Круговая зала

Хогвартс будто втянул в себя дыхание и затаился. Осень надвигалась быстро: по вечерам в коридорах гулял холодный ветер, а стены школы скрипели, словно вспоминая нечто древнее. После исчезновения профессора Кендрика атмосфера в замке стала ощутимо гнетущей. Привидения больше не появлялись в общественных зонах, старосты получали инструкции не задерживаться в одиночку, а Макгонагалл всё чаще говорила шёпотом. Тео чувствовал: что-то началось. Что-то, что гораздо больше, чем просто возвращение Виктории. Он избегал её. Не по злобе — по инстинкту. Он не знал, кто она теперь. Лицо знакомое, голос прежний, но в каждом движении, во взгляде, в том, как она держалась — чувствовалось напряжение. Угроза. Тайна. Ему не нужны были объяснения. Он хотел тишины. Но Хогвартс больше не был местом для тишины. Утро, библиотека. Гарри осторожно протянул Гермионе старинный пергамент. — Вот. Нашёл в архиве. Карту внутренней планировки. Датирована XIII веком. Гермиона прищурилась. Пергамент был покрыт аккуратными линиями, местами затёртыми, но в правом нижнем углу действительно находился странный символ — круг, окружённый знаками четырёх стихий. И надпись на латыни: Clavis est in sanguine. Porta manet. — Ключ — в крови. Врата ждут, — перевела Гермиона, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Кто-то пытается открыть Круговую залу. — Или уже открыл, — добавил Гарри. Он говорил сдержанно, но в голосе звучало напряжение. Он что-то знал, но не спешил делиться. — У Виктории… — начала Гермиона, но осеклась. — Слишком много совпадений. Гарри пожал плечами. — В совпадения я давно не верю. Тем временем, у слизеринского стола, Тео читал письмо. Оно не было подписано, но письмо не лгало: он узнал почерк. «Ты не хочешь знать, но должен. Полночь. Северный коридор. Ты увидишь то, что уже началось.» Он медленно сложил пергамент и положил в карман мантии. Внутри всё сжалось. Он не хотел идти. Но пошёл бы. Полночь. Хогвартс спал. Даже портреты притихли, будто тоже чего-то ждали. Тео шёл, считывая знакомые ориентиры: трещина на колонне, выступ под лестницей, старый фонарь с серебряной крошкой на стекле. Он не ошибся — за замурованной аркой когда-то действительно находилась зала. Он знал о ней от отца. Круговая. Место силы. Место, куда никто не должен входить. Камень под ладонью дрогнул. — Alohomora, — прошептал он, хотя знал: здесь не сработает обычная магия. Но что-то действительно открылось. Камень стал мягким, будто тающим. Арка исчезла. И перед ним возник проход, залитый слабым красноватым свечением. Он шагнул внутрь. Зала была старой. Настолько, что даже магия тут ощущалась не как энергия — как тяжесть. Купол, покрытый фресками, с трудом различимыми в полумраке. Каменный круг, напоминающий алтарь, — исписан символами. Они пульсировали. И — фигура. Женская. С капюшоном. Она стояла молча. Тео вытащил палочку. — Кто ты? — Я наблюдаю, — прошептала она. — Ты слышишь их? Он прислушался. Шорохи. Голоса, будто издалека. Он попятился. Фигура не двигалась. — Это не ты, — сказал он. — Это не может быть ты. — Я не зову тебя, Тео. Я лишь предупреждаю. Всё началось. И ты… ты связан с этим больше, чем думаешь. Он узнал голос. Но это не была Виктория. Или была? Что-то искажало его. Когда он моргнул — фигура исчезла. А с ней исчез и свет. Он оказался снова в коридоре. Заперт. Один. На следующее утро Виктория сидела в углу Большого зала, едва касаясь еды. Темные круги под глазами, чуть дрожащие пальцы. Она что-то знала. Тео это чувствовал. Он прошёл мимо. Не остановился. Их взгляды не встретились. Тем временем, Гермиона и Гарри обнаружили новую отметку — свежий символ, выгравированный на колонне в зельеварне. — Это кровь, — тихо сказала Гермиона, глядя, как багряные линии впитались в камень. — И это уже второй знак. — Второй? — переспросил Гарри . — Первый был у старой часовни. Только… он исчез. Исчез вместе с профессором. Гарри сжал губы. Пальцы его дрожали, когда он провёл по символу. Он знал, кто следующий. Тем временем в башне библиотеки огонь вспыхнул в камине, хотя никто не приближался. И на пустой странице старого тома проявились слова, чьё происхождение не поддавалось ни логике, ни разуму: Круг замкнулся. Первый был взят. Второй — откроет путь. Они идут. Их трое. Один — ключ. Один — страж. Один — предатель. Страница потемнела. Пыль вспорхнула. Книга снова стала молчаливой.