ACT I. The Lightning Thief. But the problem's not the distance, (It's what lies in between)

      Признаюсь, мне хотелось побыстрее сбежать от Гроувера, но я пообещала ему что дождусь его, поэтому я придержала брата за шкирку, который реально был готов удрать, так что пятки сверкали бы.       Перси думал что, когда Гроувер нервничал, его мочевой пузырь тут же давал о себе знать, поэтому неудивительно, что, сойдя с автобуса, он взял с нас обещание дождаться его и помчался прямиком в туалет.       Я не особо верила в это, скорее он звонил Браннеру по поводу недавнего инцидента с богинями, основалась я на его реакции в школе, тогда у него было много причин нервничать и сбегать в туалет, но подобное подозрительно вовремя прекратилось, сразу после победы над Эренией. Хотя может у него реально проблемы с мочевым пузырём.       Стоило Гроуверу подойти к нам, как я тут же повела мальчиков со станции. Поймала первое попавшее такси до города, всю дорогу до квартиры мы просидели в неуютной тишине.       Войдя в нашу квартирку, я застала знакомую и раздражающую сцену. В гостиной сидел наш отчим, полный ублюдок и неотесанная свинья, Гейб Ульяно вместе со своими дружками играл в покер. Орал спортивный ТВ-канал. Пол был завален чипсами и пивными банками. Сзади меня Гроувер издал недовольный возглас, больше похожий на блеяние козлят.       Мельком взглянув на меня, он сказал, не вынимая изо рта сигару:       — Приехали, значит.       — Где мама?       — На работе, — ответил он. — Кто это с тобой, твой дружок?       Его дружки загоготали на это заявление.       — Нет. Перси, Гроувер идемте на улицу, подождём маму там.       Оставив в коридоре чемоданы, мы вышли на свежий воздух и принялись ждать маму. Хотя ждать маму пришлось не долго, но недавнее проишествие не могло, не заставить томиться в нервном предчувствии, я буквально чувствовала холодок в воздухе. Было такое ощущение, что кто-то – или что-то – ищет меня прямо сейчас, возможно, уже рыщет по земле, выискивая для мести и отращивала жуткие длинные когти.       Длилось это, до тех пор, пока я не увидела маму. В нашу сторону направлялась женщина в красно-бело-голубой форме, с каштановыми волосами в которых затесались несколько седых прядей, отнюдь не портящих её.       Завидев нас, она быстрее направилась в нашу сторону. Всем своим видом она показывала как встревожена была.       — Неужели…? — я не поняла что она хотела сказать, но её напряжённый взгляд прошёлся по нам и остановился на Гроувере.       — Миссис Джексон, дело плохо, нам срочно нужно в лагерь. — ещё больше я не понимала Гроувера, который с напряжением смотрел на нашу маму.       — Мам, что это значит? — вся эта неопределённость явно бесила Перси. Я требовательно посмотрела на маму.       — Неужели ты знаешь мам?       Наши вопросы остались проигнорированными, мама лишь наказала нам оставаться рядом с Гроувером, пока она направилась в квартиру.       Переглянувшись с Перси, мы решили зажать друга вопросами. — Итак Гроувер, что наша мама имела ввиду и что это за лагерь такой, куда срочно нужно нас вести, мм?       — Так, ты знаешь нашу маму?       Гроувер тут же начал отнекиватся:       — Ээ-э… Не совсем, — сказал он. — Когда мне поручили следить за вами, я связался с ней, чтобы сообщить об этом, но я не встречался с ней лично и разговаривал с ней всего один раз. Думаю, Хирон с ней общался.       — Хирон? Это ещё кто? — ещё больше запутался Перси.       — Я ээ… имел ввиду мистера Браннера. Да точно.       — Но имя мистера Браннера не Хирон. — возразила, имя показалось мне знакомым, где же я его слышала.       — Он все объяснит, когда мы прибудем на место. — сказал Гроувер.       — И куда же мы направляемся?       — Ланта, — начал Гровер, — вы с Перси не такие, как все.       — Да спасибо, — съязвила я, обернувшись, когда мама вышла с двумя чемоданами. На пороге ещё стоял Ублюдок, он с ястрибиным вниманием глядел на нас, и пригрозил что будет если поцарапаем его машину.       Мама выглядела уставшей, когда вышла из квартиры, но она сумела отвоевать ключи от «Камаро», и явно торжествовала.       Гроувер сделал защитный жест, который я видела совсем недавно в автобусе: сжал кулак, прижав его к груди, а затем толкнул Гейба. Я рассмеялась, когда дверь перед свиньей с силой захлопнулся, и послышался грохот. Хоть я и не понимала что случилось, но это не помешало мне повеселиться.       Сев в машину, Перси велел маме жать на газ.       Как только мы выехали из города, где машины двигались бампер к бамперу, мама вдавила педаль газа в пол, не теряя времени и стремясь поскорее добраться до этого загадочного лагеря. Чем дольше я ехала в машине, тем яснее становилось, если мы и доберемся до назначенного пункта, мы будем в таком же состоянии, как в одноименном фильме. Я лишь могла молиться, что нас не собьют.       Какое-то время мы сидели в тишине, слышны были лишь двигатель машин и гудки. Но стоило нам покинуть город, как мама внимательно нас осмотрела, проверяя на наличие каких либо травм.       — Вы так выросли с Рождества, глазам не могу проверить.       Казалось, если бы ей не приходилось бы водить, она бы задушила нас в своих объятиях.       Я сидела на переднем сидении, так было легче следить за мамой.       — Возможно, — уклончиво согласилась, кинув взгляд на нервного Гроувера и готового взорваться Перси. После посмотрела на сереющее небо. — Мама, так в какой лагерь мы едем.       — Это место, куда хотел вас отправить ваш отец. А я… я просто этого не вынесу, но другого выбора — нет. Я думала, Академия Йэнси достаточно далеко. Думала, вам наконец-то не будет ничего угрожать.       — Отец хотел, чтобы мы ходили в летний лагерь? — спросил Перси, поддавшись в перед.       — Простите миссис Джексон, — подал голос Гроувер. — Но это так не работает. Неважно как близко или далеко они от Олимпа, их все равно найдут. Даже в Калифорнии, они не в безопасности. Если все будет как в прошлый раз… — начал Гроувер, но замолчал. — Нет, давайте пока просто думать о хорошем.       — Хоть кто нибудь может объяснить, что происходит? Кто нам угражает! Что за опасность!? — нетерпеливо закричал Перси.       — Причем тут Олимп? — спросила я нахмурившись в сторону Гроувера. — Гора Олимп находиться в Греции, по последним данным.       — Перси, Ланта, я могу объяснить, правда. — взмолилась мама, глаза наполнились слезами. — Но не сейчас, я… я должна, милые. Это для вашего же блага. Я должна вас отвести в лагерь. Там вам все объяснять.       Мне пришлось проглотить возмущения, и прекратить расспросы. Иначе мама действительно расплачется.       Я молча следила за дорогой и постепенно ухудшающей погодой. Машины со временем начали редеть, я знала эту дорогу, мы ехали в Лонг-Айленд, здесь мы проводили свои выходные, подальше от Ульяно и его отвратительной компании.       Уже три года мы сюда не ездили, и теперь вот с таким поводом мы вырвались в Монток. Добраться до этого чертового лагеря. Прекрасно.       С одной стороны это было невероятно, лагерь в который хотел нас отправить папа был так близко, но в то же время это имело смысл в некотором роде.       Именно здесь мама встретила папу. Возможно папа когда-то был в этом лагере, вот и хотел сюда нас отправить. Но в тоже время в голове роилась мысль, почему папа разговаривал с мамой о подобном.       В голове было столько мыслей и додумок, что удивительно, как она не лопнула.       — И все же, — спустя время вскинул руки Перси, оборачиваясь чтобы разглядеть наших гипотетических преследователей. — Нас никто не преследует. О чем вы говорите?       Похоже ему не стоило этого говорить, как по заказу, начался шторм. Вскоре раздался чудовищный рев, который можно было принять за рев торнадо.       Мы неслись по темным ночным дорогам. Камаро сотрясали удары ветра. Дождь заливал лобовое стекло, в отражении которого я могла разглядеть собственное лицо, темно-серое море — что своим цветом, сейчас ничуть не уступал моим глазам — за окном и тучи над ней сгушались, казалось море и небо вот-вот схлестнуться в жестоком поединке. Я не знаю, как мама умудрялась разглядеть что-то сквозь него, но она упрямо жала на газ.       Жуткое мычание раздалось снова – позади нас, куда ближе, чем раньше. Кто бы за нами ни гнался, он не отставал.       — Извините, миссис Джексон. А вы можете ехать быстрее?       Мама резко свернула налево. Мы вырулили на дорогу поуже и помчались мимо темных фермерских домов, лесистых холмов и табличек «СОБЕРИ СЕБЕ ЗЕМЛЯНИКИ» на белых заборах.       — Так Ланта была права? Те старушки были Мойрами, и всё происходящее пошлая пародия на греческие мифы? — спросил Перси.       — Пошлая пародия!? — сердито заблекотал Гроувер в мою сторону.       — Эй, я такого не говорила! Я просто предполагала. Так кто ты Гроувер? Какой нибудь дух?       — Я – сатир! — обиженно ответил.       — Сатир это еще как? Полу–человек, полу–осел?       — Козел! — заблеял Гроувер.       — Ребята! — отдернула нас мама.       Она резко крутанула руль направо, и я заметила силуэт того, от кого она пыталась оторваться, – темную фигуру, которая, скрытая бурей, осталась позади нас.       — Что это было? — спросил Перси.       — Мы почти на месте, — сказала мама, не ответив на мой вопрос. — Осталась одна миля. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.       Снаружи были лишь ливень и темнота – пустынный ландшафт оконечности Лонг-Айленда.       Волосы у меня на затылке встали дыбом. Ослепительно сверкнула молния, раздался зубодробительный «бабах!» – и наша машина взорвалась.       Я помню чувство невесомости, меня будто раздавили, поджарили и окатили водой в один и тот же миг.       Отлепив лоб от бардачка, я пробормотала:       – Господи Иисусе.       – Ланта! Перси! – вскрикнула мама.       – Я в норме…       Я пыталась стряхнуть оцепенение. Я не умерла. Машина на самом деле не взорвалась. Мы съехали в кювет. Двери с водительской стороны завязли в грязи.       Крыша треснула как яичная скорлупа, и салон заливал дождь.Молния. Это было единственное объяснение. Ее ударом нас вышибло с дороги.       — Гроувер!       Он лежал подавшись вперед, из уголка рта у него тонкой струйкой сочилась кровь. Перси толкнул его ногу.       Он застонал:       — Еды!       Раз он просит еды, еще не все потеряно.       — Перси, Ланта, — начала мама, — мы должны… — тут она осеклась.       Я оглянулась. В свете молнии сквозь заляпанное заднее стекло я разглядела темный силуэт, который, переваливаясь, двигался к нам с обочины. От его вида у меня побежали мурашки. Это был здоровяк вроде футболиста, и он шел, держа над головой покрывало. У незнакомца был мощный мохнатый торс.       А поднятые руки походили на рога.       Я нервно сглотнула: — Это…       — Ланта, — серьезно сказала мама. — Вылезай из машины. Перси, ты вытаскивай Гроувера.       Слегка дернув дверь, досадливо скривилась и со свей дури пнула за ручку, она тут же поддалась.       Как только я выползла, дернула заднюю дверь. Открыв который, помогла Перси вытащить Гроувера.       — Перси, Ланта… вам нужно бежать. Видите то большое дерево?       — Что?       В новой вспышке молнии сквозь дымящуюся дыру в крыше я разглядела дерево, о котором она говорила, – громадную президентских размеров сосну на вершине ближайшего холма.       — Это граница, — продолжала она. — За холмом, в долине, вы увидите большой дом. Бегите туда и не оглядывайтесь. Зовите на помощь. Не останавливайтесь, пока не добежите до порога.       — Мама! Ты что шутишь? Одни мы не доберемся с Гроувером.       — Мам, ты с нами.       Она была бледной, а глаза у нее были такими же печальными, как тогда, когда она смотрела на океан.       — Нет! – крикнул Перси. — Ты с нами. Помоги мне тащить Гроувера.       — Еды! — простонал Гроувер, на этот раз чуть громче.       Человек с покрывалом над головой подходил всё ближе, кряхтя и фыркая. Тут я поняла, что никакого покрывала он держать не может, потому что, двигаясь к нам, он размахивал руками – здоровенными мускулистыми руками. Значит, не было никакого покрывала. Мохнатая масса, которая была слишком огромной, чтобы принять ее за его голову, оказалась… его головой. А то, что казалось рогами…       — Он пришел не за нами, — сказала мама. — Ему нужны вы. А я все равно не смогу пересечь границу.       — Что за дебилизм. — закричала я, утаскивая за собой Перси и Гроувера. — Тогда хоть спрячься, не стой столбом, мама!       — Ланта ты что! Хочешь оставить маму здесь?       Я стиснула зубы, хоть мне и не хотелось этого делать, выбора нет.       — Одна мама может спрятать где нибудь, а мы с Гроувером можем отвлечь внимание. Слышал что мама сказала, он пришел за нами и пойдет он не за ней, а за нами.       Я видела как Перси готов был накричать на меня, но я наступила ему на ногу и шикнула.       Мы с Перси закинули руки Гроувера себе на плечи и поковыляли к вершине холма сквозь мокрую, доходящую до пояса траву. После уговоров Перси, мама пошла за нами.       Из чистого любопытства обернулась чтобы разгледеть чудовище. Сердце у меня чуть не ушло в пятки, я знала кто это и судя по вздоху Перси, он тоже узнал его. Я моргнула, смахнув с век капли дождя:       — Это же…       — …сын Пасифаи, — сказала мама. — Знать бы раньше, что они настолько сильно хотят вашей смерти.       — Но он Мин…       — Не называй его имени, – предостерегла она Перси. — В именах скрыта сила.       До сосны на холме было еще далеко – по меньшей мере сотня ярдов.       Я снова оглянулась.       Человек-бык, нависнув над нашей машиной, заглядывал в окна. Вернее, не совсем заглядывал. Скорее принюхивался. Зачем он это делал, я не понял – ведь мы были от него в каких-то пятидесяти футах.       — Еда? — простонал Гроувер.       — Тсс, — шикнула я.        — Мама, что он делает? Разве он нас не видит?       — Зрение и слух у него отвратительные, — ответила она. — Он полагается на чутье. Но скоро он поймет, где мы.       Как по команде человек-бык яростно замычал. Он схватил «Camaro» Гейба за разорванную крышу – так, что шасси заскрипело, – поднял автомобиль над головой и швырнул его на дорогу. Машина ударилась о мокрый асфальт и протащилась по нему, высекая искры, еще полмили, прежде чем окончательно остановиться. А потом взорвался бензобак.       — Перси, Ланта — сказала мама, — когда он нас заметит, то атакует. Ждите до последнего, а потом отпрыгните в сторону. Он не умеет быстро менять направление при атаке. Вы поняли?       — Откуда ты все это знаешь?       — Я давно боялась нападения. Мне следовало его ожидать. Я повела себя как эгоистка, когда не захотела расставаться с вами.       — Не захотела расставаться?       Меня прервало разъяренное мычание, и человек-бык затопал вверх по склону.       Он учуял нас.       До сосны оставалась пара ярдов, но склон становился все более крутым и скользким, а Гроувер легче не делался. Человек-бык приближался. Еще несколько секунд – и он нас настигнет.       Несмотря на усталость, мама взвалила Гроувера на себя:       — Бегите! Бегите сами! Помните, что я сказала.       Мне не хотелось оставлять ее, но я чувствовал, что она права: это был наш единственный шанс. Я рванула налево, Перси направо, обернувшись увидела, что чудовище на несколько мгновений растеренно заозирался, словно решая за кем первым погнаться. Похоже сегодня не мой день, ведь бык даинулся в мою сторону. В черных глазах светилась ненависть. От монстра несло тухлым мясом.       Он опустил голову и бросился на меня, нацелив острые рога прямо мне в грудь. Комок страха у меня в животе приказывал бежать, но это не помогло бы. Чудовище было слишком быстрым. Поэтому я собралась с духом и ждала, а в последний момент отпрыгнула в сторону.       Человек-бык пронесся мимо как товарняк, разгневанно замычал и повернулся, только на этот раз не ко мне, а к маме, которая устраивала Гроувера в траве.       Мы были на гребне холма. Я видела долину внизу, в точности как говорила мама, и дом, огни которого светились желтым сквозь струи дождя. Но до него было еще полмили. Нам ни за что не успеть.       Человек-бык закряхтел, ударяя ногой в землю. Он не сводил глаз с мамы, которая теперь медленно спускалась по склону к дороге, стараясь увести монстра от Гроувера.       — Бегите! — велела она. — Дальше мне не пройти. Бегите!       Но мы стояли на месте, скованные страхом, и смотрели, как чудовище бросилось на нее. Она попыталась отскочить в сторону, как учила нас, но монстр усвоил урок. Когда она попыталась уйти с дороги, он выбросил руку и схватил ее за горло. Он поднял ее над землей, а она билась в его хватке, дергая ногами и колотя по воздуху.       — Мама!       Она поймала мой взгляд и сумела выдавить последнее слово:       — Бегите!       Но тут монстр с ревом сжал ее горло, и мама испарилась, превратившись в сияющий золотистый силуэт, похожий на голограмму. Ослепительная вспышка – и она просто… исчезла.       — Нет!       Человек-бык направился к Гроуверу, беспомощно лежащему в траве. Монстр навис над нашим другом и обнюхал его, словно собирался и его поднять в воздух и уничтожить.       Встретившись с Перси глазами, мы кивнули друг-другу, я побежала, пока Перси снимал свой красный дождевик и привлекал внимание чудовища.       Добежав до Гроувера, взвалила его на плечи, а когда он застонал закрыла рот и утаскивала его в кусты.       В кустах я начала искать, хоть что-то полезное, камень, палку, ну хоть что нибудь. От громкого возглаза Гроувера, бык повернулся в нашу сторону и снова принялся бить ногой в землю, готовясь к атаке.       Найдя острый камешек, я прицелилась и со всей силы кинула его чудовищу, попав в глаз, от чего он заревел и сбросил Перси с шеи. Он упал на спину в траву и ударился головой о камень. У Перси в руках был рог!       Монстр бросился в атаку.       Перси перекатился на бок и поднялся на колени. Когда чудовище оказалось рядом, он воткнул обломанный рог монстру в бок, прямо под мохнатые ребра.       Человек-бык взревел от боли. Он размахивал руками, хватался за грудь, а потом вдруг начал растворяться – не как мама, превращаясь в золотую вспышку, а рассыпаясь по ветру песком, как миссис Доддз.       Монстр испарился.       Дождь прекратился. Буря по-прежнему грохотала, но уже вдалеке.       Я закусила губу чтобы не издавать ни единого звука. Хотелось кричать и плакать, мама исчезла у меня на глазах.       Мне хотелось лечь и расплакаться, но Гроуверу была нужна помощь, поэтому я, собравшись с силами, подняла его и заковыляла к Перси и вместе направились в долину, навстречу огням дома. Хотелось плакать, но я тащила Гроувера и говорила Перси что-то, наверное глупость, по типу мы найдем маму и принялась успокаивать его как могла.       Остановились мы у деревянно крыльца, уставившись на потолочный вентилятор. Вокруг желтого фонаря роились мотыльки, а передо мной стояли два серьезных лица: одно, казавшееся знакомым, принадлежало мистеру Браннеру, а второе – девчонке, со светлыми волосами. Они посмотрели на меня, а после на Перси потом девчонка сказала:       — Это он. Иначе и быть не может, а вот насчёт неё не уверена.       — Тише, Аннабет, — велел мужчина. — Она еще в сознании. Перенесем их в дом.       Отдавать Гроувера и Перси этим сумашедшим людям не хотелось, но я была настолько вымотана что позволила нас троих потащить в дом, где я без чувств упала на предоставленную кровать.