мог же он случайно придавить некого "Додика" дверью в ходе работы? —Да кто такой твой Додик... – тяжело вздохнул он. —Ну мать моя женщина, Додик – наш с тобой кактус с 2015! Теперь всё встало на свои места: Додик – это кактус, который они должны были растить вместе, но, похоже, Харлампий забыл о его существовании как только Надя улетела колонизировать Марс. —Погоди, а почему мы его так назвали? – спросил он, только сейчас вспомнив о кактусе. —Ну, вообще, я хотела назвать его Дотер, но ты услышал как "Додик" поэтому мы его Додиком и назвали. Не помнишь? – в глазах фиолетововолосой светилось небольшое разочарование. —Ээ.. —Что "ээ"? У нас кактус умер уже скорее всего как 10 лет назад, при чём по твоей вине! Я удивлена вообще, как ты ребёнка воспитал... Естественно, Надя говорила не со зла, она тепло относилась к мужу, но резко вспомнила о кактусе, на который возлагала большие надежды. Но ей не давал покоя факт того, что Харлампий был весь в работе, из-за чего не заботился о дочери должным образом. <...> Через время, супруги пошли завтракать: борщ, приготовленный Надей вчера, только что прогретый в микроволновке. За завтраком, у женщины был некий ритуал, а именно просмотр личных сообщений за ночь. На этот раз, ничего от Евы не было, хотя её мучила бессонница уже несколько дней. Кажется, ей стало лучше и она спала нормально. Но без её сообщений, в списке уведомлений пустота. Ни одного канала, ничего... Но, вдруг, проявляется сообщение, отправленное ещё час назад – фотография от Таси. Было любопытно поглядеть, что отправила новая подруга семьи Дверченко, правда же? Возможно, какую-то фотографию ребят с ночёвки, или может ещё что? Надя нажимает на всплывающее окно и давится супом от увиденной фотографии: —КХЕ-КХХХ-УХЭ-ХЕ-КХХХ..... —Надь, что такое? Что ты там увидела? Продолжая давиться, одной рукой она тянется к чаю, а другой передаёт телефон мужу. На фотографии изображена их дочь, в обнимку спящая с сыном Таси на полу. Лица их были ну очень близко друг к другу. —Ч-ЧТО ЭТО? К-КХ-КАК ЭТО ВООБЩЕ?! – задавался вопросом мужчина, со страхом разглядывая фотографию. —Неужто они... Встречаются? – думала его жена. —ДА НЕ ДАЙ БОЖЕ В ТАКОМ ВОЗРАСТЕ О МАЛЬЧИКАХ ДУМАТЬ! – Харлампий громко стукнул пальцем по столу, после чего, отдёрнул его от боли. —Ты так думаешь? —Ну сама посуди! Восьмой класс, а в следующем ОГЭ вот эти вот, а она мальчикам, видите ли, глазки строит! Кошмарище, кого я воспитал... Наде хотелось бы возразить первым двум предложениям, но последнее смутило её. И правда же, кого воспитал Харлампий? До того, как мать не вернулась в семью, Узи чувствовала себя чужой в собственной семье. От части, это и её вина тоже, ведь отсутствие материнской заботы и любви, которую должна была заменить отцовская, но этого не случилось на протяжении долгих лет не сделало бы ничего хорошего. Отсюда и проблемы с доверием, и с социализацией, но при первой же доброте с чьей-то стороны – уже привязанность. Вот оно, мнение Надежды о ситуации – скомканное, смешанное и с собственными проблемами тоже... Хотя, она и считала, что отношения в таком возрасте – норма, надо быть аккуратнее. Подростковая любовь и чувства могут оказаться просто твёрдой карамелью, ломающей зубы и делающей тебя мечтой стоматолога в красивой обёртке. <...> Двенадцать дня. Девушка лежит на полу, уже открыв глаза. Обычно, когда люди лежат на полу, проснувшись со своим возлюбленным, они совсем не помнят, что было вчера. Опьянены алкоголем или разговорами до сонной грани? Определённо второе. Только вот, Узи помнила всё. Всё до единого прикосновения, до единого вздоха. Взглянув на небо, она заметила, что оно уже дневное. "Надеюсь, остальные не проснулись и не видели нас..." – думала Узи, волнуясь за то, что остальные будут смеяться над этим союзом. Но её упование было стёрто теплом в теле не только из-за объятий. На неё и парня был накинут тёплый плед. Теперь она знает точно – все проснулись. Более того, они видели их. Хотелось просто закрыть глаза и не думать о том, что всё тайное становится явным. Узи прижалась к Эндрю очень крепко и близко, обнимая его обеими руками за торс. Паренёк же, вытянутый с сонного дна руками своей девушки, медленно открыл глаза. Первое, что он увидел – плед, а под ним, впритык прижавшись под головой – Узи. —Доброе утро... – произнёс он. —Утра.. – печально, сквозь обиды на остальных за их пробуждение в ранний час ответила Узи. —Доброе же? —Они знают о нас, Эн. Эндрю удивлённо приподнял брови: —Как ты поняла? —Плед... Они накинули его на нас, что бы нам не было холодно. —А что плохого?.. —Ну.. Смеяться будут. —Если будут – я защищу тебя. Ты вступилась за меня перед Казимиром Ивановичем, я обязан защищать тебя. Лицо Узи залилось красным изнутри, словно кто-то впрыснул в неё клубничный сок: —Оу, ты не должен, правда... —Должен! Пепельноволосый прижал её к себе. Они чувствовали биение сердец друг друга так, будто бы находились в них. По сути, так оно и было. Увидев, что девушка ещё немного грустна, он опустился под плед, до уровня её глаз. —Ч-что такое? – спросила Узи, удивившись такому действию. А на лице парня появилась лишь ухмылка, а над нею – томный взгляд. Он приближался к лицу Узи, после чего, опустился чуть ниже и начал целовать её в бледную шею. —Ч-чего ты делаешь?!.. Узи скорее была удивлена, нежели возражала. Она была не против, ей даже нравилось это... Так тепло, так приятно. Всё внимание сосредоточенно на ней. Узи несколько месяцев назад не была бы рада этому, да и сейчас не особо любит внимание... Но если оно от любимого человека, она полностью согласна с этим. Они так любят друг друга, что можно с ума сойти. Но что-то будто бы не так. Узи чувствует чужое присутствие. Девушка поднимается и замечает Сонечку, а в её руках старая видеокамера Таси: —СОНЯ?!.. – вскочила Узи, испугавшись лишних глаз. —Сонечка?! – Эндрю тоже был напуган резким появлением младшей сестры. —Доброе утро, сладкая парочка! – говорила Соня, ухмыляясь, – Ждите эдиты. —КАКИЕ ЭДИТЫ НАХ— – крикнула Узи, но Эндрю резко прикрыл её рот. —Сонь, понимаешь, Узи не особо хочет, чтобы её снимали.. – признался Эн, – Пойдём, может, завтракать вместе? —Да мы позавтракали уже давным-давно, обед скоро! – сказала Соня, намекая на то, что пара потеряла счёт времени. —Тогда... – паренёк потянулся, – Пойдём обедать. <...> На столе тарелки с карбонарой, что Тася старательно готовила. Вся еда, приготовленная ею, вкусна, а никто и не сомневается. Готовясь поднести вилку к своему рту, Узи слышит голос Виолетты: —Гляньте-ка, кто проснулся! А рядом стояли и остальные. Все собрались посмотреть, как обедают Эн и Узи. Виолетта с Даной хитро улыбались, Тася с Сонечкой умилялись с этих двоих и были искренне рады за них, а Джейвелин стояла за компанию, просто ожидая того, что парочка скажет. И дождалась: —Доброе утро, наверное? – неуверенно ответил Эн. —Ага, с добрым утром. – тоже поприветствовала тех Узи. —О-о-о, а утро у нас доброе! – воскликнула Дана. —Ага, очень доброе. Но не настолько, как ваше, конечно же. – Джейвелин хитро улыбнулась, положив одну руку на бок. —Не понимаю, о чём вы. – ответила Узи, всеми силами ещё стараясь сохранить увядающую секретность. —ЭНДРЮ! УЗИ! ВСТРЕЧАЮТСЯ! НАМ НУЖНО НАЗВАНИЕ ВАШЕГО ШИПА, СРОЧНО! – выпалила Сонька. —Шипа? Встречаемся? – Эн чувствовал себя неловко от восклицаний Сони. —Знаю, нехорошо так, но мы увидели, что вы спите на балконе, обнявшись... – объяснила Тася. —КОРОЧЕ, Я ЖДУ ВАС, – Ви указала пальцами на Узи и Эна, – ДА, ИМЕННО ВАС, РЕБЯТ, В ТЕЛИКЕ ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА. МНЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО, К ЧЕМУ ВСЁ ЭТО ПРИВЕ— —И это у меня ещё мысли грязные... – Джей закрыла рот сестры рукой, дабы та не сказала, в какой именно программе она желает видеть пару через два года. —Ну, не скрывайте! – начала Соня, с энтузиазмом воскликнув, – Когда вы заметили, что у вас есть чувства друг к другу? Всё сразу стало взаимно, или кто-то из вас сначала не понял, что вы – идеальная пара? Кто признался первым? Когда это случилось? Когда у вас свадьба? Можно я сделаю вам эдит? —Воу, помедленнее.. – смутилась Узи. —Да, – согласился Эндрю, – мы только вчера, ну.. Как бы сказать... —Начали встречаться. —Да! И нам всего четырнадцать, так что свадьба не скоро... —Да и вообще, какая свадьба? Мы звездюки ещё. —Сонечка, я понимаю, тебе интересно всё это, но давай мы потом об этом поговорим, хорошо? Только проснулись... – парень улыбнулся. —Ладно-ладно! <...> —Мам, я после ночёвки ещё погуляю, вернусь вечером – написала Узи. —Хорошей прогулки! Пожалуйста, вернись до темноты, а то ходит мудачьё всякое – написала Надежда. Узи выкладывает вещи из рюкзака со значками, дабы пойти гулять с Эндрю, но не с полным рюкзаком, где её одежда. Парочка планировала прогуляться по городу, после чего, вернуться к Эллиотам за вещами Узи и проводить её домой. —Я готов! – объявил Эн. —Отлично, выходим! – воскликнула Узи, открывая дверь в коридор подъезда. Если двое влюблённых друг в друга человек гуляют вместе, считается ли это свиданием? Во всяком случае, Эндрю хотел называть это мероприятие таковым. —Наше первое свидание! – на радостях говорит парень, приобнимая возлюбленную, – Стой, или это второе? Было ли то, что мы общались на балконе свиданием? —Ну, возможно.. Давай просто считать это нашим первым свиданием под открытым небом, хорошо? – заволновалась Узи. —Хех-хе, как скажешь! А на улице всё белым-бело, за исключением неба: угрюмый, неприветливо-голубой цвет акварелью расплылся по городской части, а может, и по деревенской, что грамотно отделена железной дорогой с мостом от города. —Думаю, нам надо купить что-то перекусить, а? – предположил Эндрю. —Да, хорошая идея. Только у меня мало денег... —Оу, хорошо, тут неподалёку есть магазин, где всё достаточно дёшево! <...> —Вот мы и на месте! – Эндрю указал на небольшой ларёк. —О, тут закусок к пиву много. – ухмыльнулась Узи. —Откуда ты знаешь? —Батя часто тут закупается всяким таким, я тоже могу себе чипсы взять и всякое такое. —Узи, а ты пила когда-нибудь? —Пиво? —Вообще алкоголь.. —Не-ах, разве что энергетос один раз, но фигня такая себе, мне моя химозная апельсиновая газировка за двадцать пять рублей роднее. Но энергетики, я так понимаю, не считаются, так что я не пила. А ты? —Что ты! Большую часть жизни я провёл в детском доме, там питание исключительно здоровое было. —Ясно! Пойдём тогда внутрь? —Давай! Закупившись в магазине чипсами, копчёным сыром и прочей едой, они пошли к кассе. —Дамы вперёд. — уступил Эндрю. —Хе, как скажешь.. – Узи слегка засмущалась от этого излишнего проявления вежливости со стороны пепельноволосого. Она начала прикладывать карту, но... Кажется, не успела? Как можно вообще не успеть приложить карту? Получается, можно, ведь Эндрю не дал случится оплате со стороны девушки, приложив свою карту и подмигнув Узи. —Эн! – воскликнула она. —Чшш, я всё оплачу, не волнуйся. Эну начали пробивать его покупки, а Узи смотрела на это внимательно. Она хотела тоже заплатить за парня, ведь отблагодарить надо. Наконец, кассирша закончила: —Прикладывайте карту. Эндрю уже почти приложил, как... Удар! Его карту ударила карта Узи с целью оплаты. Карты ещё некоторое время бились друг о друга под слова "позволь мне", "право, не стоит", "я оплачу сам/а", "побереги деньги", пока Эн не победил с помощью отвлекающего манёвра. —Оплата прошла, спасибо за покупку. – сказала кассирша. Влюблённые ушли, а за кассой ещё слышались слова женщины: —Ох уж этот конфетно-букетный период... <...> Пришёл черёд Узи. Теперь, она приведёт Эндрю в место, которое знает. —Узи, напомни, в каком районе пропадали люди? – спросил Эндрю, дабы уточнить, не идут ли они в этот район. —Бермуды. – с уверенностью заявила она. —ПОГОДИ, А РАЗВЕ МЫ НЕ В БЕРМУДЫ ИДЁМ? —В них! Там будто бы свой маленький мир, а ещё вечный День Открытых Дверей. —Ты уверена, что это не опасно? —Не па-а-арься, я не думаю, что тут будет психически нездоровая женщина, которая не знает, что такое социализация. Подростки вошли в Бермуды. Там, в самом деле, был совершенно другой мир – особо промозгло, а в небе парит сигаретый дым, ведь некоторые жители района выкуривают много сигарет в день, стоя рядом с выходом из подъезда в майке-алкоголичке и рваных сзади брюках. Узи и Эндрю заходят в один из подъездов, и в лёгкие бьёт сигаретный дым. —Ужас какой, кто обкурился так?.. – говорила Узи, – Ладно, Эн, давай наверх, мне надо показать тебе кое-что. Парочка ступала по ступенькам, и с каждым шагом запах сигарет становился всё меньше и меньше. Наконец – последние ступени. Выход на крышу. —Погоди, мы на крышу идём? —О-о-о, да! Ты когда-то был на крышах, Эн? —Нет.. —Да ты жизни не видел! Ничего, я покажу тебе её! Эндрю и вправду хотел, чтоб Узи показала ему жизнь. В каждом её слове, что адресовано ему, он чувствовал, как же прекрасна эта жизнь, но раз уж фиолетововолосая хочет показать ему больше – он согласен. Он согласен на всё-всё. —Добро пожаловать на крышу! – Узи открыла дверь, и за ней чувствовался ветер, – Проходи. Пройдя дальше, Эндрю был здорово удивлён: красота. Пейзаж, пусть и был серым, промозглым и виднелся лишь с высоты пять метров над землёй, был так красив. —Вау.. – вырвалось удивление парня. —Не то слово! —Рукой до неба достать можно... —Именно! Присаживайся. – она указала ему удобное место в уголке, где можно сесть. И вот она – романтика под свинцовым небом. Влюблённые общаются, говорят о разном, и, конечно же, узнают больше друг о друге. И время летит незаметно, а уже темно... <...> И вот, уже. Узи прокручивает ключ в замочной скважине, готовясь войти в квартиру. И первое, что фиолетововолосая видит, открыв дверь: отца с матерью. Отец выглядит разъярённым, а мать же, просто с серьёзным выражением лица смотрит на супруга. Заметив в глазах родителей неприветливость, девушка не совсем понимает, что не так. Она неуверенно здоровается с ними: —Эм.. Привет? Харлампий нахмуривает брови ещё сильнее, а Надя кладёт на его плечо свою руку и тяжело вздыхает. —Добрый день. – строго выдал отец. —Привет, дочь. – после своего спокойного приветствия, мать посмотрела на своего мужа, надеясь на то, что в её глазах он прочтёт строку-другую. Но Харлампий этого не сделал: —Тебя ждёт серьёзный разговор. Мужчина удалился, а женщина ещё некоторое время стояла, закатывая глаза от недовольства. Узи не совсем понимала, не довольна ли она тем, что дочь вернулась поздно, или что сейчас надо провести беседу. Но, в любом случае, "серьёзный разговор" звучит страшно. Обычно, после подобных разговоров происходят реально пугающие события. <...> Узи садится за стол на кухне, за которым уже сидят родители. Харлампий в ожидании, когда сможет что-то сказать, легонько стучал пальцем по столу. Час настал: —Сейчас мы поговорим. Отец достаёт из кармана телефон и показывает фотографию, отправленную Тасей. У Узи сердце в пятки скачет. —Ну? – спрашивает Харлампий. —А-а-а... – заикалась его дочь, поправляя воротник кофты. —Я спрашиваю тебя, что это, твою мать, такое?! Надя покосилась на мужа, уловив, что "твою мать" среди претензий к дочери адресовано уже не Узи, а ей. Похоже, он винит ещё и её, либо просто не подбирает слова. —Я и Эндрю. – попыталась объясниться Узи. —Почему вы на балконе спите?! Кровати тебе не дали или что? —Ну.. Дома было слишком жарко.. —Не ври мне. Нашла себе слащавого мальчика со странным именем и обнимает теперь его во сне! Это ж какой стыд! Я тебя как воспитывал?! —Никак. – Узи отчуждённо посмотрела на отца. —Да что ты?! —Ты всегда был в работе.. – в горле дочери были приближающиеся слёзы, что слились в единый ком, ломавший голос, – А когда я пыталась поговорить с тобой, ты ничего не отвечал мне! Да я даже о том, где была моя мать узнаю только через десять лет, и даже не от тебя! И информацию о том, какой она была я узнавала, заметь, не у тебя, а у тёти Евы! Как тебе такое, ПАП? Харлампий с Надеждой резко изменились в лицах. По физиономии отца расплылся гнев, а у матери, глядя глубоко в глаза, можно было заметить разочарование. Заметив то, как жена смотрит на него, мужчина сказал: —Надь, ну скажи ты хотя бы что-то! В чём я не прав, а?! Молчание. Надежда складывает руки вместе и глядит в пол. —Узи, дорогая, иди в свою комнату, пожалуйста. – попросила Надежда, кидая взгляд на дочь. Это Узи как раз таки и хотела сделать. Она ушла в свою комнату, разговор продолжили без неё. Хотя, это, скорее, был монолог Харлампия: —Ну и почему ты ничего не сказала?! Сначала она лежит в обнимку с мальчиками, а потом что?! Что потом, Надя?! Почему ты молчишь, а?! —Так ты не воспитывал её... – проговорила Надя. —Что? —Она ничего не знала обо мне. Совершенно ничего. Ты думаешь, это нормально, что ребёнок узнаёт о своей маме лишь от её подруги, а? —Я не знал, что она ходила к Еве! —Да ты и как ребёнка воспитывать не знал. Я положилась на тебя... Да у нас даже кактус умер, ты вдумайся! —Н-но, Надя! —Никаких "но". Надежда пошла в прихожую. Она накинула на себя куртку с шапкой, повертела в руках ключи, после чего, начала открывать дверь. —Куда ты собралась? Надя раздражительно посмотрела на мужа, будто бы с неприязнью и отвращением. То, что она только что узнала о нём повергло её в шок, да нешуточный. Женщина выходит и захлопывает дверь так, будто бы хочет, чтобы стены содрогались при её выходе из квартиры. Громкие шаги её массивных ботинок по лестнице, а после по ровной поверхности первого этажа. Надежда смотрит на дверь, где живёт её подруга, но проходит мимо неё. Пора выходить из дома. Распахнув двери в холодный Исилькуль, её голые ладони испытали на себе немилость климата. Единственный вариант в такой ситуации – засунуть руки в карманы. Но вот незадача: в лицо тоже бьёт холод. В кармане всё же находится небольшой платок, которым можно закрыть половину лица. Куда идти теперь? Куда приведёт этот путь? К остановке. Определённо к ней. Как раз сейчас подъехал автобус, уже своим видом кричащий "утилизируйте меня!", но Надежда не обращала внимания на крики. Она устала слышать их сегодня. <...> Автобус, последний ряд, единственное место занято. Во тьме города даже при свете фонарей за окном ничего не видно. Лишь отражение верхней половины лица. <...> Течёт время. Так быстро в этой эйфории одиночества. Опять одиночество. Надежда выходит из автобуса и видит лишь одну дорогу – туда, где всё началось. Она не держала путь в роддом в Петропавловске, она ступала до туда, где "нéлюдей делают людьми". Глаза потухли. И лишь редкие микроскопические точки неразглядны в её очах, таких усталых, таких непонимающих чужое поведение. Но эти точки были от снега, что непрошенно падал по её стороне. Серый меховой воротник куртки стал белым, а в попытках согреться, положив на него голову, испытытывается ещё больший холод. Бледные щёки горячеют, и вот, они уже не такие бледные. Дабы создать больше тепла во время несчитаемых, беспорядочных и быстрых шагов, Надя решает прикурить. Никогда у неё не возникало такого желания, а даже когда она впервые попробовала – дым забил в её здоровые лёгкие и всё стремление курить было отбито. Возможно, в сигаретах и дыме было загадочное очарование, но Ева и телеканал старого телевизора сказали, что в дыме нет ничего загадочного. Оттого, у Надежды сигарет и не было. Зачем она полезла в карман в поиске пачки? Неведано. Никто не узнает. Даже она сама. А вот и место, где дым загадочным не был, скорее, таковым являлось его происхождение. Заброшенная по понятным причинам Психиатрическая Больница №98. У тех, кто проводил там своё время остались почти лишь неприятные чувства, кажется, они даже рады, что здание сгорело. Но их воспоминания не сгорят до тла, как бы они того не желали. Но и здание не сгорело полностью: оно стало пристанищем для бездомных, хотя... Даже они боялись туда заходить. Говорят, там живут духи, а ещё, по неким слухам, неэвакуированная пациентка. Это Надежда и хотела проверить. Вот они – ранее белеющие коридоры. Сейчас, они уродливы: грязные стены, по углам валяются стёкла битых пивных бутылок. Но, разве в заброшках нет своего собственного очарования? В этой очаровывают лишь осколки ностальгии при виде некоторых палат. Но, заглядывая в каждую, женщина не видела ничего того, что было бы очень близко ей. Всё изменилось. Вдруг, в одной из бывших палат она слышит хруст. Решив проверить, Надежда из угла выглядывает, и видит ну очень знакомую спину. Даже в куртке эта кривая осанка виднелась хорошо, а эти карамельно-каштановые растрёпанные волосы... Обращаться к той, кто это был не пришлось. Стук массивных ботинок женщины оторвал её от того, что она делала. Обернувшись на неё, в глазах было удивление. Или страх? Или гнев? Или её мимика была нечитаема, ибо менялась слишком быстро? Растрёпанная смогла выдавить из себя лишь одно слово: —Липатова?..