Часть 2 В жаре Бахрейна

Солнце в Бахрейне не прощало ошибок. Даже металлические поверхности ангаров будто плавились от жара. Т/и стояла у пит-уолла, щурясь от яркого света, держа в руках новый iPad — ещё пахнущий пластиком и заводской сборкой. Он лежал в руке непривычно — слишком лёгкий, слишком новый, слишком… дорогой. Каждый раз, когда она смотрела на него, в груди появлялось глухое ощущение тревоги и чего-то… неясного. Но она заставила себя не думать. Работы — выше крыши. — Т/и, — голос Пита, одного из старших инженеров, вернул её в реальность. — Рассел жалуется на перегрев заднего левого. Проверь графики, живо. Она скинула данные, пальцы летали по стеклу. Новый планшет работал молниеносно. Даже злило, насколько он удобен. — Передай, чтобы сбросил темп на два круга. И пусть перестаёт рвать шины, как в Формуле-3, — пробормотала она в рацию. — Принято, — отозвался голос оператора. Но через несколько секунд в канале прорезался знакомый, раздражённо-британский голос: — Ты это ей передал?! — Передал, Рассел. Она следит за температурой. — Скажи ей, что не она за рулём, и не ей решать, как мне ехать. Т/и едва не закатила глаза. Вот он, настоящий Джордж Рассел. Мелкий король паддока. — Прекрасно, — буркнула она. — Тогда пусть сам и меняет покрышки, если лопнут. После гонки он ворвался в ангар, ещё в костюме, с каплями пота на шее. От него несло раскалённым угаром и адреналином. Он буквально кипел. — Ты подставила меня, — процедил он, подойдя вплотную. — Я мог обогнать, если бы не сбросил темп. — А я могла спасти твою чёртову резину, — огрызнулась она. — Ты бы её спалил через два круга. — Я гонщик. Я чувствую машину лучше тебя! — Ты — гонщик. А я — инженер. Без меня твоя машина — просто дорогой тостер на колёсах. На мгновение наступила тишина. В ангаре остались только они двое — остальные ушли на брифинг. Он смотрел на неё, будто впервые видел. Глаза сверкали. Он был близко. Слишком. — Ты ненавидишь меня, да? — спросил он вдруг, неожиданно тихо. — Ненавижу? — она усмехнулась. — Нет. Я просто слишком хорошо тебя понимаю. А это — опаснее. Она резко развернулась и ушла, оставив его в дымящейся тишине. Позже, сидя одна за столом, она пыталась разобрать логи гонки. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Не из-за адреналина — из-за него. Его дыхание. Его глаза. Его запах. Она посмотрела на iPad. Новый. Безупречный. Т/и провела пальцем по экрану, вспоминая, как просто он там появился. Без объяснений. Без подписи. «Если это он…» — мысль не давала покоя. Зачем? Зачем гонщик, который спорит с ней каждый день, дарит ей инструмент, без которого она не может работать? И главное — зачем он смотрит так, будто тоже хочет понять её? В ту ночь она долго не могла уснуть. И снился ей ангар. Жар, гул моторов… и Джордж. Совсем близко.Ночь в Имоле была тихой. Слишком тихой, как для мозга, перегруженного данными, конфликтами и… Джорджем Расселом. Т/и бросала взгляд на потолок съёмной комнаты в гостинице, не в силах заснуть. Но потом, словно кто-то выключил свет — и она провалилась в сон. Она снова была в ангаре. Но всё было немного… не так. Воздух плотный, как будто мир затаил дыхание. Металл светился мягким блеском, приборы не гудели. Всё было приглушено. И он — он стоял перед ней. Без комбинезона, в обычной чёрной футболке, с чуть растрёпанными волосами. Но глаза — такие же, как всегда. Пронзающие. Беспокойные. — Ты избегаешь меня, — сказал он, и голос был не такой, как в реальности. Спокойный. Почти нежный. — Почему? — Потому что ты реальный, — выдохнула она, и сама не поняла, что имела в виду. Он подошёл ближе. Его ладонь коснулась её лица, тыльной стороной, как будто проверял — не сон ли это и для него. Она не отстранилась. — Ты злишься, но всё равно смотришь. Всегда смотришь. — Его губы оказались слишком близко. — Хочешь, чтобы я исчез? Т/и сглотнула. Она могла бы сказать "да", но… Он коснулся её губ своими. Осторожно. Тихо. Почти невесомо. Она не успела даже поцеловать его в ответ — как мир начал рушиться. — Нет, подожди! — всхлипнула она вслух, резко проснувшись. Дыхание сбивчивое, простыня намокла от пота. Комната была пуста. На часах 4:27 утра. Она закрыла глаза, пытаясь вернуть сон. Но тот растворился, как пар. Т/и села на кровати, обхватив колени. Сердце билось так, будто она действительно поцеловала его. Как будто всё было взаправду. А хуже всего было то, что ей этого хотелось. На следующий день, в паддоке, она нарочно ушла раньше, чтобы не столкнуться с ним у кофе-машины. На брифинге — ни одного взгляда в его сторону. Только сухие реплики в команде, никаких личных комментариев. А он… Он это заметил. — Ты чего такая тихая сегодня? — попытался он пошутить, проходя мимо в гараже. — Планируешь революцию? Она промолчала. Даже не повернулась. — Эй. — Он остановился. — Всё нормально? — Всё отлично, — ответила она быстро, не глядя. И ушла. Оставив его стоять в одиночестве посреди гаража, будто сон — был реальнее всего, что между ними происходило наяву.