5.2 Смена правил

      Олеся выбрала второе по своей воле, первое уже по нужде. Она не мамочка, чтобы за ним бегать, но лучше проследить, чем не доследить, зная Морозовский нрав. Обнаружился он, на удивление, не в излюбленных местах, а на улице, под тенью колонн, беседующим с Анатолием-сантехником. Мария стояла у выхода, поглядывая за ними. И когда Олеся подошла ближе, уборщица испугалась и вбежала обратно в школу.       Поведение Марии Вершининой всегда настораживало. С самого первого появления в пансионе до сегодняшнего момента. Вилась вокруг Максима, вела себя странно, задавала чересчур личные вопросы и зачем-то ударялась в попытки воспитать чужого здорового лба. Да и это заботливо поданное теплое молоко с медом, жаропонижающее и сироп от кашля в последнюю его болезнь! За каким еще учеником она ухаживала так? Один лишь раз Олеся заикнулась, что она могла бы быть шпионкой, так Максим отреагировал даже хуже, чем на историю с отцом. Между ними явно появился секрет, в который он не хотел посвящать еще кого-то, иначе откуда могла бы быть такая уверенность в абсолютно незнакомой женщине. – Че такой напряженный? Повздорил со своей девушкой?       По мере приближения к мужчинам фразы обретали четкость, давая понимание о чем шел разговор. Олеся предпочла пропустить эту ситуацию с Марией, хотя руки чесались, дабы остановить ее за локоть и устроить допрос. – А? Ты про кого? – Блондиночка та, Олеся. – Толик расслабленно затянулся, поднимая голову в небо.       Полякова фыркнула за его спиной, отчего мужская спина пугливо вздрогнула. Анатолий резко обернулся, на автомате выкидывая сигарету куда подальше. А потом глухо сматернулся. – Чего дергаетесь, как школьник? – хихикнула Олеся. – Значок «курить нельзя» видала? Вон там у входа. Если попадусь – влетит также, как школьнику. – Сигаретку не выдадите? – и вытянула ладонь в ожидании, невинно хлопая глазками. – Вы, детки олигархов, слегка наглые. – несмотря на свои слова, он послушно вытащил толстую сигарету из пачки. Будто ему только в радость поддерживать злостную привычку детей-мажоров. – Наглость – второе счастье. – невозмутимо отозвалась Олеся, даже не представляя, что повторила недавнюю шутку по пьяне. – Оно и видно. – Вам так одиноко здесь, что лучшая компания – это два школьника? – На курилке всегда происходят самые значимые события, а с кем, это не так важно. – по-философски поднял палец мужчина. Максим не вмешивался в их разговор, наслаждаясь дымом из-под полуопущенных ресниц. – Кстати, я не его девушка. – буркнула она, щелкая зажигалкой. Искра прыснула слабенькая, а за вторым щелчком вовсе ничего не последовало. – Газ кончился. Дай-ка прикурить. – А, ну звиняй, попутал. – Анатолий прислонил сигарету к своей и вернул уже зажженную в руку Олеси. – Я вас вместе вижу чаще, чем свое начальство. – С детства дружим.       Горький дым обжег горло. Первая затяжка – одинаково противная. Курение не приносило удовольствия, успокаивал сам процесс. В последнее время этот ритуал проводился все чаще, раньше такого не было. – Давненько значит. – мужчина даже не докурил сигарету, оглядывая их двоих, – Ладно, молодежь, кажись, вам поговорить надо. – и поспешно пропал с поля зрения.       Некоторое время продлилось в общем молчании. Каждый думал о своем. А потом Олеся спустилась на ступеньку ниже, прилегая к тому же столбу, что и Максим. – Уже ужин накрывают. – Мгм, класс. – он даже не перевел взгляд, резко заинтересовавшийся оранжевой бумагой в сигарете. Вел себя, как пятилетний ребенок. Олеся еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Не хватало еще надутых щек. Как представить, сложнее остаться серьезной! Не могла она на него долго злиться. Столько лет вместе, такие узы тяжело сломать так просто.       Одной рукой она потушила сигарету, а пустую протянула Максу. – Пошли. После ужина у нас важная миссия.       Парень зыркнул на ладонь, усмехнувшись, и с хлопком взялся за нее. Олеся потянула его за собой вверх по ступенькам.       Макс затянулся последний раз – его сигарета уже почти догорела – и выкинул окурок в траву. – Ну ты мудак. – реакция не заставила себя ждать – парень получил кулаком в грудь. – Урна в шаговой доступности! – Иногда твоя дотошность меня выводит. – он не злился, наоборот: произнес это с бессовестно широкой улыбкой.       Однако сигарету с газона все же убрал.       Они сравнялись с общим потоком школьников: младшеклассников водили учителя группами, чтобы те точно не пропустили ужин; старшеклассники разбредались хаотично, кто-то не смог оторваться от компьютерный игры, кто-то заседал в библиотеке за домашней работой, а кто-то вовсе не хотел есть. – Олеся. – девушка остановилась, отходя ближе к стене, где стоял Леонид – завхоз. В его руках увесистая коробка в темных цветах, а сверху к лентам прицепленная записка. – Что это? – Это Павел тебе оставил.       Дрожащие пальцы ухватились за коробку. Олеся подняла в недоумении глаза. – Откуда? – Директриса сказала вынести вещи Павла. – Что? Ты уже все выкинул? – Нет, только нач…       Олеся успела кинуть Максу, чтоб тот шел на ужин без нее, а сама побежала вверх по лестнице.       Коридор был пуст, единственная открытая дверь вела в комнату Павла. На пороге уже стояли некоторые вещи: книги, газеты, кубки.       Время будто остановилось вокруг. Олеся ступала осторожно, боязливо, почти не дыша. Будто вступала на запретную территорию. Темно. Горела лишь одна настольная лампа – и то, настолько тускло, что рассмотреть едва ли что-то было возможно. Однако, она знала все наизусть: где стоял массивный стол, на каком торшере висела трофейная футболка и с какой стороны расположена картина.       Олеся сжала руками коробку, опуская ее на край постели. Первая полка комода была выдвинута – судя по всему, именно оттуда Леонид стал вытаскивать вещи. Она одними кончиками пальцев дотронулась до корешка альбома. Столько воспоминаний хранилось в нем…       В мужскую комнату она зашла сильно позже ужина, своим видом ошарашивая ребят. – Что случилось? Ты в порядке? Лесь, ты чего? – наперебой спрашивали друзья, даже Вика взбудоражилась, которая все еще состояла с ней в ссоре.       Обещание, данное самой себе, не сдержала. Слабачка.       Тушь пошла пятнами на веках, глаза распухшие и краснючие, таким видом только ходить по нижнему этажу и пугать младшеклассников. – А, да так. – Олеся перевела тему, выдавливая кашель в кулак. – Звонили? – Тебя ждали. – немедленно отозвался Андрей, тут же переменившись в настрое. Друзья глядели все также настороженно, хоть и приняли правила игры «ничего-не-произошло». – Вот набираю. – и стал клацать по клавишам телефона.       На том проводе раздались гудки. В ожидании ответа напряглись все мышцы, тяжело было даже глотнуть. Может быть позднее время? Человек занят? Или уже мертв? Мелодия вдруг раздалась в коридоре, ребята переглянулись в сомнениях. Совпадение или хозяин номера действительно в школе? Звук стремительно приближался к двери, вгоняя в ужас. – Выключай! – Даша подлетела к Андрею в тот самый момент, когда звонок был уже вот-вот здесь.       Все затихло. Еще несколько секунд никто даже не дышал. Все вроде обошлось. Как вдруг дверь отворилась, подкидывая ребят с мест. – Твою ж мать! – прикрикнула Олеся, – Юля! – укрыла лицо в ладони и громко промычала. – А че я сделала-то? – вытаращила глаза названная. – Ты нас очень напугала! – протяжно выдохнула Даша, опираясь руками в спинку стула, на котором расположился Андрей, с замершей рукой в воздухе. – С тобой что? – Юля подняла одну бровь, когда Олеся отняла руки от лица. – Да так. – М-м, понятно. – ответом девушка осталась недовольна, не скрывая этого в голосе. Юля оперлась бедром о косяк. – Я, кстати, чего зашла. Андрей, зачем ты мне звонил только что? – В смысле? – парень нахмурился, поддаваясь вперед. Пока он был в смятении, Максим вдруг взял ситуацию в свои руки. – Иди-ка сюда. – это была не просьба, а приказ. Юля поморщилась, вызывающе стреляя взглядом. – Тон попроще! – Максим скривился, резко схватил ее за предплечье и подтянул к компьютеру, аж подошва заскрипела по полу. – Слышишь, эй, полегче! – Андрюх, включи ей видео. – несмотря на возгласы, Максим не удостоил ни капли внимания на причитания. Когда фотография всплыла на экране, он грубо ткнул пальцем в монитор. – Смотри хорошенечко, ты знаешь этого мужика или нет?       Юля закатила глаза, громко щелкая языком. – Я ничего не понимаю.       Однако после этих слов все же внимательно вгляделась. Сощурилась, сдвинула брови к переносице, а потом медленно сглотнула. Чем дольше всматривалась, тем белее становилось лицо. – Ну что? – Н-ну… это мой отец. – робко произнесла Юля, рукой впутываясь в волосы.       Взгляд голубых глаз потупился под чужими, от ошеломленных до осуждающих. Будто перед ними какая-то преступница. – Ты… – Андрей первый пришел в себя. – знаешь, откуда он там? – Ну?! – резкие слова Максима звучали, как нападка. Юля отшатнулась, головой вжимаясь в плечи. – Я н-не знаю. – голос беспомощно задрожал. – Ничего не понимаю! – Андрей вцепился пальцами в волосы. – Откуда твой отец знал мою маму? Что он вообще делал в кабинете психолога? – Да не знаю я. – чуть громче произнесла Юля.       Она была похожа на загнанного хищниками зверька, который безмолвно искал в ком-то из них поддержку. Олеся взяла ее за руку, не так как Макс недавно – не жестко, а почти невесомо, так, чтобы она не испугалась еще больше. Чужие ладони как ледышки – кожа настолько похолодела от страха. – Юля, тебя никто не обвиняет. – осторожно убеждала Олеся.       Вика неслышно усмехнулась. Олеся бы не обратила внимания, если бы так же, как и Юля стояла бы к ней спиной. Взгляд дернулся вдаль лишь на мгновение, она едва сдержала эмоции, чтобы они не отразились на лице перед Юлей. – Это видео – наша последняя зацепка, чтобы найти маму Андрея. – Я не знаю ничего. – слова приобретали почти истерические нотки, ногти резанули Олесины ладони. – Может он упоминал когда-то мою маму? Вспомни, пожалуйста: Наталья Колчина. – Андрей нервозно заламывал пальцы. – Я не помню такого! – Юля все больше выглядела так, словно вот-вот расплачется. Олеся приподняла руку выше, обхватывая ее плечи в своеобразные объятия. – Андрюх, может позвонить этой Гавриловой. – Ромин вариант поддержала Даша. – Точно! Она же должна что-то знать? Вдруг она объяснит. – Нет. – он осек их обоих. – Я уже пытался. Номер заблокирован.       Снова тупик. – Юль, прости, а твой папа случайно не работал психологом? Нет? – аккуратно зашла с другой стороны Даша. – Он работал адвокатом в юридической конторе. – А-а, а в свободное время таскался по сеансам гипноза, чтобы набираться опыта и раскручивать своих клиентов на деньги? – язвительная стрела прилетела в спину Самойловой. Ребята нахмурились, озадаченно поворачивая головы. – Вика! – шикнула Олеся. Юлино лицо прямо перед ней исказилось в болезненной гримасе, заставляя сжать пальцы крепче, а зубы сердито заскрежетать. – Вик, ты чего? – на что девушка только ярче улыбнулась, словно не сделала ничего плохого. – А что такое? Что-то не так?       Даша прокашлялась, ладонью прикрываясь от подруги. – Юль, понимаешь… сразу после этих сеансов мама Андрея пропала. Это очень серьезно, пожалуйста расскажи нам все, что ты знаешь. – Да что вы от меня хотите?! – Юля сбросила руки с плеч, разворачиваясь лицом к остальным ребятам. Голос сошел на хриплый крик. – Да, мама Андрея пропала, это очень серьезно, но мой отец умер в тот самый день, понятно? Умер! – Подожди. Как в тот самый день? – Это был наш последний разговор. Он позвонил, сказал, что не сможет меня забрать, а я его уговорила и по дороге он попал в аварию! – Юля! – но Олесин оклик она уже не услышала. На душе остался лишь гадкий липкий след. В один миг пришло горькое опустошение, как будто все эмоции только что выжгли. – Ну че, довольны? – вдруг взорвался Рома. – Нахера вы ее довели? – Слышь, Ромео, если так хочется – вали к ней! Беги подтирай сопельки. – Макс, все, хватит! …Старая площадка, еще со времен детского дома; скрипучая карусель и тугие качели-доска. Олеся бегала вокруг Павла с букетом лесных цветов. А потом полезла на дерево, порвав любимые колготки в звездочку. …Чья была идея съездить на море вчетвером? Олеся не помнила. Тогда еще совсем маленькая, она спала в одной комнате с отцом, из-за чего Елена первое время возмущалась.       Из фотографий остались песочный замок, около него на корточках сидела она сама в ярко-розовых шортах и отец, улыбающийся в тридцать два. И Павел, который лежал под грудой песка, что Олеся заботливо на него насыпала, оставляя в районе груди незатейливых узор из ракушек. …Годовщина Виктора и Елены в каком-то ресторанчике, яркие улыбки, которые сейчас не встретишь на лицах у этих двоих. Когда в последний раз отец так беззаботно улыбался? Что же произошло с их жизнью? Почему все разрушилось? …Павел учил Олесю управлять велосипедом. Как вчера она помнила, что езда давалась ей нелегко. – Не виляй попой! – Да не виляю я! Мне просто не дано!       И они вдвоем, счастливые, на даче у Павла в обнимку с разноцветным велосипедом, его подарком. Попытка приучить к движению оказалась безуспешной в тот раз. …Груда книг, окружавшие Олесю, что пускала слюни во время сна. Павел почему-то решил, что эта фотография весьма забавная, поэтому тут же щелкнул ее на фотоаппарат. А потом довольный показывал эту нелепость Виктору. …Павел, облаченный в шарф своей любимой футбольной команды, огромный стадион, оглушающие крики. Виктор решил, что лучшим подарком на день рождение будут билеты для них троих. Что уж говорить, попал он точно в цель, Павел был счастлив, как ребенок, которому подарили долгожданную игрушку. …Новогодний вечер, возмущения Павла по поводу короткости платья, огромная серебристая елка и первый выезд на коньках. Позже Олеся прокатиться коленом по льду, сдирая кожу до крови и больше не захочет вернуться на каток. …Рыбалка, запах свежей рыбы, въедающийся в нос, веселые пьяные истории про сослуживцев, шансон вперемешку с русским роком и вкуснейшая уха от Павла. Олеся отходила за горячим чаем, грея руки о чашку термоса, и удобно усаживалась на открытый багажник машины, наблюдая как спорят Павел и Виктор о какой-то ерунде.       Страницы вдруг покрылись темными мокрыми пятнами. Олеся даже не сразу поняла, что это слезы стекали по глянцевым фотографиям. Она спешно их вытерла, размазывая тушь по лицу. Из уст вышел глухой смешок. Олеся медленно выдохнула в попытках успокоиться. Альбом она решила оставить себе. Когда же она сможет его открыть и смело пролистнуть, останавливаясь на каждой фотографии? На этот вопрос не было конкретного ответа… Когда-то в далеком будущем.       Олеся отдернулась, удивленно оборачиваясь. Тьма комнаты усиливала на лице Виктора мучительную, истощающую скорбь. Он сжал ее плечо, тихо зашептав над головой: – Хватит. Не мучай себя. Уходи. – Что будет с вещами? – как-то по-детски спросила Олеся, ощущая как поглощала их двоих густая безысходность.       Виктор сглотнул. Несмотря на то, что он всегда добросовестно выполнял роль поддерживающего взрослого, в последнее время это удавалось ему намного тяжелее, чем раньше. – Леня сложит их в коробки, я потом их заберу. Будет время – отвезу на квартиру. Лесь, уходи.       Она не обижалась. Виктор выгонял ее не потому, что злился, нет, он боялся, что она снова закроется в себе, как это было после смерти матери или ухода Вадима. Но сейчас – она в разы старше и дело было не в возрасте. Олеся не позволит быть обузой в такое жуткое время для них двоих.       Взгляд скользнул по пальцам, обхватывающим ее плечо, поднимаясь выше к запястью. Под рукавом пиджака выглядывала цветастая фенечка – детская забава Олеси. Где-то подобное должно лежать и у Павла. Первое время он так гордился ею, будто это было для него самым ценным. …За окном смеркалось. Учащиеся и преподающие неспешно двигались к столовой на уже накрытый ужин. Только два преподавателя оставались в учительской, о чем-то переговариваясь. Олеся подошла к приоткрытой двери в самый интересный момент.       Виктор укладывал папку в шуфлядку своего стола, а потом, когда поднял голову, зацепился взглядом за странный браслет на руке Павла. Простенький узор из бисера: белый фон, красные галочки чередующиеся с сердечками. Как небольшое признание важности этого человека в жизни маленькой Олеси. – Тебе в любви призналась младшеклассница? – Ну, если можно так выразиться про твою дочь, то да. – Она сама это сделала? – в словах Виктора затесалось искреннее удивление. – Старик, ну ты даешь! Ты не знал, что Олеська плетет из бисера? – выражение лица Павла было весьма красноречивым: «мол как так? Где не досмотрел?»       В ответ Поляков смущенно потер шею. – Впервые слышу. – кашлянул он. – Да-а. Ты со столькими детьми справляешься, а со своим все никак не выходит! Вить, ты иногда меня поражаешь! – Давно она тебе подарила его? – продолжил расспрашивать Виктор, задетый такой мелочью. – Да вот недавно. – Павел не решался: рассказывать ли вложенный смысл в этот браслет, или же не добивать друга, но как-то с какой-то садисткой усмешкой он выбрал первый вариант. – Как она мне сказала, такую фенечку она дарит только близкому человеку.       Виктор сверкнул глазами исподлобья, сжимая челюсти. Павел зная, что бьет по больной теме, продолжил: – Не злись. Олеся тебя любит, – он не знал, как правильно донести свою мысль. – просто сейчас такой период. К тому же, сложные отношения с мачехой – это всегда непросто переживается. Она только потеряла мать… – Паш, я знаю. – в голосе смесь усталости и некоторой злости. – Не говори мне очевидных вещей. – пальцы нервно провели по дубовому столу. – Я не знаю, как к ней подступиться. Я стараюсь делать все правильно, но ничего не получается, будто бестолку стучу в запертую дверь. – Виктор, засунул руки в карманы брюк, поднимая голову к другу. – Вить, засунь свою правильность в одно место. – недоуменный взгляд Полякова словно выкрикивал всю нецензурную брань, которую он не мог озвучить прежде из-за норм приличия. Но Павел не дал вставить ему ни слова. – Ты чересчур много думаешь. Как, что. Просто подойди и поговори с ней, сходи туда, пообщайся о том, предложи то. Вылей все, что придет в голову в моменте, а не думай заранее, как с ней говорить! – Лобанов со смешком покачал головой, складывая руки на груди. – Вот кому не расскажи, не поверили бы, что я учу любимца детишек, как ладить с собственной дочерью! – Ученики – совсем другое. – Ты их как своих детей воспринимаешь, – быстро указал на противоречие Павел. – так что не надо тут. Тебе не хватает смелости. – Может быть ты прав. – Виктор потер лоб, глухо признавая чужую версию. – Иногда мне кажется, что лучше бы ее отцом был ты. Как будто ты понимаешь ее лучше, чем я. – Елы-палы, я тебе тут для чего распылялся? – Лобанов хлопнул тыльной стороной руки по ладони, подходя к столу. Они стояли по разные стороны: один в обреченности, второй в злости. Павел оперся кулаками о дерево, со вздохом начиная причитать. – Отставить эти твои душевные терзания! Олесе нужен ты, а не я. Она бы не обижалась бы на тебя, если бы ты был бы ей не нужен. На каждое твое слово и действие она остро реагирует. Будь мужчиной в конце концов, сам перестань бежать от ответственности! – Ты отчитываешь меня, как маленького ребенка. – Виктору было нелегко выслушивать болезненную критику в свой адрес. От пальцев на лбу уже краснела кожа. – Я подумаю над тем, что ты мне сказал. – Да перестань ты думать! Забей на Лену, забей на этих чертовых родственников, просто делай, как чувствуешь. Верни то общение, что было до смерти Дианы. Будет хуже, если Олеся неправильно интерпретирует твою нерешительность! – Павел аж подрагивал всем телом от напряжения. – Это твоя дочь. – указательным пальцем он ткнул в грудь другу. – Будешь сомневаться, никогда не станешь обладателем «особенной» фенечки.       Виктор фыркнул. Ситуация в итоге вернулась к той самой теме. – Думаешь, я стану вторым обладателем? – Ну вторым уже нет. – тут уже Павел почувствовал неловко, ляпнув не подумав. Он взъерошил волосы на затылке, избегая непонимающего взгляда Виктора. – Ты же сказал, что в ней особенный смысл. – Поляков сощурился, немного хищно наклоняясь к другу. Тот передернул плечами. – Да, но второй – это я. – А первый? – это прозвучало так, словно Павел неосторожно ходил по острому лезвию ножа. – Думаю, ты не сильно удивишься. – мужчина качнул головой. – Это Вадим.       Виктор с усталым выдохом опустил голову под короткий смешок друга. – Ну да, кто же еще…       Олеся ворочалась в кровати всю ночь. Она толком не могла уснуть из-за всего произошедшего. Вина сжигала изнутри. Юля тогда поддержала ее, когда умер Павел, а Олеся должным образом не отплатила ей…       Нет, она не считала, что Самойловы причастны к «тем людям», как в этом пыталась убедить всех Вика. Их вчерашний диалог она бы предпочла вообще забыть, однако игнорировать уже стало невозможно. …Олеся потянула Макса на себя. Рома скривился, осматривая всех. – Вы че правда думаете, что она заодно с этими уродами? – он задержал пронзительный взгляд на Олесе. – Ты тоже? Да? Юля считает тебя своей подругой!       Ответом ему послужило стыдливое молчание и опущенные в пол глаза. В последнее время происходящее выжимало из нее все соки. Пальцами она схватилась за висок от резкой головной боли. К горлу подкатила тошнота. Она сдавала… – Да, а в школе она просто так появилась? И вдруг, по чистой случайности, ее отец оказался связан с мамой Андрея! – Вика произносила это с такой бешенной ненавистью, что Олеся покрылась мурашками. Второй рукой она ухватилась за Макса, чувствуя, как слабость била по лодыжкам. – Э-эй, ты чего? – он сказал это еле слышно, удивленно и одновременно испуганно. – Все, окей… – Олеся сглотнула вязкую слюну. – повело, просто.       В глазах расплывалось, а громкость голосов выкрутилась на максимум. Макс насильно усадил ее на стул, она даже не поняла, когда Андрей с него встал… – Гаврилова тоже хотела помочь маме Андрея. – поддержала Рому Даша. Девушка нервно теребила резинку на запястье. – Вы что, не понимаете, что это странно? Посмотрите, как она задергалась, когда ей это показали!       Если бы Олеся не сидела, оперевшись лбом в плечо Макса, то вот-вот бы отключилась. На спине выступил холодный пот. – А как ей еще реагировать, когда ее отец умер, потом она узнает это и ее еще в чем-то обвиняют? – Рома активно жестикулировал, чуть ли не переходя на крик. – Что ты к ней прицепилась? У тебя уже какая-то паранойя! – Вы просто ослепли, не видите очевидных вещей! – Вика ступила вперед, вкладывая в свой голос тяжелую горькую злость. – Макс, а что ты думаешь? Разве тебе не кажется это странным?       Но Максим не ответил, будто вовсе пропустил этот вопрос мимо ушей. Олеся только услышала, как он громко сглотнул. – Все хватит! – Андрей прервал этот переполох. – Мы все на нервах. Завтра все обдумаем.       Завтра наступило. Когда Олеся вернулась из ванной комнаты, подруги уже переодевались, а она только закончила с прической. Каждое движение отдавалась тянущей болью. Олеся связывала это с перенапряжением. Таблетки чудом удерживали от обмороков, один из которых оказался очень близок. Она сложила два плюс два, но избавиться от переживаний и недосыпа не смогла бы. Так что подобные состояния будут преследовать не раз. Пришлось смириться.       Мысли безостановочно возвращались к Юле. Как она себя чувствовала? Обиженной? Потерянной? Раздавленной? Этим видео с отцом ей надавили на незажившую рану. Почему все снова шло наперекосяк, почему Олеся не могла справиться ни с чем? Вот бы попросить у кого-нибудь совета…       Первый прием пищи проходил уныло и молчаливо. Максим мучал бедный круассан, высматривая узоры на скатерти, Рома бессмысленно водил вилкой по тарелке, Даша медленно пила компот, Олеся пыталась игнорировать тошноту и запихнуть в себя хотя бы один кусок булки. – Мы так и будем молчать? – Кузнецова сложила руки на груди, обводя всех взглядом.       Ребята глянули на нее, кто исподлобья, кто просто с недоумением. – А что говорить? – Рома нахмурился. – Хочешь дальше обвинять Юлю?       Вика недовольно вздернула бровями. – Даш, ты тоже считаешь, что она невиновна? – под таким прицельным взором Даша выглядела так, словно ей вот-вот отсекут голову на гильотине за измену. – Ну пока что, – аккуратно начала Старкова, качнув головой. – прямых доказательств нет. – Понятно. – Вика лукаво ухмыльнулась. – А что ты, Макс, можешь сказать?       Он глянул на нее пустыми глазами. – Булка несвежая. – и после кинул круассан обратно на тарелку. Максим вытер пальцы салфеткой, откидываясь на спинку стула. – М-м. – Кузнецова покивала, отмечая у себя в голове какие-то выводы.       На стул рядом с Олесей приземлился Андрей. – Вы давно здесь? – Ну, да. – Полякова удивилась такому странному вопросу. Андрей скосил глаза на нее, а потом оглядел столовую. – Флешки нет. – Да ладно. – Даша со вздохом прикрыла веки. – Я на пять минут вышел из комнаты, вернулся ее уже нет. – Надо было ее спрятать потому что! – упрек смешанный с усталостью. Это уже не первая ситуация и, похоже, совсем не последняя. Даша уронила лоб на руку, глядя на Андрея с тихой обреченностью. – Слушайте, а Юля… – Андрей снова обвел взглядом столы. – завтракала? – Нет. А что? Ты думаешь это она? – с нервной улыбкой закончила Даша.       Олеся напрягалась всем телом, ощущая новую волну обвинений. – Не знаю, но я видел ее в коридоре, рядом с нашей комнатой.       Вика хищно сощурилась, едва ли не смакуя победный момент. – И что вы теперь на это скажете?       Рома не выдержал постоянного потока обвинений в адрес Юли, откидывая салфетку от себя. Он наклонился ближе к центру стола, с потемневшими от злости глазами. – Вик, хватит, Юля могла просто мимо проходить! – Да, настолько мимо, что захватила с собой флешку. – Перестань, чего ты на нее взъелась? – Олеся вдруг вспомнила тот разговор с Юлей, он всплыл совершенно случайно, но…       Неужели снова ссоры из-за Макса? Это все превращалось в какой-то неудачную затянувшуюся шутку. – А чего вы ее защищаете? Она только недавно тут… – Вот именно, что недавно! – Рома бесцеремонно перебил ее. – Она всю эту хрень, что происходит в этой чертовой школе, узнала от нас! И была напугана не меньше! – Не подумал, что она может притворяться? – В чем? – он сжал кулаки, ненароком комкая белую скатерть. – Хочешь сказать, кровь на зеркале, ветер в комнате и хлопки дверями – это она тоже притворялась? – Про флешку кроме нас никто больше не знал, как ты это объяснишь?       Однако Роме нечего было сказать. Ребята играли в молчаливые переглядки. Олеся понимала, что количества за и против Юли резко изменилось. И перевес был не на той стороне, где она.       На математике Юли не было – это дурной знак. Олеся нервно вертела ручку в пальцах, пока не решилась отлучиться из класса. Самойлова хоть личность эксцентричная, но после истории с отчимом, она больше не прогуляла ни единого урока, отдельно от них.       Обнаружилась в туалете и то, только по всхлипам, иначе бы она не додумалась проверять каждую кабинку. Олеся еле слышно шагнула вперед, легонько постучав в нужную дверцу. – Юль? Ты здесь? – Отвали! Я уже все сказала твоим друзьям! Не брала я эту гребаную флешку!       Олеся виновато поджала губы, в чем было мало смысла – ведь Юля ничего не видела за дверью кабинки. В голове бардак. – Они к тебе подходили? – Что я вообще вам всем сделала? – за словами послышался новый всхлип.       Пальцы едва касаемо провели по белому пластику. – Мне только хорошее. – Юля затихла, внезапно щелкая замком. Олеся еле успела отойти, прежде чем прилетит по лбу.       Перед ней стояла разлохмаченная девушка с мутными пятнами вокруг глаз, сползающие по щекам. – Помнишь, я тебе говорила, что авария подстроена? – В которую попал твой отец? – Да. – небесные глаза засверкали странным пламенем, немного даже безумным. – Он пришел ко мне на похоронах, просил сказать маме. Его убили в тот же самый день! – Как призрак?… – осторожное уточнение разозлило Юлю. – Ну конечно, ты мне не веришь! – Самойлова развела руки в стороны. – Знаешь что, я не сумасшедшая! Они реально ко мне приходят! А вы меня уже задолбали. – и резко двинулась к выходу. Олеся едва успела схватить за руку. – Да подожди! – Полякова повернула вырывающуюся Юлю к себе. – Я тебе верю.       Самойлова громко сглотнула, пряча глаза в сторону. Возможно, она все еще не доверяла. Но Олеся искренне хотела ей помочь. Истории с призраками не укладывались в голове, она просто однажды приняла эту информацию как факт и больше к ней не возвращалась. – Прости, мне просто действительно тяжело представить, – боязнь обидеть Юлю снова заставляла спешно подбирать слова. – что подобное существует. Это немного не вписывается в картину моего мира, знаешь ли. – Это надо видеть. – сухо отозвалась Юля. Олеся улыбнулась уголком губ: она хотя бы шла на контакт, а не убегала. Руки спустились ниже, обхватывая чужие ладони. Самойлова подняла взгляд, в котором читалось то ли удивление, то замешательство. – Мне кажется… – Самойлова пугливо подняла взгляд. Наверное, думала, что Олеся осудит. – мой отец не случайно на том видео. Может… он хотел помочь маме Андрея и из-за этого его убили. – Юля шмыгнула носом. – Мы это выясним, слышишь. – Олеся подтянула руки ближе к себе, пальцами поглаживая тыльную сторону нежных девичьих ладоней. – Все будет хорошо, не бойся.       Однако, бояться стоило Олесе. Она нервно стучала по клавишам, набирая вызовы один за другим. – Возьми ты трубку! А-а, – под ногу попала ножка стула. – черт!       В ответ ей – абонент недоступен. Снова высветилось сообщение, будто добивающее ее: «Я еду в контору, чтобы кое-что узнать. К вечеру буду, не скучай». Олеся искусала губы, пока искала в интернете имя. – Самойлов Владимир, нет, Александр, нет… Денис!       Адрес она поспешно переписала на листок. В рюкзак Олеся запихала аккуратно сложенную стопку школьной формы, сменную обувь, воду, деньги. Листок она сложила в карман кожанки, буквально выбегая из комнаты: еще чуть-чуть и коридор бы наполнился учениками и учителями, спешившими с урока.       В такси она лихорадочно дергала ногой, пока пыталась дозвониться Юле. Конечно, телефон та включать даже не думала. Сквозь плотно сжатые зубы сорвалось: – Дура. – водительница вызывающе взглянула в зеркало заднего вида. – Простите, это я не вам.       Женщина недовольно хмыкнула, продолжая вести машину. – Поблизости из зданий только школа. – как так получилось, что они ступили на опасную тропинку? – А ты выглядишь как-то молодо. Надеюсь у меня не будет проблем! – Спасибо за комплимент. – Олеся поражалась, с какой легкостью вранье вылетало из ее уст. Стресс открывает в ней новые способности. – Но я учительница. – милая улыбка как вишенка на торте, а дальше она бы притворилась, что ее укачивало и сосредоточилась бы на окне. – Странно, девушки обычно предпочитают сумки рюкзакам. – Я… – не успев даже подумать, насчет оправдания, Полякова вдруг скатилась вниз по сиденью. – Эй, ты чего? – сзади взвизгнула резина чужих колес. – Какого хрена? Слышь, девчонка, это из-за тебя?       Машина сбрасывала скорость, прижимаясь к обочине. Другая машина остановилась спереди. Послышался хлопок двери. Олеся вжималась в кресло, боясь что либо сказать. Женщина со злобным взглядом обернулась к ней, вынуждая ее выйти. – Давай пошевеливайся! Я не буду разбираться с этим. Ты что оглохла, а?       В окно постучались. – Здрасьте. – от столь знакомого голоса сердце ушло в пятки. – Вот так да-а. Полякова, а твой папочка знает, где ты сейчас? – Олеся глянула исподлобья. Острые черты искривились в жесткой усмешке.       Мужчина опирался верхней рукой о крышу, нависая над окном, а другую потянул к ручке. Седые волосы падали на лицо, из-за игры теней выражение становилось более жутким. – Давай, вылазь.       В машину дунул поток холодного воздуха, заставляющий кожу под тонкими колготками покрыться мурашками. – Тебе что, десять раз повторить? – гаркнула водительница такси. – И деньги! – На. Сдачу можешь не искать. – пятитысячная купюра приземлилась на опустевшее сиденье. Женщина округлила глаза, от счастья улыбнувшись во все тридцать два, совсем уж позабыв о маленьком инциденте.       Пальцы впились в плечо, когда такси отъехало чуть дальше.       Над ухом опустился стальной шепот: – Милая моя, в последнее время мне очень не нравится, как ты себя ведешь. Я бы не хотел, чтобы ты оказывала плохое влияние на моего сына. – дважды убийца поучал ее хорошему поведению. Бесило аж до скрежета зубов. Страх маленькими шажками сменялся на гнев. – Сейчас мы приедем в школу, я сообщу о твоем поведении директору и она вынесет нужное наказание. Все ясно?       Сердце колотилось так, словно вот-вот пробьет крепкие кости. – Будем считать, что ясно. – Олесю потянули, словно тряпичную куклу, больно оттягивая кожу. Необоснованная – ли? – злость подкатила к горлу. – Я так не думаю!       Она дернулась, выскальзывая из хватки неожидавшего этого мужчину. Он блеснул злым взглядом, приближаясь чуть ли не вплотную. – Что ты сказала? – Я с вами никуда не поеду! – Милая, ты поедешь туда, куда я сейчас скажу. Захотела проблем? Или может своему папочке?       Мужчина хмыкнул, думая, что Олеся испугалась его угроз, и снова потянул к своей машине. – Да отпустите вы меня! – второй раз такой номер не прошел. Он приложил больше силы, буквально, отшвыривая девушку к машине. – Какая проблемная. – произнес он сквозь сжатые зубы. – Садись. – Я не поеду. – Олеся бешеными глазами смотрела на него.       Петр Морозов – человек, которого она знала с детства. Его беспринципную натуру остерегалась, а жестокость видела не впервые, будучи частой гостьей его сына. Однако никогда бы сама не дошла до мысли, что он – убийца!       Его рот искривился в усмешке, а затем из него полился жуткий смех. – Все заканчивай, – Петр оглядел ее сверху вниз. – я не буду с тобой церемониться. – Что? Может убьете меня? – для Олеси его угрозы, будто спусковой крючок.       Затылок с глухим звуком стукнулся об металл машины. Сухая рука давила на горло, не столь сильно, чтобы задушить, но достаточно ощутимо, чтобы почувствовать опасность. – Удушение уже не так оригинально. – она будто забыла о чувстве самосохранения, все продолжая, выжимая из него его адскую личность. – Тема бы не оценил.       Его глаза потемнели. Олеся попала в яблочко. – Ты совсем сдурела, девчонка? У тебя после похорон мозги отбило? – пальцы надавливали все сильнее. – Ты с кем думала бороться? Со мной? – А вы думаете… вам все сойдет… с рук? – хрипло выдавила Олеся.       Петр осклабился. – На что это ты намекаешь? Запомни на будущее, – он ослабил хватку, давая вдохнуть воздуха. – когда кого-то обвиняешь, нужны доказательства. – А вы их умело уничтожаете, – хмыкнула Олеся, перескакивая с темы. – какие интересно это звери водятся у нас в лесу? Не те ли, что лают и выскакивают по приказу? – Все. Мне этот детский лепет надоел. – резким движением руки он открыл дверцу машины, заталкивая Олесю в салон.       Полякова вырвалась, отталкивая от Петра. Тут же в ответ ей с размаха прилетело по скуле, она даже не устояла на ногах, со стоном падая на колени.       Осознание, что они на трассе, где, дай бог, проезжает одна машина в полчаса, пришло неожиданно. Ничего не стоит убить ее, верно? Олесю заколотило от страха. Над ней нависал злющий Петр, достающий из кармана сигарету. – По-хорошему ты значит не хочешь?       Ребята обеспокоенно оглядывали двор. Олеси нигде не было, Юли тоже. Школьники уже стояли наготове, облаченные в оранжевую спортивную форму. Оставался только преподаватель. – Здравствуйте! – сбитым хором произносили школьники, видя как учитель приближался к ним. – Быстро в строй. Начнем с переклички. – Вадим провел внимательным взглядом по ученикам, задерживаясь на их поредевшей компании, прежде чем открыть журнал. – Не нравится мне этот тип. – буркнул под нос Максим. – Авдеев Андрей? – на каждого, к кому обращался Уваров поднимал глаза. Так шла обычным ходом перекличка, пока не дошло до Ромы. – Тут! – и уже тише обратился к другу. – Почему? – Просто. Бесит меня. – однако Андрей почему-то весело хмыкнул. – Я, походу, догадываюсь почему. – в серых глазах заплескалось недовольство. Максим стиснул зубы. – Нет. Даже близко не представляешь. – Павленко Роман? – Я! – звонко произнес парень, поднимая вверх руку. Уваров не сводил с него взгляда, заставив Рому думать, что он уже где-то накосячил и сейчас получит. На деле его ждал вполне спокойный обыденный вопрос. – А Полякова где? – Э-э. – Павленко повернул голову к друзьям. Они смотрели на него также удивленно. В общем-то никто не подумал как бы прикрыть подругу. – А… наверное, ей плохо? – Наверное? – уточнил Вадим со смешком. – А Самойлова Юлия? Так понимаю, тоже плохо?       Рома неловко пожал плечами. Какой-то неприятный осадочек остался после их небольшого разговора. – Это че за перец? – нахмурился Павленко. – Че он пристал-то? – Олесин друг из старших классов. – быстро ответила Даша, перед тем как назвали ее фамилию. – Да ну. Фига! Жалко, что ее друг не директор или хотя бы не математик. – Так. Разминку проводить кто умеет? – по мнению школьников Вадим, похоже, не собирался напрягаться. Это было недалеко от правды, на работу он пришел отдыхать. – Ну, я могу. – Замечательно, Харитонов. Пятерка у тебя в кармане. – Да ладно, пасиба! – счастливый парень побежал вперед, развернулся лицом к своим одноклассникам и начал с разминки шеи.       Уваров следил как они упражнялись. Журнал вместе с водой и мячами он оставил на пороге школы, медленно возвращаясь к ним. Харитонов почти заканчивал разминку, как во двор заехала черная массивная машина. Максим напрягся, безошибочно узнавая отцовского любимчика. – Чета папка зачастил.       Морозов-старший вышел из машины, поправляя пиджак. А потом подошел к задней двери. – Не понял, а кто это с ним? – Морозов, не отвлекайся! – дернул его Харитонов, вызвав приступ злости.       Ребята охнули, когда из машины Петр за руку вытащил Олесю. Он подтолкнул ее вперед, чего та не ожидала и споткнулась об камень, тут же рухнув вниз. – Какого…?       Максим едва успел дернуться – Вадим оказался на несколько шагов впереди. – Тц. Какая неуклюжая. – выплюнул Петр, глядя на Олесю так, словно она была мелкой копошащейся букашкой в земле.       Она поднялась, машинально отряхивая грязь с юбки. Колготки порвались еще после первого падения, на коленях зияла засохшая кровь. Так себе видок. – Эй! В чем дело? – О, – он положил руки на пояс, искривляя лицо в недовольной гримасе. – Глядите, где ваша ученица! Вместо урока шляется не пойми где. И как же это понимать?       Вадим нахмурился. – И это повод распускать руки? – Петр моргнул, будто не ожидал, что учитель примет не его сторону. Олеся вскинула голову с испуганным взглядом. – А, я понял. – мужчина сам себе покивал, – Ладно, я понимаю, вы молодой учитель, играете роль хорошего и понимающего, – и снисходительно ухмыльнулся. – но, вам, стоит знать грани. – Я-то как раз знаю, где грани, а вот вы их переступаете.       Олеся вжалась ногами в землю. В голосе Вадима зазвучали те самые опасные нотки, когда он уже готов влезть в драку и устроить настоящий хаос, как в старые школьные времена. – Так, мальчик, – Петр шагнул ближе, пытаясь нависнуть, но Вадима не так-то легко продавить. – я запросто могу сделать так, что ты вылетишь отсюда пробкой. Так что даю последний шанс подумать. – А то что? Побежите жаловаться директору? – Вадим хохотнул, разводя руки. – Ну тогда у меня тоже есть, что ей сказать. Вряд ли она закроет глаза на то, как вы обращаетесь с ученицей. Тем более это видел весь класс.       Петр дернул кадыком, резко выпрямляясь. Его рот искривился. Десятиклассники замерли, будто завороженные. Вряд ли слова доходили до них, но даже такого представления достаточно для резонанса. – Чему может обучить такой человек? – Петр покачал головой с короткой усмешкой, вкладывая в свои слова притворное сожаление. Он запустил пальцы в волосы, оттягивая их назад. – Впрочем, чего я удивляюсь? Вы, молодежь, ни на что не годны.       Ни одной колкости не удалось задеть Вадима, напротив ему словно доставляла удовольствие эта перепалка. Олеся же молилась, чтобы все это поскорее разрешилось и серьезно не затронуло его. – О моей компетенции можете поговорить с Еленой Сергеевной, это было ее назначение. – Обязательно. Как раз к ней и иду. – Петр пикнул пультом от машины. Она звякнула, послушно защелкивая замки. – Как представитель родительского комитета, – он засунул руки в карманы и осклабился. – я обязан навести в школе порядок. – Я думал, порядком занимается директор, а не какой-то там представитель. – Петр хотел было уйти, однако это заставило обернуться: ему претила мысль оставить последнее слово за учителем физкультуры. – Какой-то там представитель выплачивает вашему заведению немалые деньги, на которые собираются зарплаты учителей, – он скривился, оценивающе оглядывая Вадима. – в том числе и физрука. Кстати, прошлый тоже был крайне не аккуратен и вот к чему это привело. – Все бизнесмены так быстро переходят на угрозы? – воздух застрял в легких, Олеся уже не верила, что они не отделаются малой кровью.       Вадим все продолжал его дразнить, да так, что Петр злился похлеще, чем там на трассе. Отличия лишь в том, что здесь помимо леса – толпа зрителей, сдерживающая его в эмоциях. – Боже упаси, буду еще я морать руки о какого-то там физрука. – Морозов-старший хмыкнул. Телефон в его кармане зазвонил, отвлекая его. – Это лишь беспокойство, что школа снова останется без учителя. Хотя… предмет не то, чтобы важный.       По мере удаления его к школе, Олеся видела, как на лице Вадима заходили желваки. Он вдруг обернулся вполоборота, вперив потемневшие карие глаза в нее. – Прости, что подставила тебя! – быстро протараторила Олеся, вжимая голову в плечи. Не хватало только зажмуриться от страха и она бы вовсе сошла на нашкодившего ребенка. – В следующий раз, когда захочешь прогулять, предупреждай. – отчеканил Вадим. А потом разозлился еще больше. – Это что? – он едва коснулся скулы. Туда прилетела пощечина. Олеся громко сглотнула. – Это не то, что ты… – она даже не успела закончить, как Вадим уже двинулся в сторону школы. Олеся схватила его за руку в попытках удержать. – это не он! Не надо, не связывайся с ним! – почти истерично закричала Полякова. Вадим окончательно рассвирепел. Он аккуратно отлепил ее руки от своей, процеживая сквозь зубы: – И что он мне сделает? Уволит? – Нет, Вадим, он опасный человек… – однако все слова бились, как о стенку горох. Олеся семенила за ним, все еще надеясь остановить. – я тебя прошу! Вадим! – Эй, папаша! – Петр нахмурился, оборачиваясь. Он что-то пробормотал собеседнику по телефону, скинул звонок и бросил взгляд свысока, хотя Вадим почти перешагнул последнюю ступеньку. – В чем дело? – А ты способен бить только женщин и детей? На равного соперника силенок не хватает? – намек подействовал подобно красному полотну на быка. – Щенок, ты в своем уме? Ты знаешь с кем ты…       Мужчина не договорил. Короткий, жесткий удар – и он уже на земле. Ровно так же, как Олеся полчаса назад. Вадим смотрел на поверженного Петра, в глазах – ни злости, ни торжества, только глухая хладнокровность. – Вадим!… – сдавленно прошептала Олеся, оттягивая его подальше от Петра. Мужчина поднялся, прижимая руку к носу. – Ах, Вадим? – его глаза налились кровью. Олеся побелела, чувствуя как пронзал бешенный морозовский взгляд. Вадим заслонил ее. – Тебе конец, ублюдок. Последний день ты тут работаешь. Сдохнешь от голода, тварь! Я тебе ни в одно место теперь не позволю устроиться! – дверь с грохотом захлопнулась за спиной Петра. – Вадим! Ты что натворил? – в Олесе зародился дикий, животный страх. Вадим обернулся к ней с непонимающими и чересчур спокойными глазами. Олеся вцепилась в его плечи. Все тело дрожало, как и собственный голос. – Егоза, ты чего так нервничаешь? – он накрыл ее ладони своими, вкрадчиво и тихо разговаривая. – Что он может мне сделать? Пожалуется директору? С Еленой я разберусь, она никогда не могла устоять перед моим очарованием. – попытка ободрить только все ухудшила. Олеся замотала головой так резко, что волосы хлестнули по лицу. – Нет-нет. Вадим, они вместе! – Да? – Уваров поджал губы, качая головой. Его совсем не смутила новая информация. – Ну тогда еще проще. Адекватный мужчина не пойдет жаловаться интересующей его даме, если, конечно, он не хочет упасть в ее глазах.       Слова Вадима проходили сквозь странный гул. Отдаленно она понимала их смысл, даже отвечала, только паника уже охватила все тело. Мозг дорисовывал жуткие картинки. Удушит, как Тему? Кинет обглодать своим псинам? Придумает что-то новое, более изощренное? Если с Вадимом что-то случится… – Да что с тобой?       …из-за нее… – Вадим, пожалуйста, больше не связывайся с ним, я тебя умоляю! – нервные слова так и отскакивали от языка. Она задыхалась. А он не хотел понимать в чем же настоящая проблема! – Он ужасный человек, он очень опасный! – Не беспокойся так. – Олеся опустила голову. – Я со всем разберусь.       …она это уж точно не переживет. – Ол… за… мать.       Тьма накатила внезапно, сбивая с ног. Вместо жесткой земли – крепкие руки, и это последнее, что Олеся почувствовала перед тем, как провалиться в темноту полностью.              Когда веки раскрылись, первой мыслью было то, что это клиника. На деле же, спустя некоторое время в комнате Олеся признала медицинский кабинет, давно запертый на ключ.       Голову будто прижали огромным булыжником, настолько тяжело было ею ворочать. Зрение совсем мутное, но она различила мужской силуэт в спортивном костюме около кушетки. Вадим сидел на стуле со скрещенными руками и опирался затылком о стену. Похоже, он дремал.       За окнами двор накрыла темная вечерняя простынь. Олеся приподнялась на локтях, кушетка звонко скрипнула. Вадим приоткрыл глаза, тут же отклоняясь вперед. – Наконец-то! Уже вечер.       Олеся должна была извиниться? Она не понимала. Вадим вроде бы не злился, но чувство вины вдруг обожгло. Кажется, он тут с ней давно. – Умеешь же ты пугать, Лесенок! – ласковое обращение заставило прилить кровь к щекам. В груди почему-то стало очень тепло и уютно, словно она окунулась в те добрые времена. – Почему не сказала, что болеешь? – Как ты… себе это пред… ставляешь? – в горле пересохло, говорить стало трудно. Вадим тут же смекнул что к чему, наливая стакан воды. – Спасибо. – Олеся моментально осушила его. Только после этого она почувствовала сильную жажду. – Вообще-то я твой учитель, тебе стоило бы меня предупредить. – проскользнул укор в его словах. – Твои друзья сказали мне о твоих обмороках. И часто у тебя такое? – Сейчас реже, я принимаю лекарства.       Язык ворочался неохотно. Олеся не желала поднимать эту тему: в последнее время перед ним, как назло, всегда выглядела, как немощная девчонка. А он в школе всего-то два дня. – Морозов тебе угрожал? – Какой из? – Не строй дурочку, ты поняла какой. – Олеся надулась, будто он действительно ее обидел. На деле та просто хотела соскочить с разговора. – Нет, конечно, зачем ему угрожать какой-то школьнице?       Вадим смерил девушку тяжелым взором. В карих глазах плескалось неодобрение, смешанное с сомнением. Олеся прикусила губу. Меньше всего она хотела врать близким людям, но по-другому не знала, как защитить. Петр Морозов порядком разозлился, а в связи с недавними событиями, она не на шутку испугалась: вдруг следующий под руку попадется Уваров. – Ладно, сделаю тебе скидку на твое самочувствие. Не буду тебя донимать. – Вадим не дал ей облегченно вздохнуть. – Потом поговорим. – Ты открыл кабинет? – тему Полякова только и рада сменить. – Его будто сто лет не открывали, я вижу паутину в углах… – Не будь такой неженкой, Мария на скорую руку убралась. Смахнула пыль, постелила простынь и подушку. – Бу-бу-бу, в чем проблема была скинуть меня в комнату? Фельдшеров туда всегда провожали. – А как бы я мониторил твое состояние? Смущал бы присутствием твоих подружек? – Зачем тебе это? – Олеся склонила голову в сторону. – У меня биологическое образование, могу себе позволить. – Ты не понял, – пальцы сжали край юбки. Полякова только обратила внимание на коленки. Ни крови, ни грязи – остались только ссадины. Вадим позаботился даже о такой мелочи. – почему ты возишься со мной? – Тебе это мешает? – Нет! – почти вскрик. Олеся неловко потупила взгляд, складывая руки в замок. – Понимаешь, просто удивительно, что взрослый спустя столько лет помнит такую малявку, как я…       Вадим прыснул со смеху. Олеся обиженно заверещала, хватаясь за подушку. – Да почему ты смеешься?! – и кинула прямо в него.       О чем тут же пожалела.       Смех прекратился.       В одно мгновение Вадим навис над ней, оставляя руки по обе стороны ее ног. Олеся вжалась в кушетку, громко сглатывая. Прошло так много времени, она не знала, что позволительно в их отношениях, а вела себя так, словно они всегда были близки.       Карие глаза недобро блеснули, или же это игра от единственного источника света на далеком столе? – Ты спрашиваешь подобное всерьез? – негромко, едва слышно произнес Вадим. Взгляд будто сканировал Олесю, вызывая табун мурашек по телу. – Я хочу знать ответ. – робко, подобно испуганному зверьку, над которым нависает большой хищник. – Лесенок, – снова это милое обращение, будоражущее нутро. Вадим аккуратно заложил пряди ей за ухо, возвращая на лицо ухмылку, такую игривую, словно не пытался испугать минуту назад. – ты меня обижаешь. Как это почему? – в голосе искренняя удивленность и тень забавы.       Мужчина отстранился, наконец, позволяя Олесе свободно выдохнуть. Может она сходила с ума? К лицу прилила кровь. Откуда эта смущающая боязнь перед Вадимом? – Не помню, чтоб в школе была такая же малявка, как ты. …Библиотека. Чудесное место, когда пустое. Но не в семь часов утра. Сначала Вадим драил туалеты, а потом только приступил к библиотеке. Судя по каждодневной уборке, Крылова добивалась великолепной стерильности, коей не славилась бы даже операционная в больнице. Ни один школьник не проснулся этим утром, даже его соседи по комнате, несмотря на то, что Вадим матерился довольно громко, когда выронил ремень из рук.       Ни один школьник, кроме маленькой белобрысой младшеклассницы, которой в такое время захотелось почитать. Второй раз попадалась на глаза, а уже чертовски раздражала. Девчонка начала расспрашивать с кем он подрался и почему.       Забавно, что о причине не спросил ни директор, ни его заведующая, а додумался только семилетний ребенок. Однако это уже было не важно, недельное наказание почти что окончено, ворошить неприятную тему бессмысленно, но этой девчонке хоть бы хны. Любопытство сыграло против нее, Вадим выругался, выгоняя ее чуть ли не мокрой половой тряпкой. Наконец, оно. Спокойствие! Никакого щебета под ухом, раздражающего и так не располагающего духом Вадима.       И снова она вернулась. Будто назойливый комар, которого десятки раз отогнали, но все никак не убили. Вадим хотел ее проигнорировать, она не позволила. Его привлек аромат, растекающийся по комнате. Терпкий, обволакивающий. То чего, не хватало по утрам. – А ты смекалистая. – хмыкнул тогда еще совсем юный Вадим, отставляя длинную швабру к шкафу. – Знаешь, как правильно подмазываться. – Мама утром превращалась в кикимору, – девчонка сказала это несколько отрешенно. Вадим хлебнул свежезаваренного напитка, наслаждаясь каждой капелькой чудесного вкуса. – до того, как выпьет кофе. – Печенье можешь оставить себе. Я подобным не балуюсь, у меня спортивная диета.       Как только Галина Васильевна до сих пор не поймала наглую воришку? Довольно забавно, у завхоза из-под носа тащат печенье и кофе. Как она успела это вообще провернуть? Всегда столько персонала шляется на кухне, а тут ребенок, который до столешницы еле дотягивался! – Странные, вы, взрослые. – малявка нахмурилась, отклоняя голову в сторону. – Из-за одного напитка убить готовы.       Вадим не удостоил комментария этой фразы. Впервые он решил рассмотреть ее более детально, чем просто какую-то мимо пробегающую младшеклассницу. Взъерошенные пшеничные волосы забавно торчали со всех сторон, будто она только-только вылезла с кровати сразу за книжкой. Цветастая пижама в ромашки подчеркивала этот факт.       Что интересно, так это глаза. Миленькие, как у олененка, и с какой-то стороны Вадим бы сказал, глупенькие. Яркие, необыкновенно голубые, с небольшим отливом в зеленый. Взгляд – вот, что еще бросалось во внимание. Несмотря на невинную детскую натуру, малявка смотрела по-иному. Несколько равнодушно, будто это не она подошла к нему дважды, и тем временем слишком уж осуждающе.       Вадим допил уже остывший кофе на донышке расписной чашки. Еще и взяла такую заметную, как раз из личного сервиза Смирновой. Бандитка! – Знаешь рыбу-фугу? – Ну знаю, и что? – распахнутые глазки недоумевающе блеснули. Уваров сдерживался, дабы не засмеяться. Девочка надулась точь-в-точь как рыбка. – Мелкая, яркая и очень ядовитая. – он оперся плечом о книжный шкаф, с чересчур довольной улыбкой. – Прямо как ты. …Третья их встреча состоялась во дворе, около колонн, подпирающих крышу школы. Проводился скучный урок истории с Иваном Савельичем, где дед все бубнил себе под нос, замечая, похоже только книгу перед собой. Настолько он над чем-то задумался, что даже не заметил, как Вадим ускользнул за дверь.       Уваров уютно разместился на ступеньках возле бокового выхода – где в такое время появлялась разве что уборщица – щелкнул зажигалкой перед толстой сигаретой и с наслаждением затянулся. А потом дернулся, как ошпаренный. – Блять, малявка, какого хера ты подкрадываешься?       Он смерил злобным взглядом эту чертовку, однако она едва ли чувствовала себя виноватой, лишь задержала любопытный взор на его тлевшей сигарете. – Зачем ты это делаешь? – Я так расслабляюсь. – Папа однажды так делал. – девчонка присела рядом с ним на корточки. Боялась испачкать юбку? Вадим же, напротив, расслабленно сидел, подпирая боком огромную колонну. – Не понимаю, как вы, взрослые, можете курить эту дрянь. Оно же воняет. – знакомый мотивчик. Рыбка-фугу его позабавила. Если раньше Вадиму лишь казалось, что она отличалась от других детей, то теперь он был совершенно уверен в этом. – Чтобы понять, нужно попробовать. – хмыкнул Вадим, не задумываясь, что ребенок воспримет это всерьез. – Дашь? – рыбка его удивила.       На лицо поползла преждевременная улыбка. Возможно, это ни разу не казалось правильным, вот так вот прививать девчонке курение, но Вадим мало когда задумывался о приличиях. Он сощурился, передавая в маленькую ручку сигарету, и подпихнул щеку кулаком. – Прислоняешь, затягиваешься, выдыхаешь.       Девчонка блеснула яркими глазками, и Вадим даже подумал, что та струсила. Но она, напротив, решительно притянула сигарету к губам. Уваров еще никогда не видел, как курил ребенок. Нелепо, комично, чересчур непривычно.       Первая затяжка ударила по девственным легким. За долю секунды рыбка забавно округлила глаза, скорчилась и разразилась сильным кашлем, чуть ли не роняя драгоценную сигарету. Вадим моментально забрал ее из рук. Вина лишь пощекотала его. А дальше ему было вовсе не до этого. – Олеся? Ты что, куришь? – тонкий возмущенный голос сложно было не узнать. Брови ниточки чуть ли не пробивали лоб от шока. Не каждый день Крылова видела курящего ребенка, но выглядела она так, будто вот-вот хлопнется в обморок. – Уваров и ты, немедленно к директору!       Для Вадима – это уже обыденность. Директорский кабинет как родной дом. А вот девчонке подобное, похоже, впервой. – Не парься, – почему-то ему захотелось приободрить фугу, сам того не понимая. Олеся? Милое имечко. Но кличка отражала большее, чем простое имя. Интересно, а она вообще знает, как его зовут? – Виктор Николаевич погундит и перестанет, на первый раз даже родакам вряд ли звякнет.       Но малявка будто витала в облаках. Взор так и не отлипал от директорской двери, за которой иногда слышалось женское негодование. Уваров нахмурился: ему не по душе, когда в наглую игнорировали.       Рыба-фугу дернулась, как только Вадим поднес руку к светлым волосам. – Тебе нравится наш директор? – это не то, что он ожидал услышать. – Ну, он весьма не дурен. – зачем Уваров только поддерживал такой дурацкий разговор? Ладно, все равно скучно. – В моей прошлой школе моего директора прозвали старым БДСМ-щиком, жуткий был тип.       Вот тогда яркие глазки фугу заинтересованно засверкали. – Что такое БДСМ-щик? – она склонила голову набок. Это уже больше походило на привычку. – Знать тебе такое рановато.       Девчонка фыркнула, надувшись. Не хватало только иголок. – Ну, тиран, если совсем уж по-простому. – Ну что, заходите! – уж Павла Лобанова на пороге он точно не ожидал увидеть. Тот хмыкнул, головой указывая проходить. Неужели они собрали целый учительский совет?       Елена стояла по левый бок восседающего директора, скрестив руки. Глаза как две льдинки, которые вот-вот треснут от нарастающей злости. Павел вальяжно уселся на диванчик, обводя их двоих взглядом.       Что за… Впервые Вадиму стало не по себе в кабинете директора. Все внимание сконцентрировано не на нем, а на малявке. Словно она какая-то беспризорница. На удивление, держалась малышка славно. Виктор будто не знал с чего начать, он потер лоб, всматриваясь в лицо девчонки. – Олеся, мы ведь уже обсуждали твое поведение, – устало произнес директор, сохраняя в голосе строгие нотки. – но ты снова здесь. И по какой же причине? Курение? Это уже выходит за рамки. – А с меня спроса нет что ли? Вообще-то это мои сигареты.       Вместо ответа – тяжелый взгляд, брошенный исподлобья. – До тебя очередь дойдет, Уваров. – вдруг заговорила Елена вместо Виктора. – Сейчас речь идет о неприемлемом поведении Олеси. Подобное просто недопустимо в школе нашего уровня! – Лен, Вить, да ну бросьте вы. – Павел хмыкнул, махая ладонью. – Неужели вы в детстве никогда не пробовали сигарету, это ведь чисто спортивный интерес. Раздуваете из мухи слона. – Нет, Паша, это большая проблема, такое нельзя спускать на самотек! – Можете уже просто наказать меня и я пойду. – Вадим вздернул брови.       Почему ему казалось будто он случайно подслушал частный разговор? Странная фамильярность была совершенно не к месту сейчас, но она буквально поглотила эту комнату. Он чувствовал себя лишним. – Ты считаешь, что это так просто? – Елена изогнула одну бровь, кривя губы. – Виктор, ты посмотри, она не осознает ответственности, ей все равно на твои просьбы! Она хамит учителям, сбегает с уроков, дерется, а теперь еще и это! Кровь не водица, своим благородством ты не разбавишь, Поляков. – Лен, замолчи. – названная женщина насупилась, хмыкнула и отвернулась к окну, махнув крупными золотистыми локонами. Виктор встал со своего места. – Олеся, не слушай, Лена не это… – Нет, она это и имела в виду! Пап, – Вадим будто громом пораженный, неосознанно вытаращился на них двоих, сомневаясь правильно ли расслышал. – она меня ненавидит! И ты такой же! – Леся! – рыбка-фугу прошмыгнула за дверь как молния. Вадим только и успел заметить, как в оленьих глазках собрались мелкие бриллианты слез.       Виктор прикрыл лицо ладонью, шумно выдыхая. – Лена, ты переборщила. – в укор ей заявил Павел, подрываясь с диванчика.       Назревал конфликт. Вадим поспешно ретировался, оставляя разногласия за закрытой дубовой дверью. А вечером его ожидала тревожная сцена. Виктор поспешно натягивал куртку в холле, отдергиваясь от Елены. Женщина слезно выпрашивала прощения. – Виктор, я же не думала, что так выйдет, я не хотела! Виктор!       Павел подбежал к ним, на ходу надевая шапку. – Вот, я взял фонари, еще подключил Леню, Лешу и Федю, они будут на связи.       Червячок вины беспокойно зашевелился в груди, буквально вынуждая выйти вперед. – Виктор Николаевич, можно я с вами?       Он взглянул на него как тогда в кабинете: холодно, исподлобья. – Давай, бери куртку, с нами поедешь! – Павел ответил за друга, который молчаливо осудил их двоих, но за разные вещи.       Вадим впервые видел директора злым. Не строгим, не обеспокоенным, не ругающим. Словно дай ему волю, он разорвет за свою дочь и первым под руку пойдет сам Вадим. Откуда ж он знал, что будничный перекур приведет к такому исходу? – Паш, ты что с ума сошел? – Елена выпучила глаза. – Школьнику нечего делать в лесу! – Лен, не начинай, лишние руки не повредят, да и он будет с нами. – Павел видел, что женщина хотела возразить, но немедленно пресек это. – Все! Будь на связи, если что.       Напрямую никто не сказал, что произошло. Однако Вадим все понял без слов.       Это были долгие два часа поиска. Глубокая ночь, холодная осень. Под ногами хрустел снег и ветки. – Олеся! Олеся!       Виктор уже сорвал горло. Вадим опустил фонарик вниз и случайно заметил странные следы на снегу. Человеческие, но не детские. Взрослые и, судя по размеру обуви, мужские. Они зашли достаточно далеко в лес, откуда тут могли быть чужие следы?       Вадим пошел по ним, улизнув с поле зрения учителей. А потом звали не только Олесю, но и его. – Да тут я! – буркнул парень, продолжая изображать из себя следопыта. И не зря. В свет фонарика попался свернувшийся розовый клубок, который подбил большой рюкзак под голову. Уваров испустил смешок, глядя на это недоразумение. Он даже отсюда слышал, как та довольно посапывала. – Я нашел!       За этой простой фразой последовали бурные шаги. Виктор присел на корточки, визуально убедился, что дочь в порядке, и аккуратно, чтобы не разбудить, взял на руки. Вадим осмотрел место: что-то заставляло задержаться здесь. Павел хлопнул его по спине. – Пошли. – и дернул головой в сторону машины.       Однако домыслы не вышли дальше его головы. Вадим в последний раз обернулся. Девчонка спала на сугробе под массивным деревом, а за этим же деревом проглядывались такие же следы, по которым он шел. Выглядело странно и, возможно, даже опасно. – Вадим. – его снова позвали.       И он вынужден был вернуться вместе со взрослыми в машину.              Вадим входил в сборную по биатлону, на основании чего получил освобождение от директора на уроки физкультуры, которая по расписанию проводилась именно сейчас. Вместо бесполезной траты времени, Вадим решил засесть в тишине за подготовкой к экзаменам. – Вадим, ты в библиотеку? – перед ним возник Виктор Николаевич с телефоном в руке. – Не мог бы проследить за Олесей? Мне нужно отъехать по делам, а она противиться делать уроки. Спасибо. – и также быстро исчез. – Не за что? – кинул Вадим в пустоту.       Он с самого начала не давал ему выбора. Просто для галочки спросил. Вадим закатил глаза, грубо сжимая сборник по математическим задачам.       В библиотеке за дальним столом сидела рыба-фугу. Вокруг нее открытые книги и отложенная толстая тетрадь. Судя по тому, как голова покоилась на скрещенных руках, учеба шла не очень.       Дверь за Вадимом стукнулась, стекло задребезжало. Девчонка вскинула голову, но лишь на пару мгновений, потом снова уткнулась лбом в руки. Вадим удивился, что фугу никак не отреагировала на его приход. Это даже небольшой укол по самолюбию. Что ж, ладно, ему так будет даже проще. Сначала он займется своими задачами, будет время – помучается с директорской дочуркой. Если что, спихнет на то, что не управился с его ребенком.       Время шло, от Поляковой ни капли внимания. Подобное поведение напрягало. Настолько, что Вадим потерял сосредоточенность через пятнадцать минут. Как не поднимет взгляд – малявка в том же положении. Спит что ли?       Что-то хлопнуло. Рыба-фугу наконец оживилась. На лбу зияла красная полоса, а на лице хитрая усмешка. Она глядела своими оленьими глазками прямо на него. Будто бы лучше было будь она дальше тихой и неподвижной. Девчонка слезла со стула, в руках держа увесистую книгу.       Теперь Вадим понял, что она делала все это время. Но до чего ж убийственная для шеи поза! Почему просто было не вывалить книгу на стол и в спокойствии читать? Виктора же не было. – Можешь, пожалуйста, поставить на место? – все то время, пока малявка приближалась к нему своими маленькими шажочками, он не отрывал глаз от нее. – Я не дотянусь.       Иногда Вадиму говорили, что у него тяжелый взгляд. Почему этой дурочке хоть бы хны? – Давай свою книжку. – на полпути он глянул на обложку. «Горе от ума» – так-то его программа по литературе. Это влияние отца-учителя? Или подготовка вундеркинда? – А тебе не рановато подобное читать? Я думал, вам сказки положены. – Скучно было, вот и прочла. – Ничего себе. – Вадим уселся на свое место, девчонка уже заняла стул рядом с ними и болтала ногами. – Ты хоть поняла, про что книга-то?       Вопрос задел рыбку-фугу, отчего та надулась. Оленьи глазки заблестели недружелюбно. – Мне что? Тебе пересказать? – Ладно, верю так.       Девчонка фыркнула. – Пьесы скучные. – невзначай буркнула она, всматриваясь в чужую тетрадь, где синими чернилами выводилось уравнение. Малявка пыталась вывести его на разговор. – А зачем в математике буквы? – Это переменные. Станешь старше, узнаешь. – Хочу сейчас. – Вадим не собирался потакать желанием какой-то девчонки. Он вообще собирался заниматься своими делами. Но как не смотри, хоть кол на голове чеши, Поляковой все до лампочки. – Свою-то домашку реши для начала, а то Виктор Николаевич жаловался, что ты двоечница. – Я не двоечница! – Докажи. – Вадим наклонился к ней ближе, прищуриваясь. – Сделаешь – так уж и быть, пару примерчиков я тебе покажу.        И тут Уваров выдохнул. Такая слабая манипуляция сработала на маленьком ребенке, а Антон еще шутил, что он не сможет совладать с детьми! Вот, живой пример. Дай только правильный стимул. – Я все. – И десяти минут не прошло. Ты шутишь? – Да что там делать. На математике мы проходим умножение и деление, а на русском –простые слова.       Вадим уставился на нее. В руках открытая тетрадь с правильными решенными примерами, на столе еще одна – с русским языком, без единой ошибки. Так еще и образцовым почерком, может Виктор требовал слишком многого? Он захлопнул тетрадь. – Я не понимаю. – Вадим подпер щеку кулаком. – Почему ты тогда не сделала это сразу? – Скучно. Это слишком просто. – рыба-фугу дернула плечами и учтиво напомнила. – Ты мне пообещал! – Ладно, черт с тобой, садись! – он подтянул к ней пустой лист, выводя на нем простейший пример. – Два раза пояснять не буду, улавливай сходу. Уравнение – равенство, при котором одно или несколько неизвестных. В твоем случае это будет одно и называться x. – Мне просто нужно найти число? – Вадим кивнул. – Тридцать минус шестнадцать и тогда получается x – это четырнадцать. Но у тебя по-другому! Там еще степени над x и была другая буква. – Не забегай вперед, тебе до класса седьмого еще отдыхать. – однако его усмешка была расценена не так, как он задумывал. – Я не глупая! Просто покажи, я все решу! – Ты что, к экзаменам с малых лет готовишься? – Мне просто скучно! – Да что ж ты заладила-то! У тебя друзей нет что ли, чтобы побеситься с кем-нибудь? Че ты себя заковываешь в эту учебу?       Вадим ожидал, что малявка опровергнет или хотя бы огрызнется. Но она опустила глаза в пол и замолчала.       Так вот почему она прицепилась к нему, как клещ! Как бы то ни было, едва ли ему жаль ее. – Ясно. – сухо брякнул Вадим. – Давай пока без степеней обойдемся. Кстати, ты уже про них знаешь, что ли? – Ну, это количество раз умножения числа на самого себя. – рыбка подняла осторожный взгляд. – Я знаю таблицу степеней до десяти. – В квадрат можешь возвести? – В любую степень до десяти. – Да ну. – он вздернул брови в неверии, однако девчонка выглядела серьезно. – Может еще число пи знаешь полное? – До тринадцатой цифры могу сказать. – быстро и невозмутимо откликнулась девчонка, будто это было какой-то обыденностью для нее.       Теперь Вадим смотрел на нее совсем по-другому. Будь Олеся в его возрасте – вполне могла бы составить конкуренцию. Она не просто странная девочка, которая привязалась к нему, а настоящая одаренная. Только вот, ему не нравилось, как растрачивались ее способности. – Давай, проверим: блефуешь или нет. – это всего лишь показуха, Вадим уже уверен – она ответит. – Три, запятая, один, четыре, один, пять… – Все хватит. – он сам-то дальше не знал. – Тебя зубрить заставляли? Я о Викторе был лучшего мнения.       Классный руководитель с первых дней учебы заставлял их думать, анализировать, иметь и отстаивать свое мнение. А тут совсем обратная ситуация. – Мама хотела, чтобы я была лучшей. – тихо, почти себе под нос проблеяла Олеся. – Что еще знаешь? Умеешь дроби решать? – Угу. – Корни изучала? – вместо слов – легкий кивок, отчего косички смешно дернулись. – А уравнения вы ни разу не затрагивали? – отрицательное подергивание головой. – С голосом что? – Ничего. – она все больше сникала, Вадим не понимал причину. – Вернемся к уравнениям, давай-ка начнем с линейного.       За оставшиеся минуты до конца перемены они прорешали парочку уравнений, затронули системы, а еще нарисовали графики в упрощенном виде. Вот так Вадим почувствовал себя учителем, но вряд ли заслуга была его, скорее в прирожденном ученике. Олеся схватывала на лету, хоть оказалась больно нетерпеливой. – Почему ты сразу не сказала, что дочка директора?       Вадим мрачно оглянул сборник примеров к экзамену. Он планировал потратить это время с пользой, а то, чем он занимался весь урок – по сути развлекуха. – Тебе сильно попало за меня? – в тоненьком голоске просквозило чувство вины. – Да в общем-то нет. – он откинулся на спинку, скрещивая руки на груди. Опять нос повесила, да что ж с ней такое? – Выскажусь честно. Я бы не давал тебе сигарету, зная что ты – Полякова. – Ты не спрашивал моего имени. – Аргумент. – Вадим покачал головой. – Но не представляться – невежливо, знаешь ли. – Ты тоже не назвался. – парировала девчонка. Уваров хмыкнул, а потом ровно в тот момент, когда прозвенел звонок, в библиотеку ворвался Виктор. – Лесь, прости, что так получилось! – он улыбнулся Вадиму, глядя с благодарностью. – Как успехи? – Моя подопечная все сделала на отлично. Можете принимать работу.       Вадим подтолкнул к нему Олесины тетради. Виктор оперся о край стола рукой, другой перелистывая страницы. Он прищурился, поднимая глаза на Вадима. – И что, даже не доставила тебе проблем? – Да какие тут проблемы! Ваш ребенок – золото. Вы бы подумали над тем, чтобы перевести на классы постарше… – Не надо! – вдруг вскрикнула Олеся, поспешно вскакивая со стула. – Раз я все сделала, можно мы пойдем к дяде Паше? Он обещал привезти торт. – Ладно, пойдем. – Виктор смутился, но поспешно сложил тетради и учебники дочери в стопку. – Спасибо еще раз, Вадим.       В тот момент для него так и осталось загадкой, почему рыбка-фугу яростно запротестовала, даже не дав ему закончить.              Сомнения Олеси Поляковой развеяны, по крайней мере так думал Вадим. Он провел ее до девичьей спальни, где обеспокоенная Старкова кинулась к Олесе. Старшеклассницы еще не спали. В комнате, помимо хозяек, еще находились и парни, хотя время уже близилось к отбою. Они дружно вытаращились на него, словно первый раз видели. – Доброй ночи. – Олеся обернулась, робко улыбнувшись. Ямочки на щеках выдавали искренность, но тревожность в ярких глазах не смогли замять.       Когда Вадим проворачивал ключ, запирая медпункт, в спину прилетела просьба директрисы пройти в кабинет на разговор, поэтому Олеся и нервничала. Морозов решил доставить ему проблем, мелких, но неприятных. Ничего страшного, в будущем он еще отыграется. Не долго ему осталось довольствоваться властью, правила игры скоро поменяются. – Не засиживайтесь.       После небольшой профилактической беседы, будто Елена не могла еще отделаться от мысли, что он когда-то был школьником, она отправила его восвояси. Она не задала вопросов, не дала рассказать свою версию, однако и зла не была, но намекнула, чтоб подобных жалоб больше не поступало. Что наплел ей Петр – загадка. Видимо, ему хватило мозгов хотя бы не вскрывать настоящую причину. Иначе бы Вадим с радостью подмочил его репутацию джентльмена, коим он пытается казаться для Елены. – Вадим. – Я сегодня прямо на расхват!       Уваров улыбнулся, раскидывая руки в стороны. Однако Виктор напротив весел совсем не был. – Да ладно, Вить, ну хотя бы ты меня не отчитывай, я ж не ученик уже. – Я хочу с тобой поговорить. Не откажешь? – Ну как я могу отказать тебе.       Виктор повел его в глубь холла, останавливаясь у подножия лестницы. Он свел брови, поднимая глаза, полные серьезности. – Что произошло? Морозов ворвался в кабинет, так сбивчиво все объяснил, что я ничего не понял. Я тебя еле отстоял. – Виктор перекрестил руки на груди, добавляя к своему голосу строгости и осуждения. – Ты его ударил? – За дело. – Вадим сразу же выдвинулся в защиту. – Я понимаю, что не просто так. – он выдохнул, собираясь с мыслями. Слова он словно насильно вытягивал из себя, совсем не хотя. – Не связывайся с Морозовым, будь добр. Это моя просьба. Не создавай себе проблемы и мне. – Вить, я тебя не узнаю! – Вадим вскинул брови в недоумении. – Что с тобой? Ты бы в одном поле с этим уродом бы срать не сел, уж извини за грубость. А сейчас что? Где твои принципы? Ты буквально стелишься под этого Морозова. Он между прочим обошелся грубо с Олесей! – Вадим, все поменялось. – Виктор вскипел. – Ты же видишь! Я больше не директор. У меня нет власти, нет голоса здесь больше. – он подавил свою злость, возвращаясь на более спокойный лад. Однако на шее взбухнула вена, бешено пульсируя. Это было хорошо заметно, когда Виктор отвернул голову, в попытке скрыть настоящие эмоции. – Олеся многого не знает. У нас нет денег, нет квартиры, нет ничего, кроме машины и этой школы. Ее обучение я тоже больше не потяну. – А как же грант на обучение? Олеся же вроде идет на красный диплом. – Я не подавал на него, думая, что лучше пусть достанется действительно нуждающимся в деньгах. – Виктор вскинул голову вверх, передергивая плечами. Подобный разговор давался ему тяжело, Вадим начинал понимать, что такому принципиальному человеку пришлось переломать себя, чтобы дойти до такого состояния. – Я хотел уйти, вместе с Олесей, Надей и Андреем, но Морозов оплатил им обучение и выдал деньги на гранты. Даже тогда я хотел уйти. Однако решил, что хотя бы Олеся с Андреем должны доучиться спокойно. Да и дать мне им нечего, даже крыши над головой. Я по уши в кредитах, сначала на Олесино лечение растратился, а теперь на свое. – Не понял, старик, ты че, помирать собрался? – Виктор дернулся, понимая, что переборщил с откровениями и тут же нацепил маску всегда располагающего к себе учителя. Он улыбнулся, не так искренне, как Олеся буквально недавно. Более вымученно, даже не обнажив наследственные ямочки на щеках. – Уже все нормально. Вадим, я надеюсь, ты меня поймешь. Я тебя порекомендовал, ты близок с моей дочерью, чуть что – тень ляжет на меня и мою семью. – Вить, прости, но я не могу видеть, как ты перед ним прогибаешься. Если дело в деньгах, я оплачу эти чертовы гранты!       Виктор вытаращил глаза. – Ты с ума сошел? Вадим, нет, я не хочу быть у тебя в долгу. – Ну да, лучше у этого бандита! Вить, подумай, ты ничего не теряешь.       Вадим поспешно взлетел по лестнице, не давая дать скорый и безоговорочно отрицательный ответ. – Вадим! – Спокойной ночи!       Для Виктора он должен стать спасением. А на деле – свяжет Поляковых крепким узлом, подобно Гордиевому. И меч, способный рассечь этот узел – окажется только смерть.