Часть 18. Гнев

      Погибло слишком много людей, даже несмотря на то, что они были готовы. Недопустимо много. Взяв руководство над медиками, Кимико старалась скоординировать работу и оказать всем необходимую помощь. Чакра все еще не поддавалась контролю, хоть девушка уже ощущала некое восполнение сил. Несколько человек находились в плачевном состоянии, и без использования ниндзюцу они, скорее всего, не выживут.       Кимико злилась. Хоть она и старалась сосредоточиться на помощи раненым, гнев вперемешку с горечью переполняли ее. Всматриваясь в бесчисленное множество глаз, полных страха и ужаса от пережитого, девушка постепенно теряла над собой контроль. Хотелось выплеснуть накопившуюся внутри ненависть, не позволявшую рационально мыслить. Они сделали все, что могли, чтобы предотвратить очередное кровопролитие, но и этого оказалось недостаточно.       Перемещаясь между пострадавшими и раздавая необходимые указания, Кимико с неприятным постоянством поглядывала в сторону пленных врагов. Впервые в жизни она ощущала настолько нестерпимое желание поквитаться, а жажда крови виновных в содеянном застилала собой любые мысли.       Спустя пару часов всевозможная помощь была оказана, и людей, чьи ранения были несерьезными, шиноби провожали к своим домам. Около шести человек все еще были без сознания, а переносить их в другое место было бы рискованно, поэтому Кимико вместе с Реико и другими медиками лишь ждали, когда вернут контроль над чакрой.       Вокруг стало настолько тихо, что можно было услышать, как шелестели листья деревьев или хрустели ветки под ногами шагающих людей. Гэндзи и Реико уже успели рассказать девушке, что произошло после ее ухода. Им удалось отыскать нескольких человек из их отряда, не взявших лекарство, и с помощью подоспевших шиноби обезвредить. Когда раздались первые крики на окраине, они вместе направились на шум, где и встретили нападавших. Пока шиноби Листа отчаянно сражались, они помогали раненым и старались увести людей подальше от эпицентра битвы.       Также Реико шепнула Кимико, что, когда на нее напал один из врагов, Гэндзи смог ее защитить. Оказалось, мужчина неплохо владел тайдзюцу, благодаря чему сумел вывести из строя одного из нападавших и передать под охрану шиноби. Кимико поразилась услышаному, мысленно вспоминая рассказ Гэндзи о своем прошлом. Она ни разу не видела мужчину на тренировочной площадке и понятия не имела, что он был способен драться, а уж тем более противостоять врагу.       Мадара и Тобирама отправили по домам всех, кто не выдвигался утром в Коноху, а остающимся здесь шиноби было приказано продолжать патрулировать селение. Медики и Гэндзи расположились вокруг костра. Кимико сидела в стороне возле раненого мужчины, пульс которого был слабым, а множественные колотые раны продолжали кровоточить даже сквозь бинты.       «Он долго не продержится».       Обняв колени и поджав губы, Кимико всматривалась в темную гущу леса перед собой. Чувство злости никак не покидало разум, продолжая бушевать и терзать душу. Казалось, что былая уверенность в завтрашнем дне окончательно растворилась. Весь энтузиазм испарился за этот вечер, оставляя вместо себя лишь гнев.       Не желая сидеть на одном месте, Кимико встала и бросила взгляд на Мадару, который вместе с Тобирамой разговаривал с главой поселения Осаму. Не зная, куда себя деть, девушка просто направилась вперед, позволяя мраку леса увлечь себя и поглотить. Пробираясь через бурелом, Кимико не знала, как найти успокоение в кипящем разуме. Даже казалось, что она и не хотела его искать, а напротив, ей хотелось поддаться ярости, что горела внутри, раствориться в ней и позволить завладеть собой. Некогда ранее мысли о расправе над врагом все чаще вырисовывали картины убийства. Ей хотелось сейчас же вернуться и единолично забрать жизнь у тех, кто причинил им столько боли. Казалось, что именно те пленные враги разрушили их и без того хрупкий мир, за который было пролито немало крови.       Кимико остановилась возле высокого дерева и со всей силы ударила его кулаком.       «Проклятье!»       Израненные костяшки пальцев заныли, и на содранной коже проступили капли крови. Посмотрев на незначительные ранения, Кимико услышала хруст веток позади себя и обернулась.       – Не стоит так уходить, – проговорил Мадара, приближаясь. – Что ты тут делаешь?       – Хотелось подумать, – сквозь зубы произнесла девушка, слыша собственный разгневанный голос.       Мадара взял ее руку и посмотрел на ссадины.       – Что с тобой? – встревоженно произнес Мадара и устремил на нее свой взор.       – Решила отыграться на дереве, – на одном дыхании выпалила Кимико первое, что пришло на ум.       – Я серьезно, – озабоченно проговорил Мадара.       – Я злюсь, как никогда раньше! – проговорила Кимико, ощущая, как срывается ее голос. – Они… Эти люди не заслуживают право жить! Посмотри, что они сделали! Сколько уже погибло! Ты мог умереть, я могла…       Девушка запнулась, почувствовав, как ком в горле не дал закончить, а слезы отчаяния потекли по щекам. Зубы предательски застучали.       – Я все понимаю, – спокойно проговорил Мадара. – Будь уверена, они понесут наказание за содеянное. Но не смей поддаваться гневу внутри себя. Это не ты.       – Откуда тебе знать, – грозно проговорила Кимико, уставившись на мужчину. – Раньше ничего подобного не происходило.       – Я как раз знаю, – серьезно проговорил Мадара. – Это не выход, ты сама всегда мне об этом твердила, вспомни. Даже если ты лишишь их жизни, это не принесет тебе желанный покой. Ты всегда стремилась помогать людям. Не стоит переступать черту, если не уверена, что сможешь сохранить себя после содеянного.       – Но ты же смог, – проговорила Кимико, смахивая слезы с лица.       – И мне это далось непросто. Ты знаешь. – Мадара замолчал и положил руку на щеку девушки. – Поэтому оставь мне возможность разобраться со всем, а ты продолжай помогать людям.       Кимико закрыла глаза. Казалось, будто его горячая ладонь забирает, вытягивает всю злость, что застилала разум. Сморгнув навязчивые образы, Кимико вдохнула и выдохнула несколько раз, в очередной раз повторяя себе, что сейчас, хотя бы на эту ночь, все закончилось.       – Хорошо, – серьезно проговорила Кимико, всматриваясь в темные глаза Мадары. – Но пообещай мне, что они ответят сполна.       – Не сомневайся, – заявил Мадара. – А теперь давай вернемся обратно.       Мадара взял ее за руку, и они направились в сторону виднеющегося вдалеке костра. На душе стало легче, а в голове немного прояснилось. Огонь гнева начал помаленьку утихать, отчего Кимико все больше задумывалась над словами мужчины.       Смогла бы она убить врагов в необузданном порыве? Смогла бы она принять этот поступок? Да, ей приходилось убивать, но тогда ситуация была иная – она защищала свою жизнь и жизнь брата. Все происходило во время боя. Но убить безоружного врага – отличалось ли это? Ведь он уже сотворил немало зла, и без него мир станет только лучше. Но они ведь исполняли приказ – имело ли это значение? Были ли у них семьи? Может, дети? Противоречивые вопросы сыпались в голове один за другим.       – Ты еще не вернула контроль над чакрой? – прервал тишину Мадара, когда они вышли на уже столь знакомую поляну.       – Не знаю, – проговорила Кимико, понимая, что за все это время напрочь забыла про состояние тела.       Девушка остановилась и попыталась сконцентрироваться. Вокруг руки появилось еле заметное зеленоватое свечение.             – Да, но пока не в полной мере, – проговорила Кимико с удивлением. – Надо помочь раненым!       Кимико тут же выпустила руку Мадары и побежала к пострадавшим. Чакра все еще плохо поддавалась контролю, но времени ждать больше не было. Опустившись на колени возле мужчины, девушка собрала все силы, что у нее были. Проходясь от одного ранения к другому, Кимико ощущала, как медленно затягивались порезы под ее ладонями.       – Кимико-семпай! – воскликнула Реико сзади и опустилась рядом с девушкой. – Ты вернула контроль над чакрой?!       – Почти, – напряженно проговорила Кимико, не сводя глаз с мужчины. – Попробуй и ты – мы приняли противоядие в одно время!       Девушка напряглась, но заветного покрова чакры вокруг ее ладоней не возникло.       – Пока нет… – с досадой проговорила Реико.       – Скажи остальным – пусть проверят! – приказала Кимико.       «Возможно, это из-за того, что я родом из клана Узумаки. Они ведь славятся своей большой жизненной силой».       Закончив лечение мужчины, Кимико направилась к остальным раненым. Сейчас она одна оказалась способной им помочь. Хоть и не сразу, но исцеленные люди начали приходить в себя, и медики спешили помочь им подняться и рассказать о произошедшем. Контролировать чакру оказалось несказанно сложно, но благодаря годам тренировок и хорошо отточенному мастерству девушка смогла оказать помощь всем шестерым.       Тяжело дыша, Кимико рухнула спиной на землю, стараясь хоть как-то восполнить потерянные силы. Она вглядывалась в усыпанное звездами небо, ощущая лишь пустоту внутри.       – Я был прав, – проговорил Гэндзи, нависая над девушкой и протягивая ей руку. – Ваш талант медика заслуживает всяческих похвал.       Кимико ухватилась за протянутую ладонь и встала на ноги. Мужчина был как всегда спокоен и непринужденно улыбался.       – Знаете, Гэндзи-сенсей, если мои таланты вам известны, то о ваших я услышала сегодня впервые, – проговорила Кимико, улыбнувшись в ответ, и понимая, что сказанное явно переходило границы их былого общения.       – Вы знаете – я не воин, – начал Гэндзи, даже не поведя бровью. – Но меня все же обучали в клане еще до того, как я принял решение посвятить жизнь науке. Возможно, из меня вышел бы неплохой шиноби, однако… Наверное, это просто не мое. Я могу применить силу, чтобы защитить близких, но сражаться на поле боя… Нет.       – Вы полны загадок, Гэндзи-сенсей, – сказала Кимико и устало улыбнулась. – В любом случае, спасибо. Вам удалось уберечь Реико от нападавших.       Мужчина ничего не ответил и лишь улыбнулся в ответ. Осмотревшись, Кимико переглянулась с Гэндзи, и они направились к Мадаре с Тобирамой, стоявшим неподалеку.       – Что нам делать дальше? – первым заговорил Гэндзи, когда они приблизились к мужчинам.       – Сейчас отправляемся по домам – надо восстановить силы, – проговорил Тобирама. – Если к утру я верну контроль над чакрой, то план останется неизменным, и мы вернемся в Коноху.       – Хорошо, – одобрительно проговорил Гэндзи и направился сообщить медикам о плане.

***

      За остаток ночи Мадара так и не смог уснуть. Ворочаясь в постели рядом с Кимико, он периодически проверял контроль над чакрой, который так и не вернулся. Тревожные мысли ворохом крутились в голове, постоянно возвращая его к услышанному от врагов.       «Неужели Коноху атаковали? Жив ли Хаширама? Смогла ли деревня выстоять? В порядке ли Ичиро?»       Последний вопрос его волновал больше всего. Посмотрев на спящую девушку, Мадара помрачнел. Он не стал рассказывать Кимико о малоуспешном допросе. Мадара боялся за нее. Если бы она узнала, что на деревню могли напасть, она бы наверняка потеряла над собой контроль. Он ни разу не видел девушку в таком гневе, а жажда мести, что горела в ее глазах, была ему до боли знакома. Кимико была тем человеком, кто смог спасти его в моменты сомнений и отчаяния, она всегда вела его к свету. Она всегда хорошо контролировала себя, но даже ее дух пошатнулся от случившегося. Это пугало его.       Потеряв всякую надежду уснуть, Мадара решил спуститься вниз и заварить крепкого чаю. Стараясь действовать бесшумно, мужчина накинул кимоно и покинул комнату, направляясь на первый этаж. Бросив взгляд в сторону разгромленного главного зала, Мадара поморщился. Остатки сломанной мебели и пробитой перегородки все еще устилали пол. Внутри передернуло, а память так и не позволила узнать больше о тех трагичных событиях, что здесь произошли. Задерживаться тут не хотелось, и, обогнув лестницу, мужчина направился в противоположном направлении. В конце коридора, ведущего на кухню, за ширмой горел свет.       «Тобирама?»       Мадара открыл створку и вошел. Младший Сенджу сидел за котацу, на котором стоял чайник чая, и, увидев вошедшего мужчину, бросил на него мимолетный взгляд.       – Не спится? – заговорил Тобирама.       – Да, – спокойно ответил Мадара, подходя к столешнице в еще одного чайника и чашки.       Учиха неспешно заваривал чай, понимая, что побыть в одиночестве не удастся. Первый этаж дома сильно пострадал, а забирать все с собой и идти наверх не имело никакого смысла. Когда все было готово, он развернулся и направился в сторону Тобирамы, после чего расположился напротив. В последний момент он подумал, что все-таки стоило уйти наверх, но решил не подавать виду.       «Выпью чай и выйду на воздух».       Тобирама смотрел на него с непривычно взволнованным взглядом. Он явно раздумывал, начинать диалог или нет, но спустя пару минут все же заговорил:       – Думаешь, с деревней все в порядке?       – Надеюсь, но мы не можем знать наверняка, – ответил Мадара, опустив взгляд и наполнив чашку. – Хаширама не допустит разрушения Конохи, как и остальные кланы.       – Это если с ним все хорошо, – вполголоса добавил Тобирама.       Мадара уставился на мужчину. Впервые за все время он читал в его глазах ничем не прикрытую тревогу. Нет, не такую, как переживания за родную деревню или ее жителей. Он беспокоился в первую очередь за брата.       – Он сильнее тебя и имеет быструю клеточную регенерацию, – сказал Мадара. – Уверен, ему ничего не угрожает. Не стоит принимать за чистую монету слова тех двоих – это могла быть просто провокация.       Было не ясно, смогло ли сказанное поменять мнение Тобирамы, но Мадара подозревал, что говорить что-либо еще было бессмысленно. Пока он лично в этом не убедится, никакие слова не помогут найти утешение.       – Не думал, что мы так скоро окажемся на гране войны, – проговорил Тобирама и отвел взгляд в сторону окна. – После основания Конохи многое переменилось, люди начали меняться, в стране утихли конфликты.       – Неужели ты серьезно? – Мадара хмыкнул, отчего Сенджу недовольно на него посмотрел. – Я понимаю, что идеализм Хаширамы воодушевляет, но ты-то должен понимать, что всегда будут недовольные, которые захотят отобрать у тебя все. Люди всегда сражались, и вряд ли это можно изменить.       – Ты говоришь как один из пленных, – возмущенно проговорил Тобирама.       – Потому что они прямое доказательство этого. – Мадара сделал глоток чая. – Они хотят забрать себе наши земли, считая, что так станут жить лучше. Мы же в свою очередь защищаем наш дом и будем атаковать в ответ. Это порочный круг, который не разорвать.       – Я не понимаю тебя, Мадара! – выпалил Тобирама. – Если не веришь в политику брата и его идеалы, то почему ты еще здесь?!       – Почему же не верю? – Мадара поднял бровь и сделал глоток. – Просто столь хрупкий мир, который нам удалось воздвигнуть, надо отстаивать силой. В противном случае он рухнет, вот и все.       Мадара оставался сдержанным, чего нельзя было сказать о Тобираме. Он явно понимал, что в словах Учихи был смысл, особенно сейчас, когда сам лицезрел, против кого им приходилось сражаться.       – Значит, по-твоему войны никогда не прекратятся? – серьезно спросил Тобирама.       Мадара задумался. Ему бы хотелось верить, что можно было остановить кровопролития, но эта вера больше походила на песчаный замок, который с легкостью смоет первый прилив.       – Сейчас мы можем его удержать в пределах страны, но не всего мира, – произнес Мадара. – Нельзя отвечать за решения других деревень и их предводителей. Даже если удастся со всеми договориться, спустя время может прийти новый лидер, который не будет разделять взгляды своего предшественника.       Тобирама молча смотрел на Учиху. Хоть их взгляды и решения не раз расходились, складывалось впечатление, что сейчас, в эту конкретную минуту, Тобирама осознавал правоту его слов.       – Я не хочу в это верить, – проворчал Тобирама, а нотки досады отчетливо звучали в его голосе. – Мы все сражаемся за лучшее будущее, почему бы другим странам не захотеть того же? Они в равной степени, как и мы, мечтают жить спокойно, а не оплакивать очередные потери на поле боя.       – Все возможно, – отрешенно сказал Мадара. – Но в этом наша вера в людей отличается. Их сущность не изменить. Они всегда будут проливать кровь за мир во всем мире, что само по себе противоречит друг другу.       Тобирама фыркнул, но не отвел внимательного взгляда.       – За что же сражаешься ты, Мадара? – спросил Тобирама неожиданно для Учихи.       Мадара уставился на него, а внутри вспыхнуло раздражение. Он не считал нужным объясняться перед Тобирамой.       – Ты и так знаешь ответ на этот вопрос, – холодно проговорил Мадара. – И я пойду на все, чтобы ее защитить.       Этот вопрос затронул что-то глубоко внутри, и тотчас в голове вспыхнул образ Изуны. Он не смог. Не смог уберечь его. Своего последнего брата. И сейчас, защищая Коноху, он отчетливо осознавал, что в первую очередь пытался уберечь Кимико. Не допустить повторения истории.       Продолжать находиться в компании Тобирамы не оставалось никакого желания. Мадара допил остатки чая и поднялся на ноги, стремясь поскорее покинуть помещение.       – Мадара, – неожиданно окликнул его младший Сенджу, когда тот уже дошел до выхода. – Ты же знаешь. Тогда была война. Наши кланы враждовали.       Мадара посмотрел на Тобираму и лишь крепче сжал зубы. Он оставался отрешенным внешне, хоть внутри и закровоточила старая рана. Мадара догадывался, что сейчас, когда Тобирама не знал, жив Хаширама или нет, он лишь в малой мере мог прочувствовать все то, что испытал Мадара больше года назад. Страх потери последнего самого близкого человека явно напомнил ему об убийстве Изуны и заставил озвучить и осознать, сколько страданий он принес Учихе. В это мгновение Мадара понял, что прошлое никогда не отпустит его, хоть и будет покоиться глубоко в недрах души, как и страх очередной потери.       Мадара ничего не ответил и направился к выходу, желая поскорее сделать глоток свежего воздуха.