Касание пепла

Поздний вечер. Подземелья. Хогвартс притих. За окнами бесшумно шёл дождь, оставляя длинные тени на мозаичных полах. В таких моментах школа казалась живой — древней, дышащей и наблюдающей. Виктория медленно шла по коридору, ведя пальцами по холодному камню стены, как будто искала знакомую вибрацию. Что-то в воздухе сжималось, как перед бурей. Её шаги глухо отдавались в пустоте. Сквозняк донёс до неё голос. Мужской. Хриплый. Далекий. Неясный. — …Кровь зовёт… Кровь требует… Она резко обернулась. Никого. Сердце заколотилось. Она уже слышала этот голос однажды — много лет назад. В ту самую ночь, когда исчезла из Хогвартса. Ночь, которую она пыталась стереть из памяти. Не удалось. Хогвартс постепенно погружался в осеннюю хандру: туман заволакивал озеро, гриффиндорцы кутались в шарфы, а в воздухе витало что-то тревожное — как будто сама школа что-то подозревала. Виктория Далкроу ходила по коридорам, будто призрак. Ее возвращение вызвало цепную реакцию: одни смотрели с интересом, другие — с опаской, третьи — с откровенной ненавистью. Панси Паркинсон не скрывала своего презрения: — Возвращается после всего и ведёт себя так, будто вчера просто ушла прогуляться, — язвительно бросила она, глядя, как Виктория сидит в Большом зале за столом Рейвенкло, в одиночестве, обедая. — Панси, хватит, — сказал Блейз. — Она потеряла больше, чем ты думаешь. — Потеряла? — фыркнула Панси. — А Тео что? Его отец сдался Волдеморту, его сожгли в газетах, и он остался один. А она? Исчезла! Как удобно. — Может, ей пришлось, — тихо вставил Маттео, сидящий рядом. Блейз посмотрел на него с интересом: между ним и Викторией явно была какая-то история. Тем временем в башне библиотеки Гермиона просматривала древние карты Хогвартса. Что-то не сходилось. — Гарри, смотри, — она потянула его за рукав. — Вот, здесь должно быть пустое помещение. Но в планах времён основания — это круговая зала с алтарём. — Думаешь, она всё ещё существует? — Думаю, кто-то её нашёл. Поздно вечером Тео сидел на скамейке у озера. Ветер играл складками мантии, и каждый порыв напоминал ему о холоде внутри. — Думаешь, если долго сидеть у воды, она покажет ответ? — раздался за спиной голос. Он не обернулся. Он знал — это Виктория. — Вода отражает. Она не даёт ответов, — сказал он. — Тогда зачем ты здесь? Он повернулся. Она стояла, не приближаясь. Словно боялась. — Потому что, если я смотрю в воду, я не вижу тебя, — сказал он наконец. Она вздохнула, медленно подошла и села рядом. — Я не знала, как вернуться, — прошептала она. — Всё было разбито. Я… была разбита. — А теперь ты целая? — спросил он. — Нет. Я просто научилась не показывать трещины. Той же ночью, в северном крыле, один из патрулирующих преподавателей заметил тонкий красный отблеск за одной из замурованных арок. Подойдя ближе, он увидел странное: камень дрожал. Как будто дышал. — Lumos, — прошептал он, и свет палочки выхватил нечто начертанное на стене — символ, почти стёртый временем, но всё ещё пульсирующий тёплым светом. Он протянул руку — и вдруг арка будто всосала его ладонь, и… Тишина. Профессор исчез. Только свет палочки медленно погас. Утром Хогвартс проснулся в тревожном молчании. Кто-то из преподавателей не пришёл на завтрак. Макгонагалл резко поднялась из-за стола. На её лице — сдержанный ужас. — Ребята, — прошептала Гермиона. — Это не совпадение. Что-то начинается. А вечером, когда Большой зал уже почти опустел, на стене у дверей зельеварни кто-то заметил свежую отметку. Не яркую. Почти незаметную. Как клеймо, прожжённое в камне: Символ был древним. Без подписи. Но те, кто знал — поняли. Кто-то оставил предупреждение. Или вызов.