5.1 Смена правил

      Ранним утром Юля возвращалась в свою комнату после водных процедур. Сегодня завтрак сдвинули, чтобы в середине дня уместилось какое-то важное объявление от Гиены. Конечно, школьники были недовольны таким решением, однако поспорить с директрисой – себе дороже.       Вчера, по словам Ромы, с которым она время от времени общалась, ребята так и не нашли телефон для расшифровки номера. Вика придумала способ вычислить контакт через мелодию кнопок, так что Макс бегал, как ошпаренный, в поисках подходящего телефона весь оставшийся день.       А вот Олесю вчера она так и не встретила, похоже та вернулась либо после ужина, либо скрылась в своей комнате вместе со скрипучим трауром. Только недавно ей открылась другая форма: хрупкая и раздавленная Полякова, что не могло пройти бесследно. Юля сдерживала себя, но не могла не признать, что к Олесе возникла небольшая симпатия. Поэтому на вчерашнем ужине ее обеспокоенный взгляд никак не отходил от двери.       Олеся среди всей этой кучки ненормальных сыщиков несколько выделялась. Сначала ей казалось, что Вика оплот адекватности и рациональности. Та история с Кавериным заставила доверять Кузнецовой, но дальше все развалилось, как только она задумалась о дружбе. Олеся же в связи с недавними событиями единственная из девушек, которая не проявляла агрессии к ней. Да, Даша тоже, однако все равно продолжала поддерживать Вику. В Поляковой будто был баланс, к которому Юля тянулась.       Как бы она не реагировала на оскорбления про чокнутую и ненормальную, в этом была доля правды. После психушки в ее голове действительно произошли сдвиги. Эти замкнутые пустые стены, абсолютное одиночество, холод и безразличие медработников, постоянный контроль и прослушка… За все время, что она там находилась, Юля научилась одному: чтобы ни было отвечай как положено. «– Как самочувствие? – Все хорошо». А в глазах пустота, чтобы не показывать свое сильное желание освободиться. Только так она смогла через время выбраться из этого злачного места.       Если так подумать, Логос не так уж и плох. Да, тоже есть замкнутость: в виде окружающего леса и десятков километров до ближайшей цивилизации. Да, ограничения, но где их нет? Телефон в ее больнице можно было только по вторникам и четвергам, особенно буйным и этого не давали, так что здесь еще благодать. Да, не все учителя ей по нраву, но и Юля тоже не доллар, чтобы всем нравится. Контроль? Что ж, этого не отнять, хотя порой, замечая, как ребята спокойно ускакивают в лес или в камин… она бы поспорила.       Плюсом можно выделить контингент этой удивительной школы. Общаться в пищевом блоке ей удавалось только с шизофреничками и наркоманками, так что здесь не так уж и ужасно. Только есть один больной придурок, которого порой хочется окунуть в унитаз головой, как в американских фильмах, жаль только такое с российскими туалетами не прокатит… Так что, тут явно поспокойнее, чем в прошлом месте ее заточения. Может природа действительно благоприятно влияет на нервную систему, взрослые иногда оказываются правыми.       Все ее мысли сбились в один клубок, когда она врезалась в кого-то, заворачивая за угол. – Смотри куда прешь, при… – Юля вовремя прикусила свой язык. Перед ней не школьник, а молодой мужчина, в карих глазах которого проблеснула злая усмешка. – Ой, извините.       Выглядело смешно и несуразно, как ее громкий и грубый голос вдруг перешел на неловкое блеяние. Юля очень надеялась, что не попадет сегодня в кабинет к директрисе. «Ну пожалуйста». – Ничего страшного. – на его лице вдруг появилась доброжелательная улыбка, успокоившая Юлю. Мужчина нагнулся, цепляя пальцами ее косметичку, что упала, а Самойлова даже не заметила. – Держи, не лети в следующий раз. – бархатный голос обволакивал, будоража тонкую девичью натуру.       Юля едва успела пробежаться взглядом по крепкой фигуре – мужчина тут же ушел прочь. Она только и запомнила черный спортивный костюм, красивое личико и приятный аромат, тонкой нотой последовавшей за ним.       Полякова Олеся зарядилась положительной энергией. Не сказать, что на ее губах цвела улыбка, но чувствовала она себя значительно лучше. Вадим удивительным способом вдохнул в нее жизнь, за которую она в последнее время так боролась.       Волнение окутало ее до кончиков пальцев. Будто она выходит первый раз на сцену. На деле же, небольшие изменения во внешности, о которых друзья еще не подозревали. Возможно, это был странный способ забыть. Но Олеся больше всего боялась утопнуть. К тому же, если она будет поддерживать депрессивный настрой в команде или с отцом, легче от этого не станет никому. Так что, пусть ее и назовут странной, может даже бесчувственной, она знала одно – дядя Паша не позволил бы ей так убиваться.       На языке крутилась горечь, тянущая, мерзкая, бьющая под дых. Отец и Павел были схожи в некоторых вещах, кое-чему учили и ее – всегда тянуться к свету, никогда не позволять тьме поглотить себя полностью. Вдох, выдох. Олеся подкрасила реснички, чтобы ни одна слезинка не пролилась сегодня. Сама себе улыбнулась в зеркале, да, натянуто, неестественно, но стирая последние остатки траура на лице.       С приоткрытой двери в спальную комнату слышался звонкий голосок Юли: – Там такой красавчик! Каверина переплюнул. Мне уже интересно увидеть его без мастерки. – Ты хотела сказать без футболки? – веселый смех сорвался с уст Даши. – Знаешь, я была бы не против, но я имела в виду другое!       Олеся зашла в комнату, приковывая взгляды. Пальцы Даши застыли над очередным свежим ноготком, сжимая кисточку с лаком в руках. Юля развернулась на пятках, уже собираясь что-то сказать, но так и застыла с открытым ртом. – Ну ахереть.       Единственным человеком в комнате, что никак не отреагировал на ее появление – оказалась Вика. Она лишь бросила беглый взгляд, продолжая как ни в чем не бывало застегивать рубашку. Небольшой укол в бок, противный, от которого Олеся быстро отмахнулась. Это не ее головная боль, ведь ей совсем не за что извиняться. – Очень круто! Тебе идет.       Юля подошла ближе, рассматривая со всех сторон. Все началось с челки-шторки, а потом Полякова вспомнила, как видела в одном журнале девушку с необычной стрижкой. Показала, объяснила, Света поняла, снова взялась за ножницы и сделала ее волосы более текстурными. Эффект ей нравился, особенно когда подкрученные кончики забавно подпрыгивали. – Ты это в городе что ли сделала? – Даша отложила лак, поднимаясь с кровати. Ее алые ногти все еще сохли, поэтому она держала руки врастопырку. – Красиво. Ты выглядишь круче… как-то по-взрослому. Я видела подобное, это, кажется, каскад? – Наверное… не знаю. Просто захотелось, а Света помогла. – Похоже на такие рваности. – Юля поддела один из завитков пальцем. – Добавляет тебе дерзости, мне нравится.       Олесю позабавила такая нестандартная оценка. Но кое-что ее интересовало больше, чем реакция девчонок. – Кого вы так рьяно обсуждали? К нам перевелся горячий иностранец или может быть за один день изменился кто-то из наших одноклассников до неузнаваемости? – А ты бодрее, чем вчера. – Самойлова искренне улыбнулась, засовывая руки в карманы юбки. – Это хорошо. Но ты не попала! Намного лучше! – У нас новый препод. Физ… – Даша вдруг запнулась, виновато глянув на Олесю. – рук. – Ну может он просто ходил на пробежку, необязательно же сразу физрук! – Юля будто ни в чем не бывало продолжила развивать тему. Олеся не хотела чувствовать себя неженкой, что реагирует на любое кривое слово, однако ее порадовало, что Даша не желала ее задеть, а Юля смело сгладила ситуацию. – Вон батя Олеси же гоняет на пробежки каждое утро, математик тоже за ЗОЖ, мало ли почему он надел спортивный костюм. – Ладно, давай-ка ближе к делу! – Олесе уже не терпелось узнать, что такого Юля в нем нашла. Она аж сама воодушевилась, видя как взбудоражена Юля. – Я думала Каверин ничего такой, но этот… у меня мурашки от одного его голоса! – у Самойловой расползлась улыбка до ушей. – Клянусь, если бы он как Кубик-Рубик ухлестывал бы за школьницами, я была бы не прочь с ним повстречаться. – с пошлой ноткой закончила девушка, мечтательно закатив глаза. – Ах, ну да! Тебя же интересуют мужчины возраста твоего отчима. – резко ворвалась Вика в разговор, сбивая улыбку с Юлиного лица. – Только вот, – глаза ее сузились, а губы скривились. – почему ты вешаешься на мальчиков помладше, может тебе просто не принципиально с кем? – Вик, ты чего? – даже Даша опешила. – Ничего. – напоследок бросила Кузнецова, прежде чем демонстративно хлопнуть дверью. – Ее в детстве роняли? – не сдержалась Юля. Но никто не осудил ее за такой порыв. – Даш, ты не знаешь, что с ней? – Сейчас за ней пойду. – и вдруг разочарованно зашипела. – Черт, лак скукожился! Как так, ничего же не касалась. – она расстроенно рассматривала указательный палец. – Попытаюсь узнать. – в Дашиных словах была какая-то обреченность, словно блондинка не первый раз пыталась пробиться к Вике.       Когда девушки остались одни, Олеся задала вопрос сразу в лоб. – Что значит «мальчиков помладше»? – Понятия не имею. – невинно пролепетала Юля, шоркая носком паркет. – Не ври, ты все знаешь. – Олеся уже была готова перегородить ей путь, если Самойлова намеревалась свалить из комнаты. – Кажется, она видела, как я целовалась с Максом. – на одном дыхании выпалила Юля, тут же пряча глаза. – Чего блять? – Это лишь моя догадка… – она пожала плечами, бегая взглядом по комнате. Губы сжались в тонкую полоску. – У меня будет хотя бы одна подруга, которая не целовалась или не трахалась с Максом? – Воу, Полякова, у тебя изо рта льются совсем не литературные эпитеты. Папочка бы не одобрил! – в ответ на эту фразу только нервный смешок.       Олеся громко простучала шагами до кровати, прежде чем взять таблетки в руку. – Суицид – это не выход. – Юля все пыталась отшутиться… или довести ее.       Кажется, если бы взглядом можно было просверлить дыру, Олеся бы сейчас это сделала во лбу Юли, ей богу, ей так повезло, что это невозможно. – Какого хера? – Ты злишься? – А не видно? – голос Поляковой дрогнул, взяв тон повыше. – Прости, если ты на него претендуешь, я не буду лезть… – Самойлова подняла руки вверх, показывая, что она «сдается».       Олеся опешила настолько, что забыла на мгновение по какой причине она разозлилась. – Я?! Самойлова, ты чокнулась? – Что опять не так? – округлила глаза девушка. – Мне Макс не интересен. – сказала, как отрезала, и наконец глотнула таблетку, запивая стаканом воды. Стекло задребезжало от удара о твердую поверхность тумбочки. – Тогда в чем проблема? – В нем! – Олеся резко развернулась к ней. – Почему Макс? Нахера он тебе? – Ты меня поражаешь… – на выдохе произнесла Юля, непонятливо сдвигая брови к переносице. – Ты меня тоже! – Олеся потерла виски, сбавляя обороты. – Послушай, он как друг – ничего. Но как парень… ты сама видишь. – Спасибо за совет, но это был последний поцелуй, так что не переживай. – Серьезно? – в Олесиных словах не скрылось недоверие. – После того, как я увидела такого горячего мужчину, мне никакой Макс не нужен. – хмыкнула Юля. Олеся остыла, подхватывая ее настрой. – Да ладно, неужели он прям так хорош? – Полякова, ты должна его просто увидеть и тогда ты меня поймешь! – И желательно без футболки, как ты хотела, да?       На лице Юли расползлась хитрая улыбка, а Олеся тихо засмеялась, прикрывая ладонью рот. – Кто знает, кто знает…       Олеся застыла перед дверью, нерешительно поднимая ладонь над блестящей серебристой ручкой. Чтобы дойти сюда ей понадобилась минута, чтобы зайти в дверь – намного больше. Встреча с Максом сейчас самое сложное, особенно, после их конфликта. Однако она хотела узнать, что нового в их расследовании.       Едва пальцы тронули холодный металл, как над ухом возник грубый голос. Она отпрыгнула, поднимая взгляд. – Эм, привет? – не то вопросительно, не то утвердительно произнес Макс. Он стушевался, тяжело сглотнув. – Тебе идет. – он указал пальцами сначала на нее, а потом обвел свои волосы, указывая на прическу.       Как сбить этот неловкий разговор, Олеся даже не думала. Она вообще сейчас не думала. Как лучше поступить, что сказать? Выпалить прямо сейчас, или же немного подождать? – Спасибо.       Лишь короткое слово. Они еще немного постояли у двери, едва ли отличались от дураков в этот момент. Олеся тихо наблюдала как с острых волос спускаются капли, оставляя темные пятна на сером полотенце, что висело у Максима на шее.       Морозов открыл дверь, жестом пропуская ее первой. Олеся шагнула, легонько кивнув ему. – Леська, ну ты как? – Рома тут же обнял ее, хлопая по спине. – Чуть лучше, чем вчера. – Тебя и Виктора весь день не было. Мы волновались. – Решили остаться в городе, развеяться. – А-а, – он активно закивал. – это правильно, нечего тут тухнуть, ой… а ты постриглась? Прикольно! – Привет. – Андрей, вошедший в комнату, выглядел напряженным. Он теребил кольцо в руках, прежде чем сесть за компьютер. – И тебе привет. – Олеся встала за его спиной. – Что нового? – Да ничего. Снова тупик. – В чем дело? – Ребят, я пойду на завтрак. – трое подняли головы на Павленко и кивнули. Он уже облачился в школьную форму, пока Максим и Андрей лишь вернулись с душа.       За спиной зашуршала одежда, Макс, видимо, последовал примеру друга и занялся переодеванием. Он нисколько не стеснялся, из-за чего Олеся не раз видела больше, чем позволено. – На одной из записей есть мужик, который кому-то звонит. Мы пытались узнать кто это, но ничего не вышло. – в словах проблескивала дрожь на грани злости и нетерпения. – Как пытались? – Вика придумала способ: у каждого телефона есть своя мелодия кнопок. Она вырезла звуковую дорожку, где этот мужик набирает чей-то номер. – Но? – Подходящий телефон мы так и не нашли. – с отчаянием закончил Андрей. – Включи мне запись. – потребовала Олеся, опираясь рукой о стол. Она внимательно прослушала три раза. Коленки задрожали от нетерпения. «Нет, ей точно не показалось!» – У моего отца точно такой же звук.       У Андрея появилась надежда. Иногда он напоминал потерянного щенка, отчего на душе становилось тоскливо. Щенка, которому ты не можешь помочь, потому что родители запрещают таскать бездомных животных домой. Бессилие каждый раз разрывало сердце. Сколько они бы не пытались помочь, всегда что-то мешало. – Точно? – Очень похоже. – но не сейчас, когда у них есть ключ к разгадке. – Ты сможешь взять телефон? Олеся, пожалуйста, это единственная зацепка. – Полякова и так все понимала, Андрей мог бы и не просить о таком. – Если успею выловить его до завтрака. – она оторвалась от стола, уже готовая вылететь из комнаты. – Андрюх, я тоже тогда пойду. – Ты спешишь, Макс? – Авдеев озадаченно повернулся к нему, уже собранному для нового учебного дня. – Да, Макс, неужели не хочешь поучаствовать в новой головоломке?       Естественно, в серых глазах блеснул жгучий вопрос, но Олеся быстро улизнула.       Удача была на ее стороне! «– Хочу старые фотки на комп перекинуть, ты же не против? – Нет. – глухо отозвался Виктор. Его мысли совсем о другом, оттого он не придал особого значения просьбе. Только Олеся все равно стала оправдываться. – Помнишь ты фотографировал меня на отпуске в позапрошлом году? Я их случайно стерла. Хотела Андрею кое-что показать. – Хорошо, держи, только ненадолго».       На разгадывание ушел весь завтрак. На бумажке уже вырисовывались заветные числа, пока ребята пробовали каждую цифру. А потом, они спешно побежали на собрание, понимая, что безнадежно опаздывали.       Взгляд, который хотел их испепелить в этот момент, прошелся по всем троим, задерживая особое внимание на Олесе. Она сощурилась, слегка задирая нос. – Морозов, Авдеев, Полякова, я, кажется, просила не опаздывать. – Ну, Елена Сергеевна, как будто вы нас не знаете! Задумались, заговорились, – Макс усердно пытался сгладить обстановку яркой улыбкой. – за временем не уследили.       Библиотека уже переполнена. Мест свободных не было, кроме тех в середине, что ребята заранее им заняли. Весь собравшийся народ пялился на этот цирк. – Про вашу безответственность я уже наслышана от учителей, про это будет отдельный разговор. – противный тон Елены Крыловой резал уши. – Ладно, вы, Морозов, однако, что с вами, Полякова? Дочери учителя не пристало подобное поведение. Судя по всему, голова забита у вас не тем, чем надо.       Олеся держала язык за зубами, зная, что отец не одобрил бы конфликт. Да, раньше, она бы перетерпела, когда Елена что-то значила для Виктора. Но почему ей нужно молчать сейчас? – Странно, вроде голова у нас должна быть забита одним и тем же. Или я не права? – она едва заметно изменилась в лице. Павел. Что же он в ней нашел? Однако эта стерва все же имела каплю совести, из-за чего Олеся все еще моглс ее задеть. – Ваши личные обстоятельства – не повод запускать учебный процесс. Впредь прошу вести себя подобающе уровню нашей школы. – Елена сложила руки в замок, вернув взгляд в зал. – Садитесь.       После ее приказа, иначе не назовешь, ребята просеменили вглубь. Олеся старалась не смотреть на учительский состав, разместившийся позади директрисы, ведь отчетливо ощущала, как отец с неодобрением смотрел на нее все время. – Вы где были, черт возьми? – Даша шепнула, наклонив голову.       Олеся вместо слов развернула небольшую бумажку с готовым номером. – Да ладно! – Рома едва ли не подпрыгнул на стуле. – У моего отца был точно такой же телефон, как у того мужчины. Только мы не успели позвонить. – После собрания тут же проверю. – утвердительно кивнул сам себе Андрей. – Надеюсь, это хотя бы что-то нам прояснит. – он волнительно заламывал пальцы, не вслушиваясь в слова Крыловой. – Но не думайте, что физкультуры у вас не будет… – Полякова! – через три места Юля пнула Олесю в плечо, отчего Вика цокнула, ведь рука прошлась в сантиметре от ее лица. – С сегодняшнего дня, у нас новый преподаватель, выпускник нашей школы… – Что? – девушка непонятливо качнула головой, сжимая от волнения бумажку. – Глянь, я про него тебе говорила! – А, тот препод? – Все-таки физрук! – радостно прошептала Даша, оттого, что ее догадка оказалась верна. – Вы про что вообще? – вклинился Морозов, недовольный, что ничего не понял с девичьих переговоров.       Олеся подняла глаза. – Прошу любить и жаловать…       И замерла.       На секунду ей показалось, что все вокруг – лишь удивительный сон. Олеся не могла поверить сама себе. Вадим, настоящий, стоял возле ее отца, как вчера, когда они встретились в Москве около пиццерии.       А он, словно все время выжидал, когда Олеся наконец его увидит, заметит. Уголок губ дрогнул, чересчур довольно, будто он добивался этого состояния, заставляющего выбить весь воздух из легких. Вадим держал взгляд только на ней, наблюдая, как у нее на лице распускается вся палитра эмоций от шока до безграничной радости. Он задорно подмигнул, прежде, чем ступить вперед. – Уваров Вадим Юрьевич. – Ты его знаешь?! – Юля чуть ли не закричала от ошеломления, однако все же смогла опустить голос на несколько тонов ниже. – Да ладно, – раздраженно пробубнел Морозов. – а он тут че забыл? – Бумажка… – испуганный выдох.       Счастье длилось недолго. Руки больше не чувствовали шершавую текстуру. – Твою мать. – она, встревоженная тут же нагнулась, рассматривая пол. Бумажка пролетела три ряда вперед, оказываясь у мужских ботинок. – Твою мать. – Ты уже это говорила. – поддел Макс. – Она у Марченко. – сухо выдала Олеся. – Ну и что, заберем, когда все уйдут. – Нет. – твердо возразил Андрей. – Затопчут, нужно забирать сейчас! – Марченко. Пс! – на удивление, темный затылок зашевелился с первого раза. Парень обернулся, слегка кивая головой, мол «в чем дело».       Олеся жестом показала на бумажку, на которую он тут же глянул и попросила ее обратно, сложив ладони в молящем жесте. Марченко поднял листок, вчитался, указал пальцем на нее, а потом радостно ухмыльнулся. Ой, как Олесе это не понравилось…       Толик сложил губы уточкой и постучал пальцем по щеке, заставляя девушку на мгновение обомлеть, а затем вскипеть. Ему едва ли не прилетел средний палец по старой методичке Морозова, но рука тут же была опущена под напором ее хозяина, что вовремя заметил это желание. – Крылова! – шикнул он, когда Олеся обиженно стрельнула глазками. Чуяла она, что такая оплошность легко не обойдется…       Уже в комнате, разочарованные потерей, ребята собрались возле стола. Не хватало только Вики и Юли. Первая продолжала обиженно избегать некоторых членов компании, а вторая вовсе не хотела ввязываться в расследование. – Может вы запомнили номер? – Даша сложила руки, опираясь на подоконник поясницей. – Я не уверена. – У меня вообще память плохая на номера, я даже отцовский не вспомню. – пожал плечами Макс. – Папа отказался давать телефон еще раз. – Олеся откинулась на спинку стула, теребя край свитера. – Я не знаю, что делать. – Остается только угодить Марченко. – неутешительные слова пригвоздили Полякову к твердому стулу. Даша смотрела прямо на нее, ничего не высказывая лично. Обе прекрасно понимали, что ситуация – безвыходная. – Я просто надеру ему зад! – Макс, не надо. – Да что? Он уже совсем страх потерял! – но Максим не сдвинулся под тяжелым бирюзовым взором. – Ладно, не надо, так не надо. – он цокнул, усаживаясь на свою кровать. – Послушай, это всего лишь поцелуй в щеку. – продолжила гнуть свою линию Старкова. – Андрюх, я бы на твоем месте задумался! – прилетело как бы невзначай. – Макс, ну хватит, реально! – не выдержала девушка. – Больше ничего не остается, я просто пытаюсь ей объяснить, что это не трагедия! – Дашка права, ну подумаешь, чмокнуть. Представь, что это, ну, как с нами, по дружбе. И все. – Рома попытался приободрить, чуть хлопнув по плечу. Олеся угрюмо угукнула, собираясь с силами.        Нежелание угождать Марченко вызывало приступ тошноты. Так еще из-за всей суеты не удалось поговорить с Вадимом… что он здесь делает?       Олеся переминалась с ноги на ногу, пока Даша подталкивала ее спуститься. Толик вместе со Славой стояли в холле и что-то бурно обсуждали, а ребята наблюдали за ними со второго этажа. – Ну! – нетерпеливо гаркнула Старкова, с силой выпихивая ее на лестницу. Олеся обернулась с рассерженным взглядом, медленно перешагивая каждую ступеньку. Рома одними губами прошептал: «Удачи!»       Марченко почти сразу заметил, как Олеся приближалась. Они оба знали причину. Губы вытянулись в победную улыбку, которая пробудило дикое желание стереть ее с этого лица. Все что она могла сделать – это сдерживать свои порывы, до крови протыкая кожу собственных ладоней.       «Сама виновата, нехер было вертеть этим номером!» – Я так понимаю, бумажка все-таки очень важна. – от его довольного пониженного голоса зашевелились волосы на затылке. – Кстати, сегодня ты прям, – он оценивающе обвел ее глазами. Что в них только не плескалось: триумф, удовлетворение и пошлая самоуверенность. – хорошенькая. – Слушай, давай перейдем к делу. – Если тебе так не терпится, то, конечно, давай!       Почему на каждую его фразочку ей хотелось закатить глаза? Почти рефлекторно. Казалось, что в разговоре с ним Олеся безнадежно тупеет, а от неуместных подкатов – только рвотные позывы. – Может договоримся по-другому? – если и был маленький шанс, она точно подобного не упустит. – Я могу делать за тебя домашку…       Но перед ней стоял упертый баран. – Э, нет, Оле-сень-ка, – ее передернуло от такого обращения. Анатолий оперся спиной о стену и покачал головой с хищным взглядом. – Либо так, либо никак. – с невинным вздохом закончил он.       Полякова обвела холл взглядом: ребята стояли наверху, выжидая; Слава стоял поодаль, подпирая колону; какие-то семиклассники сидели на диванчике и несколько младших учеников бегало возле библиотеки. – Может отойдем? – Нет.       «Козел» – едва не вырвалось с ее губ, которые она поспешно сжала в тонкую линию. Марченко поддел указательными пальцами ту самую бумажку и помахал перед лицом. – Полякова, рожай быстрее. Я на урок спешу. – и снова спрятал ее в карман.       Все варианты иссякли, делать было нечего.       Шаг к нему.       «Это всего лишь поцелуй в щеку! Здесь нет ничего страшного!» – пыталась успокоить себя девушка. Из библиотеки вдруг вышла гурьба школьников, отчего у нее онемели ноги.       «Легко сказать, Даша!» – Олеся единственная из компании, что ни разу даже с парнем за ручку не держалась. Не говоря о первых неловких поцелуях. Одно дело, когда перед тобой друг, другое – одноклассник, который старается получить хоть каплю внимания. Вот нужно было привязаться именно к ней! Недомачо.       Олеся понимала, зачем он делал это у всех на виду и как долго он будет самоутверждаться в дальнейшем. «Лучше сделать быстро!»       Она задержала дыхание, приподнимаясь на носочки. И в момент, когда Олеся потянулась к его щеке, Марченко резко дернул головой и затянул ее в совсем не невинный поцелуй.       Куда ему прилетело с дури, Олеся не поняла. Только услышала звонкий хлопок, разнесшийся по холлу, когда отскакивала назад. – Марченко, ты ахренел?       Вместо вины, смущения – да хоть чего-нибудь! – он улыбался во все тридцать два, пока на его лице багровел отпечаток ладони. Олеся грубыми движениями вытирала губы от несуществующих слюней. – Да ладно, че ты…       «Мерзость!»       «Мерзость, мерзость, мерзость!» – Пошел нахер!       Спиной Олеся впечаталась в кого-то. Она готова была провалиться от стыда. Перед ней – Вадим!       Из ее рта вырвалось только неловкое: «Извините». А дальше она бежала по лестнице, сверкая пятками.       Олесю трясло так, что это пугало остальных ребят. Она яростно мерила комнату шагами под молчаливыми взорами. – Давай я ему… – Нет! – рявкнула Олеся, останавливаясь перед Максимом. – Даже не думай. Проблем себе захотел? – он снова не спорил, несмотря на буйный нрав.       После их той ссоры Морозов словно стал шелковым. Неужели его так задело? – И что теперь делать? – Рома всплеснул руками. – Номер-то остался при Марченко. – Олеся же выполнила условия. – начала осторожно Даша, поглядывая на реакцию подруги. – Значит может подойти забрать. – Я к нему больше на шаг не подойду! – жестко заявила Олеся, с силой плюхаясь на матрац Макса. Парень аж подпрыгнул. – Ладно. – Андрей хлопнул по коленям, резко поднимаясь со стула. Он единственный, хотя бы внешне, сохранял спокойствие, несмотря на то, что все происходящее касается в первую очередь его. – Вечером просто возьмем телефон Виктора. И начнем заново. – Пойдемте! А то у нас урок у Крыловой. – поторопил ребят Рома. – Мне нужно успокоиться. Еще и ее, я не вытерплю. Что-нибудь да выкину. – Тогда мы на урок. – Даша поджала губы, медленно шагая к выходу. Андрей и Рома подтягивались, а вот Макс пока сидел рядом. – Мне остаться? – в голосе тихая нерешимость, мало свойственная Морозову. Его пальцы поддели кончики пшеничных волос.       Олеся скосила взгляд в бок. – Я тебя уже простила, так что хватит мяться.       Темные брови удивленно подпрыгнули. – Серьезно? – в словах неверие смешанное с растекающейся радостью. – Почти сразу. Но ты такой мудак, Макс! – Я знаю. – он даже не попытался спрятать улыбку, затягивая Олесю в крепкие объятия. – Удушишь же. – в ответ лишь хихиканье, затихающее где-то в макушке.       Простила.       Когда опускали гроб в яму.       Тогда и простила. Их всех: Павла, Макса, Вику.       Тогда, когда почувствовала, как жизнь просачивается сквозь пальцы, будто песок.       Если бы можно было повернуть время вспять, то она бы не злилась столь долго на Павла. Лишь бы услышать снова его боевой голос и словить усмехающийся теплый взгляд, от которого складывались морщинки около глаз. В тот момент заиграли чужие силуэты: ее близких, оставшихся на этой земле.       Смерть Павла словно заставила взбодриться. Их жизни на волоске, а Олеся утопла в собственных чувствах, не думая головой. Столько лет вместе, чтобы перечеркнуть одним тупым порывом? Нет. Это все глупости, ребята были важнее этого. Олеся чертовски боялась их потерять.       Олеся начинала задумываться о своих прогулах. В чем-то Гиена оказалась права. Все ничего, однако ее отец – завуч и учитель. Конечно, ей могли бы сделать скидку после похорон, но в последнее время Полякова чутка заигралась. Теперь директор – Елена Крылова, подставлять отца удовольствия никакого не доставляло. К тому же, стоило бы вспомнить об оценках. В последний раз красивую линию пятерок испортила четверка из-за теста по химии. Несмотря на то, что ни Олеся, ни отец не зацикливались на оценках, собственная слабость ударила по самооценке. Стоило все же уделить время учебе.       Максим совершенно нехотя поплелся за подругой на урок. Его подвывания она слушала на протяжении всей дороги к кабинету. А потом Олеся резко дернула его за угол, скрываясь от глаз Крыловой. – Бояться вообще-то стоит только мне. – Я бы поспорила. – стоило бы Олесе прикусить язык. Вряд ли он знает, что его папаня крутить шуры-муры с директрисой. – О чем это ты? – он нахмурился, аккуратно высовываясь из-за угла. А Олеся в голове перебирала варианты, пока они прижимались к стене. Как же он отреагирует на такую новость? Странный вопрос, учитывая его нрав. – Чисто. – Да так. Виктор же не смог тебя выгнать, а Гиене уж тем более силенок не хватит! – в ее голове это звучало получше… но с языка уже сорвались слова. – Твой отец пожалел тупо, когда папка мне леща прописал… – А-а. Оу… – неловкость прилила красными пятнами к щекам.       На этом бессмысленный диалог и закончился.       Место у окна еще не было занято, поэтому Олеся с радостью там разместилась. Потихоньку класс начал наполняться. Одноклассники были заняты разговорами, а потом они резко затихали при виде нее. Олеся хмыкнула, понимая, что чей-то гнусный ротик уже хорошенько поработал.       До звонка оставались секунды, Максим тем временем что-то выяснял с Марченко у порога кабинета. Тяжело вздохнув, Олеся прикрыла глаза ладонью. «Я же просила!» – грозно стучало в голове.       Трель звонка заставила школьников рассаживаться по местам. Стул скрипнул. Однако вместо ожидаемого друга на стуле вальяжно расселась Юля.       Она не успела даже сказать что либо, когда рука Макс накрыла край парты, а он сам наклонился с угрожающим лицом. – Ты не попутала ничего? – Нет. – деланно невинно Юля хлопнула глазками. – Ничего страшного, один урок без нее проживешь. – Свали… – но его прервал сердитый окрик. – Морозов, садитесь уже или для этого вам тоже нужно особое приглашение? Так звонок только что был.       Макс скользнул взглядом по Войтевичу. Он сжал челюсти, отталкиваясь рукой и неспешно прошелся к Роминой парте.       Войтевич, недовольно прищуривщись за прямоугольными очками, терпеливо ждал, когда Максим сядет, прежде чем наконец встать за свое место. Он скривился, упоминая, что оценки за итоговый тест его не удивили и этим же разочаровали. А затем начал их озвучивать. – О тебе вся школа гудит. – как бы невзначай бросила Юля. – Ха. Спасибо, кэп. Я без тебя бы не догадалась. – Кто-то утром говорил мне про Макса, а у самой вкус оказался не лучше. У Макса хотя бы есть капелька харизмы и неплохая форма. – ответом ей прослужил прожигающий взор бирюзовых глаз. – Будешь так хмуриться – морщины появятся.       Константин Викторович останавливался на каждой работе, комментируя самые разные нелепости. – Так, что произошло-то в итоге? Марченко тут распевал о вашем поцелуе, а Харитонов ему яро поддакивал!       Усталый выдох сорвался с уст. – Взамен на номер он попросил поцелуй. В щеку. – А-а-а. Он тут так хвастался, мол прикиньте, Полякова сама поцеловала и чуть ли не вешалась! Вот же черть. – Это тоже было.       Последовало долгое молчание под бубнеж старика. – В последний момент он поменял траекторию… если можно так выразиться. – глухо закончила Олеся. Юля хмыкнула, пиная локтем ее под ребро. – Не вешай нос, хочешь мы этому Марченко… – Самойлова Юлия. – она встрепенулась, когда дошла очередь до нее. Стеклянные прямоугольники блеснули. – Твердая четверка. Похвально. Я бы порекомендовал также ознакомиться с Ламарком, хоть ему уделено и меньше времени в программе. – Спасибо, сделаю это на досуге. – Юля ухмыльнулась одним уголком губ, горделиво поднимая нос. Из всего класса на пару с Викой у нее пока наивысшая оценка. – Молодец. – Олеся подмигнула девушке. – Я же говорила, что уделаю этого старика! Так вот, насчет… – Нет. Пока что нет.       Последняя оценка прозвучала как неутешительный приговор. Слава, что стоял в конце списка, неловко прыснул от смеха. Войтевич покачал головой, даже не комментируя его работу, а затем вперил глубокий взгляд в Олесю.       «Есть в нем что-то жуткое» – она невольно согласилась с Юлей. Раньше Олеся не присматривалась, но сейчас будто видела в зрачках не только нелюбовь к школьникам, а нечто большее… Хотя, возможно, это лишь разыгравшееся воображение. – Полякова Олеся, подойдите ко мне на перерыве, обсудим, когда вам писать итоговый тест. – Да, конечно.       Свободный час после обеда ребята проводили в комнате. От нечего делать все единогласно решали задачки к скорому тесту по математике. По одну сторону от Олеси сидел Макс, иногда поглядывая в тетрадь, по другую – Юля, которой она объясняла некоторые моменты.       Иногда ей казалось, что она словно меж двух огней. В буквальном смысле – оба вспыхивали, чуть упадет искра.       Самойлова и Морозов яростно переглядывались, порой могли начать небольшую перепалку. Особенно они друг друга поддевали в моменты, когда Олеся поясняла решение лишь одному.       Макс не понимал некоторых ходов, так как Олеся для удобства все сокращала, а Юле математика вовсе давалась тяжеловато. Алгебра шла лучше, чем геометрия, и на том спасибо. – Слушай, если тупишь, не трать чужое время. Как можно не знать логарифмы? – Отвали, а! Я же не трогаю тебя за незнание косинуса, ну так и ты не лезь. – Как тебя вообще сюда приняли-то? Тебе в школу к умственным отсталым, могу адресок подсказать.       У Олеси загудело в висках. – Может тебе очки подарить? Увидишь впервые свою «успеваемость». – Юля показала кавычки пальцами. Олеся обреченно уткнулась в ладони лицом. – На твоей вообще можно ставить спектакль «Лебединое озеро»! – Слушайте, вы не одни здесь! – гаркнул Рома. Он скрутил тетрадь в трубу, гневно сжимая, и поднялся со стула, да так что он болезненно громко ножками проскрипел по полу. – Я к Вике. – и вышел из комнаты, стукнув дверью напоследок. – Чей-то он нервный какой-то. – как будто не при делах совсем, Макс пожал плечами, вдруг освобождая свое место.       Он кинул тетрадь на прикроватный столик под осуждающими – кроме Юли, она неловко прятала глаза в тетрадь – взглядами и с грохотом упал плашмя на постель. Прямо в туфлях. – Ребят, какой ответ у вас получился в девятнадцатом номере? У меня большое число вышло.       Но ответить Даше никто не успел, их увлекательный математический кружок вдруг прервал стук в дверь. На пороге возник неожиданный гость. – Здравствуйте. – Андрей опешил, хмурясь.       Вадим взглядом нашел Олесю и показал жестом руки подойти. Девушка тут же оставила математику, чуть ли не выпархивая из-за стола. Внезапное волнение взбудораживало похлеще текилы из Московского бара. – Весь день бегаешь от меня. Даже не поздоровалась! Не стыдно? – так и проскальзывали в его словах эти наигранно обидчивые нотки. – Извини, сегодня день такой… сумбурный. – Вадим засунул руки в карманы своей мастерки, недоверчиво качая головой. – Мда-а. А сколько слез было! Я буду каждый день тебе писать, никогда о тебе не забуду… – Эй, я правда рада тебя видеть! – Олеся выкрикнула это громче положенного. Следующую фразу она произнесла немного тише, чтобы не мешать ребятам, даже не подозревая, что им сейчас вовсе не до математики. – Просто так сложилось. – А, кстати. – Вадим достал из кармана руки, протягивая одну к ней. – Твое? – А? – перед глазами та самая бумажка. В ладони Вадима. Он скрестил руки на груди, как только они оказались свободны, и подпер плечом откос двери. – Можно было просто попросить.       К щекам прилил румянец понимания, что он точно-преточно увидел ту позорную сцену. – Я думала ты хотел насладиться своей свободой подольше. – Олеся попыталась успокоиться. Как же стыдно… почему именно он застал это? – Соскучился по родным просторам. Да и без дела как-то сидеть не для меня, знаешь. – Вадим говорил это столь непринужденно, будто выбирал, что надеть. – Твой отец пригласил меня в тот же вечер, а я взял и согласился. – И молчал, как партизан. – губы изогнулись в легкой ухмылке. – Мы хотели сделать сюрприз. – Спасибо. – странный порыв заставил приподняться на носочки и легонько дотронуться губами до щеки. – За номер.       По своему желанию.       Подобно небольшой благодарности для рыцаря.       Вадим хмыкнул. – Парню стоит поучиться, как правильно получать поцелуи. – за широкой и довольной улыбкой последовали твердые слова. – А если серьезно, – он нахмурился, голос стал в разы строже, как будто они сейчас в спортивном зале и он уже проводит урок. – Лесь, не умалчивай, как раньше. Теперь я учитель, рычагов давления у меня выше крыши. Если будет кто приставать, говори сразу. – О, как мне теперь вас называть? Вадим Юрьевич? – Олеся невинно хлопнула глазками, прикладывая пальчик к подбородку. – А для меня будут исключения? Типа одного прогула в месяц? – Не слезай с темы, егоза. – в карих глазах проскочили искорки веселья, но слова остались такими же стальными. – Я бы сама разобралась! – Олеся по-детски надула губы. Ей не хотелось, чтобы Вадим заступался за нее из-за таких пустяков… хотя в груди все равно потеплело. – Ну да, а потом я найду тебя в слезах под запасной лестницей. – Эй. – Олеся пнула кулаком в плечо. – Мне приятно, что ты хочешь меня защитить, но я уже взрослая и не собираюсь забиваться в угол. – Ладно, как знаешь. Буду видеть – буду действовать. Имей в виду. – его рука поднялась над головой, по-хозяйски взъерошивая волосы. – Укладка! – чуть ли не завопила Олеся, округляя глаза, но остановить парня уже не могла. Боже, что будет, когда она подойдет к зеркалу… – Тебе идет. – прыснул со смеху Вадим. – Но я, конечно, про стрижку. – он коснулся одной стороны челки, закладывая ее за ухо. – Миленькая. Как эти твои феечки. Как их там… – Твоими стараниями, я теперь буду похожа на ведьму! – буркнула Олеся, пытаясь пальцами расчесать спутавшиеся пряди. – Скорее как будто только спросонья. – он улыбнулся так, словно вовсе не напакостил ей. – Не буду отвлекать. – Вадим бросил взгляд за нее, «отлипая» от откоса. – Кажется, твои друзья уже заждались тебя.       Олеся обернулась – и ребята вдруг все уткнулись в свои тетради, как будто все это время только и занимались математикой. Кроме Макса: он единственный держал взгляд, который тяжело было прочитать. На мгновение, Олесе даже стало не по себе. – Еще увидимся на ужине. – Вадим в ответ только кивнул и направился по своим делам. Олеся закрыла дверь. Ладонь грел долгожданный номер. – Позвоним после ужина. – Андрей удивил ее таким предложением, хотя сам сгорал от нетерпения. – Я не знаю, что можно ждать… хочу сделать это в спокойной обстановке.       Олеся понятливо кивнула, передавая бумажку ему в руки. А сама уселась на свое место. Улыбка так и просилась на лицо, что не укрылось от Юли. – Вот это настоящий мужчина! С таким и на краю света страшно не будет. – Юля хитро сощурилась. – Откуда ты его знаешь? – Да, кстати, откуда? – Андрей тоже выразил свой интерес. – Ниче интересного. – грубо отозвался Макс. – Просто ее дружок из старших классов. – А ты-то чем недоволен? – Самойлова повернула голову. – Тебе какое дело? Че ты вечно суешь нос не в свои дела? – парень сложил руки на груди, отворачиваясь к стене. – Сиди дальше обсасывай своего «настоящего мужчину»!       Юля вернула взгляд к Олесе, покачав головой и закатывая глаза, отчего вторая хихикнула. Была ли это детская обида? А может… ревность? Могла ли Юля нравится Максу? Они поцеловались, но для Максима, возможно, это ничего не значило. Или же он все-таки что-то чувствовал к ней? – Он учился в этой школе семь лет назад. Мы с ним близко дружили, я больше ни с кем не общалась в то время. – Ого и он до сих пор тебя помнит? Мне всегда казалось, что это из рода фантастики, чтобы взрослый вот так вот привязался к малявке. – Юля взмахнула руками. – Видимо, он хороший человек! – Он мне даже оставил свой любимый браслет на память. – Олеся дернула рукой, отчего бусины загремели. – Лесь, он же не может быть… – Андрей запнулся, словив недоуменный девичий взгляд. – из тех людей? Просто странно, что он так быстро появился в школе, да и он до этого обучался здесь.       Сердце ухнуло вниз, как только Олеся представляла это. – Нет. – такого просто не могло быть.       Ее Вадим? Который защищал, оберегал, был единственным другом? Который обрабатывал раны от очередной драки? Который поверил ей, когда другие не хотели? Нет, точно нет. – Он говорил, что недавно уволился и потом его пригласил отец. Так что это просто совпадение.       Кто угодно, но не Вадим. – Я бы так не доверял Виктору. – он нахмурился, вращая в пальцах ручку. – Ты говоришь про моего отца. – напомнила Олеся. – Моего отца так легко признали убийцей! – долетело до них. – Макс. – Даша отдернула его, однако Морозов, кажется, только больше разжегся. Он зашуршал на постели, а потом поднялся и приблизился к Олесе, слегка нагибаясь над ухом. – Твой-то чем лучше? Петрушку в подземелье, помнишь? – холод из уст Максима так и бил по позвоночнику. – Просто мой не притворяется добреньким классным руководителем. – Виктор чересчур принципиальный, чтобы работать на этих уродов. – Юля не смогла сдержать рассерженные нотки в голосе. Где возмущался Максим, там вставляла свои пять копеек и она. – Так что отвали от нее. – Ну да, а мой беспринципный говнюк! – Макс, не заводись! – Даша поспешила потушить огонь, разгоревшийся в Максиме. – Никто не обвиняет твоего отца! Пока мы… – но от этого результат такой же, как от попытки затушить одной бригадой целый пылающий город. – Нихера! Вы все быстро приняли эту хрень, что сказала вот эта вот. – он так яростно взмахивал ладонями, что, казалось, он вот-вот ударит. – У вас даже сомнений не было! – У меня имя вообще-то есть. – Юля хотела продолжить с ним ругаться, но Олеся вдруг сжала ее предплечье. Она боялась, что парень вспылит чересчур сильно. Переборщит… как это бывает с ней. – Макс, пожалуйста… – Макс, реально хватит! – тут не выдержал даже Андрей.       Морозов скривился. – Задолбали.       И покинул комнату с громким хлопком.       Олеся стояла перед выбором: идти ли за ним или дать остыть.